У нас в подъезде живёт Геннадий. Мужик лет пятидесяти, с пузом, в неизменных трениках с пузырями на коленях. И с ротвейлером по кличке Гектор.
Гектор — это отдельная история. Здоровый, как телёнок, с башкой размером с мою голову. Геннадий его обожает, называет «сыночкой» и убеждён, что пёс — само добродушие и никому в жизни не сделает плохого.
Намордник Гектор не носит никогда.
Первый раз я это заметил месяца три назад. Спускаюсь утром, Гектор стоит в лифте, смотрит на меня. Я вжался в угол и всю дорогу до первого этажа читал молитвы, которые в принципе не знаю.
— Геннадий, — говорю, выйдя из лифта живым, — намордник бы надел на него, а?
— Да ты что, он же ребёнок! Он никого не тронет!
Ребёнок при этом смотрел на меня как на обед.
Я пожал плечами и пошёл по своим делам. Ну мало ли, может, правда смирный.
Смирный оказался в октябре.
Иду домой с работы, уже темно, часов восемь вечера. Подхожу к подъезду — и слышу крик. Резкий такой, детский. Оборачиваюсь: Гектор прыгнул на девочку лет семи, сбил с ног, стоит над ней. Девочка орёт. Геннадий тянет поводок и приговаривает:
— Гектор, фу! Он просто играет, не бойтесь!
Девочкина мама стоит белая как мел и не может слова сказать.
Я подбежал, помог поднять ребёнка. Девочка не покусана, просто перепугана насмерть, колени ободраны об асфальт. Мама наконец обрела дар речи и выдала Геннадию всё, что думает. Тот отбрехивался в своём репертуаре: играл, не кусал, вы сами виноваты, нечего было махать руками.
Я тогда тоже высказался. Культурно, но внятно. Геннадий посмотрел на меня как на предателя и ушёл.
Думал, подействует. Не подействовало.
Через две недели Гектор бросился на пенсионерку с третьего этажа, Валентину Степановну. Она шла с авоськой, он налетел, она упала. Обошлось без травм, но женщине семьдесят два года, у неё сердце. Она потом час сидела на лавочке и не могла встать.
Я поднялся к Геннадию.
— Слушай, это уже второй случай за месяц. Надень на собаку намордник. Это закон, в конце концов.
— Какой закон? Я во дворе своём хожу!
— Двор общий. И по закону крупные породы обязаны быть в наморднике в общественных местах.
— Ты мне тут не умничай. Гектор чистокровный, с документами, он имеет право гулять.
Я понял, что разговор бессмысленный. Пошёл домой, написал заявление в участковому. Подробно, с датами, с описанием обоих случаев. Попросил Валентину Степановну тоже написать — она согласилась.
Участковый пришёл через неделю. Поговорил с Геннадием. Тот, судя по всему, рассказал ему про добродушие Гектора и его документы, потому что больше ничего не произошло. Ни штрафа, ни предписания — ничего.
Гектор продолжал гулять без намордника.
А потом был ноябрь.
Сосед со второго этажа, Антон, молодой парень, возвращался с пробежки. Наушники в ушах, не заметил Гектора за припаркованной машиной. Гектор заметил Антона.
Укусил за руку. Не сильно, но до крови.
Антон — в отличие от меня — человек действия. Он приехал из травмпункта со справкой, фотографиями раны и горящими глазами. Написал заявление в полицию. Не участковому, а прямо в отделение. Со справкой, с фотографиями, официально.
Я узнал об этом вечером, когда столкнулся с ним в подъезде. Рассказал ему про свои заявления, про Валентину Степановну. Антон попросил нас обоих написать ещё раз — уже в подкрепление его заявления.
Написали.
На этот раз к Геннадию пришли уже не с разговором. Протокол, штраф, предписание об обязательном использовании намордника при выгуле. Геннадий орал на весь подъезд, что мы завидуем его собаке и вообще козлы.
Три дня он демонстративно здоровался с Гектором в лифте, но не с нами.
Потом смирился.
Гектор теперь ходит в наморднике. Смотрит на всех с прежним выражением — как на обед. Но молча.
Геннадий при встрече со мной смотрит в сторону. Однажды я услышал, как он рассказывал кому-то по телефону, что соседи у него — звери, не люди, довели хорошего пса до намордника.
Я подумал и решил, что могу с этим жить.
_____________
☑️ Подпишитесь на канал и расскажите в комментариях — было ли у вас что-то похожее?