Ирина Карташева преподаёт на историко-филологическом факультете ЧелГУ с 1978 года, долгое время занимала должность декана. За годы её работы менялось отношение общества к чтению, подходы к преподаванию, но неизменным оставалось главное — ценность художественного текста, несущего в себе реальные модели поведения в жизни. Ирина Юрьевна уверена в том, что в скором времени мы вернёмся к читающему обществу, ценящему литературу и её вклад в человечество.
В одном из давних интервью вы говорите о том, что филология — не только язык и литература, но и умение слушать, выстраивать взаимоотношения, общаться. Прошло уже больше 15 лет, изменилось ли ваше отношение к этой специальности, или акценты в обществе как-то сместились?
Прежде всего, филолог — это коммуникатор, он должен уметь найти подход к любому тексту и человеку. Тем более филолог-педагог: он встречается с разными группами обучающихся и должен расположить к себе собеседника, найти ключ к каждому школьнику или студенту. Сейчас всё труднее и труднее учить ребёнка понимать текст. Дети изменились, общество стало другим. Филолог, как человек, работающий со словом, должен осознавать свои возможности, уметь их использовать в разных ситуациях.
Читают ли дети в школе, или всё чаще прибегают к кратким содержаниям?
Мне представляется, что мы становимся сейчас свидетелями возвращения «моды на чтение». Как утверждают мои студенты, читать должно быть не просто модно, а это должна быть бумажная книга с закладками. Надеюсь, мода перерастёт в устойчивую потребность. Во всяком случае, эта же тенденция регистрируется в публичных каналах в интернете: если кто-то допустил ошибку в посте, в комментариях сразу пристыдят, отправят автора читать книги и изучать словари.
Кстати, надо учитывать, что во время чтения электронного текста и бумажной книги работают разные отделы мозга. Уже достаточно давно учёные сделали вывод, что чтение бумажных источников производит эффект ядерного взрыва в мозге — настолько это яркое впечатление. А «просмотровое» чтение электронных текстов препятствует в дальнейшем восприятию большого массива печатного текста.
Однажды я даже провела в одном из классов опрос: «Что ты предпочитаешь: электронную или бумажную книгу?» Только один ученик выбрал первое, остальные писали о том, что мозг — это мышца, которую можно натренировать только путём чтения бумажных книг. И, к сожалению, многие сказали о дороговизне книг в современном мире. Я тоже считаю, что сейчас от цен на печатные экземпляры страдают и пенсионеры, и школьники, и студенты.
Как поменялся образ студента филфака и ваш подход к обучению за время вашей работы? Детям сейчас сложно читать классическую литературу, но распространяется ли это на студентов?
Я не могу сказать, что студенты разительно изменились за сорок лет. Всегда были и есть звёзды, средние ребята и совсем слабые. Конечно, раньше поток филологов был больше (75 человек на курсе), соответственно и ярких личностей было больше. А вообще, это вечный спор отцов и детей. Не далее как вчера просматривала материалы по культуре рубежа 19-20 веков: те же жалобы на деградацию общества, спад интереса к литературе, упадок нравов. Рубеж веков — это всегда болезненно и тяжело. Более того, взросление молодёжи, всегда происходящее непросто, осложняется неведомо откуда появившейся образовательной тенденцией «не травмировать ребёнка». Но если придерживаться такого убеждения, то надо запретить всю русскую классику: она вся трагична и драматична. Литература учит эмоциям, учит в том числе и страдать. Сложные, часто травмирующие темы не должны быть убраны из поля зрения школьников, они показывают разные модели поведения в разных жизненных обстоятельствах, которые потом могут встретиться в реальности.
Чем отличается работа со школьниками от работы со студентами?
Со студентами-филологами мы говорим на профессиональном языке, они учатся быть специалистами в данной области. А школьники должны в первую очередь, как мне кажется, полюбить литературу, ощутить чтение как свою жизненную потребность. Поэтому моя задача — воспитать не профессионалов, а читателей.
Вы входите в экспертную комиссию ЕГЭ и ВсОШ по литературе. Что больше всего цените в работах выпускников и олимпиадников?
Во-первых, базовые знания предмета, во-вторых, конечно, умение прочитать и понять любой текст. Например, если человек не пропускает незнакомые слова, а открывает словарь и смотрит значение, то из него выйдет толк. Вообще, любопытство — признак филолога.
Что вы считаете в школьной программе по литературе самым главным? Не произведение, а общий ориентир. Что школьник должен вынести с этих уроков после выпуска?
Чтобы дети понимали, что человек многогранен, ему присущи разные эмоции и поступки. Литература учит моделям поведения в жизни. Всё равно в разных ситуациях люди ведут себя схоже: это модель Наташи Ростовой, Пьера Безухова, не дай бог, Родиона Раскольникова… Так или иначе в жизни воплощается определённая модель, давно уже освоенная русской литературой.
Какое произведение больше всего нравится школьникам?
Это «Отцы и дети». Там есть и Базаров с его нигилизмом, и трогательные отношения Аркадия с отцом, и много чего ещё. Дети сейчас любят, чтобы их приласкали, потому что поколение недоласканное и недолюбленное. А в «Отцах и детях» есть и отцовская нежность, и сыновняя любовь. Это произведение хорошо воспринимается школьниками, позволяет обсудить многие проблемы.
А какой период в литературе вам нравится больше?
В школьной программе — 19 век: Тургенев, Достоевский, Толстой. А в университете я всю жизнь преподаю 20 век, особенно люблю 1920-е годы.
Читаете ли вы современную литературу? Что нравится? Проходите ли что-то с детьми или студентами, просто советуете?
В 1978 году я начала преподавать только что введённый в университетскую программу курс современной литературы, поэтому читаю её и по долгу службы, и по личному интересу. Что-то меня как читателя привлекает, а что-то раздражает. Но как филолог я убеждена, что личные вкусы не могут быть единственным ориентиром в профессии. Не нравится — надо уметь объяснить почему.
Какое произведение русской литературы должен прочитать каждый человек, даже абсолютный обыватель?
Я думаю, это «Война и мир». В этой поистине национальной эпопее есть абсолютно всё: и война, и любовь, и дружба, и философия, интереснейшая историко-бытовая фактура. Часто возникает ощущение, что мысли и поведение героев этого романа я знаю чуть ли не с рождения. А что касается школьников, то они всегда читали одинаково: девочки — про любовь, а мальчики — про войну.
Что для вас главное в литературе, преподавании и в жизни?
Гармония, общее сочетание разных элементов. И в литературе бывают тексты, построенные негармонично. А есть книги, которые всегда стоят на ближней полке.
Лада БРИК,
фото из личного архива героя и из сообщества «Историко-филологический факультет» ВКонтакте