Взяточничество и казнокрадство шли с Андре Массена нога в ногу. Он опускался до того, что лично вымогал трофеи у подчиненных. Уже на острове Святой Елены Наполеон писал: «Массена был настоящим грабителем. Он постоянно входил в долю с армейскими поставщиками и интендантами. Я много раз говорил ему, что, если он прекратит злоупотребления, я подарю ему 800 тысяч или даже миллион франков».
После того как в 1806 г. Массена присвоил 6 млн 400 тыс. франков, предназначавшихся на содержание вверенной ему Неаполитанской армии, Бонапарт «озверел душой» и приказал немедленно конфисковать позаимствованные Массена деньги, которые тот предусмотрительно успел спрятать в одном из банков Ливорно. Андре настолько расстроился, что слег с горячкой и долго потом плакался всем окружающим: «Я сражался, служа ему, а он был настолько жесток, что отнял у меня мои весьма скромные сбережения, вложенные в банк в Ливорно!».
Но полководец так втянулся в эти грязные денежные истории, что никак не мог из них выбраться. Со временем Наполеону столь надоели донесения о казнокрадстве Массена, что он стал… закрывать на них глаза, мотивируя свое поведение весьма весомым аргументом: «Массена обладает таким военным талантом, перед которым надо преклоняться и не вспоминать о его недостатках, поскольку они есть у всех людей».
Сам Массена объяснял свою «болезнь» очень просто: «Слава – прекрасная вещь. Но ведь ее не положишь в банк!» Наполеон, быстро раскусивший главный секрет своего маршала, в изобилии дал ему первое. Он получал более миллиона франков в год, больше платили только Бертье: 1,5 млн.
О том, что Массена невероятный жмот и до неприличия скареден, ходили многочисленные рассказы. В знаменитом сражении под Ваграмом повредивший незадолго до этого ногу Массена под непрерывным обстрелом врага передвигался в открытой коляске, запряженной четверкой белых лошадей.
После битвы кое-кто намекнул Андре, что неплохо бы наградить и рисковавших наравне с ним своими жизнями форейтора и кучера. Массена внял голосу разума и даже объявил, что намерен пожаловать по 200 франков каждому из храбрецов. Но когда кто-то из его штабных офицеров высказался в том смысле, что Массена расщедрился и будет выплачивать каждому из этих своих преданных слуг ежегодную пенсию в размере 200 франков, то с маршалом чуть не случился инфаркт! Он дико заорал, что при своей бедности может себе позволить только однажды поощрить их обещанными 400 франками на двоих!
Но, на беду, новость дошла до ушей самого Бонапарта, и тот не преминул поставить жирную точку в этой некрасивой истории: маршалу было по-армейски жестко приказано платить форейтору и кучеру обозначенную ежегодную пенсию! Массена попробовал было поскулить о том, что это его непременно разорит, но Бонапарт так посмотрел на него, что скупой маршал тут же взял под козырек. А через несколько дней судьба послала ему сигнал: в последней стычке с австрийцами под Цнаймом через мгновение после того, как Массена покинул карету, шальное ядро разнесло ее вдребезги! «Спешите делать добро!»