Я не рыцарь, мои чуть подрезаны крылья.
Жалким комом в углу. Не пылятся - скучают.
Жаль, наверное, той нерастраченной силы.
И могу ведь как рыцарь... Не знаю. Не знаю…
И.Вековшинина
Каюсь, по-рыцарски не вышло. Звонок Ане в пух и прах разметал остатки былой роскоши благородства.
Всё пошло наперекосяк ровно в тот момент, когда она заикнулась о смене работы.
Судьба, как опытный дирижёр, уверенным жестом сняла звучание серенады рыцаря печального образа, которую фальшивенько, монотонно, но самозабвенно тянул внутренний голос.
Он умолк, ни разу не обидевшись. Шумно скинул рыцарский шлем, натянув вместо него тирольскую охотничью шляпу.
Аня совершенно спокойно, без эмоций и нерва в голосе – как обычно девочки говорят о смене причёски, пирсинге или переходе с кофе на зелёный чай – сообщила, что покидает Surmeli и уже получила место в другом отеле. Работа всё та же – с глиной и детьми.
А что? Все гениальные творения Огюста Родена начинались с примитивной глины, глиняных «набросков».
Как знать, может, кто-то из мелкашей, подопечных Ани, усердно ковыряющихся в этой сомнительной субстанции, – будущий скульптурный гений, способный переплюнуть самого Родена?..
Мы были слегка озадачены новостью. Зависть? Да ну нет! Разве что, самую малость.
Это и завистью-то не назовёшь – так, мелочь, позвякивающая на дне карманов. Больше смахивает на признание превосходства другого...
Ладно, самоутешение – самоуничижение. Лучше сразу признать очевидное. Завидовали! Но, отдавали должное её заслугам.
Я завидую? Нет, не завидую.
Нет, конечно, завидую я,
Что кому-то немалое… выдано…
Что кому-то хоть что-то, но выдано…
Я?!.. Моя-то хоть в чём… колея?..
Для чего в мир пришёл… этот… я?..
Почему мне маршруты не выданы?..
Если есть… И какие маршруты не выданы?..
Лист маршрутный… Моя колея…
Чтобы сам их и сделал?.. И выдумал?..
Сам?!.. Так в этом моя… колея?..
В.Цыбулько
Ане гораздо проще было найти работу: она довольно сносно владела языками, умудрилась не засветиться в «криминальной хронике», как мы. В общем, была на хорошем счету.
А мы… Что мы? Ни языков, ни репутации, ни связей. Зато куча проблем, круживших над головой, подобно стервятникам, почуявшим добычу.
Попробуй-ка оплатить учёбу без денег – или хотя бы уломать на отсрочку – попробуй-ка, не имея протекции, уговорить не выпроваживать домой… Дохлый номер.
Чужие проблемы – чистые кудесники: они вмиг превращают абсолютно здорового человека в слепоглухонемого.
Вот и натаскивала нас судьба, как легавых, заставляя гоняться за апортированным муляжом, чтобы в нужный момент не упустить настоящую «добычу».
И этот момент, похоже, наступил. Внутренний голос-охотник скомандовал: «Работа! Ату!»
И мы рванули с места в карьер. Промедление было смерти подобно: либо ты «принесёшь в зубах добычу», либо сам окажешься в когтях тех, кто вьётся над тобой, опускаясь всё ниже.
Знаете, в положении умирающего есть свои преимущества. Когда нечего терять – не боишься риска.
Р.Брэдбери
Кому-кому, а нам с Жекой терять было нечего. И мы, рискнув, на все лады стали делать то же самое, что и лиса с вороной из «бородатой» басни.
Коротко – отбирать у Ани хлеб… Со стороны, наверное, это выглядело именно так.
Когда поток нашего красноречия иссяк, на том конце повисла многозначительная пауза…
Я, предвкушая звонкую моральную затрещину, на всякий случай отодвинул подальше от уха «Белловский аппарат» – так оно спокойнее: барабанные перепонки не казённые.
И Аня… Врезала! От души. Смачно.
Но не злорадствуйте раньше времени.
Видно, на эту работёнку мы «нарыдали» – есть они, родимые, актёрские способности (не зря напрягался в постановках студклуба).
Аня сдалась. Как ни странно, даже, как мне показалось, без особых сожалений.
И перед кем же мне извиняться,
Мне уступают, я не в силах отказаться,
И разве мой талант, и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар?
И согласитесь, какая прелесть -
Мгновенно в яблочко попасть, почти не целясь,
Орлиный взор, напор, изящный поворот –
И прямо в руки запретный плод.
Ю.Ким
Аня отказалась от работы в новом отеле в нашу пользу. Эх, узнай мы во время разговора, что это за место, «эффект бабочки» не заставил бы себя долго ждать.
Но… Мы не узнали, а потому ликовали. А как насчёт угрызений совести? Их не было.
Да-да, заявляю об этом прямо и открыто. Будь у меня шлем, по-рыцарски поднял бы забрало.
Для самобичевания не было повода.
Аня успокоила нас, дав понять, что без этой работы она уж точно проживёт. Более того – найдёт что-нибудь поинтереснее.
Нам же, двум стихийным бедствиям, это место было необходимо, как необходима подача кислорода пациентам с низкой сатурацией.
И Аня сделала «пожертвование» в фонд имени нас.
Нам было нечего терять, потому что у нас ничего не было, Ане же нечего было терять, потому что у неё всё было – и крыша над головой, и поддержка мамы, и знания с опытом, и какие-никакие связи.
В завершение разговора Аня пообещала в ближайшее время смс-кой выслать контакты своего работодателя. Кинув короткое «привет», она повесила трубку.
А мы, словно зачарованные, не могли оторвать взгляд от телефона. Он стал органичным продолжением моей руки.
Время шло, а сообщения не было. В голове начали роиться самые разные мысли: «не срослось», «Аня передумала», «мама ей внушила, что это неразумно», «нас развели»...
Мы, кусая губы, ждали. А чёртово сообщение всё не приходило.
Паника, стоя за спиной, уже дышала в затылок и железной хваткой, совсем не по-женски, сжимала шею и плечи.
Потряхивало, воздуха не хватало, как фридайверу, не рассчитавшему свои силы.
И вдруг – телефон аж подпрыгнул в моей руке – звонок… Первая лихорадочная мысль: «Аня звонит, чтобы сообщить, что «кина не будет», дело не выгорело».
Это и правда была Аня. Известие нас нокаутировало. Контактов работодателя не ждите… Меня прошиб холодный пот.
Аня рассмеялась: «Выдыхайте, мальчики!»
Она успела лично переговорить с боссом, и… Назавтра у нас намечалось рандеву с ним. Ровно в 8 утра.
Во даёт! Как в песне поётся:
С такой-то party
Кондратий точно хватит...
Обычный шок. Ничего личного. Спасибо, что на этот раз он со знаком «плюс». Да ведь?.. Или…
Судьба уже прыскала от смеха, едва сдерживаясь, чтобы взрывом её хохота не накрыло всю округу. Зрелище обещало быть искромётным – как она любит.
«Ань, куда подъехать-то?» – это я поторопился спросить… Ответ был неожиданным. Как обухом по голове.
Слова Ани звучали где-то вдалеке, будто толща воды загасила звуковую волну.
Толчок в спину – и ты с головой ушёл под лёд проруби в крещенский мороз. Ни вдох сделать, ни вынырнуть... А ведь окунаться ты совсем не собирался…
Продолжение следует…