«Папа, я влюбилась, ему двадцать пять!»
Записку с этими словами Леонид Ильич Брежнев нашёл на столе, вернувшись с работы. Дочери было тридцать три, «жениху» всего восемнадцать, а семь лет Галина прибавила, чтобы отец не хватился за сердце. Из Сочи, куда молодожёны уехали на гастроли, невесту вернули сотрудники КГБ.
Это был первый раз, когда Комитет вмешался в жизнь Галины и далеко не последний.
Но до Комитета и бриллиантов было ещё далеко, а пока давайте перенесёмся лет на десять назад, когда двадцатидвухлетняя Галя Брежнева, бросив филологический факультет в Кишинёве, сбежала на гастроли с цирком.
И не просто с цирком, а с мужчиной, который держал на плечах пирамиду из десяти человек.
Евгений Милаев, акробат-силач, был старше её на двадцать лет, имел двоих детей-близнецов (их мать не пережила роды) и совершенно не вписывался в представления Леонида Ильича о зяте.
Галина записалась костюмершей в номер мужа, ездила с ним по стране, родила дочь Викторию. По воспоминаниям знавших её людей, в те годы она «ходила тише воды, ниже травы, занималась семьёй и домом». Представить трудно, если знать, что из этой женщины получилось потом.
Брак продержался десять лет и рухнул из-за измен (обвиняли друг друга). А Милаев, к слову сказать, за время женитьбы на дочери Брежнева прошёл путь от рядового циркового акробата до директора Московского цирка и Героя Социалистического Труда.
Совпадение ли, читатель, или закономерность?
Вот тут-то и появился восемнадцатилетний иллюзионист Игорь Кио. Их роман начался в 1962 году, когда Кио было восемнадцать, а Галине тридцать три. Сам Милаев, узнав о сопернике, вызвал юношу на мужской разговор. Но вместо угроз по-отечески похлопал по плечу.
— Игорёша, моя Галя не лучше других баб. Я тебе по дружбе очень советую не связываться с ней, и добавил, понизив голос. - Увидишь её на одной стороне улицы, переходи на другую.
Кио совету не внял. Галина подала на развод, и в один день (через восемь суток вместо положенных десяти, что потом и стало формальным поводом для аннулирования) их расписали в московском загсе.
Никаких гостей, никакого платья. Цирковой администратор Фрадкис устроил в загсе целый спектакль, заявив, что явился «по поручению семьи Брежневых». Расписали мгновенно.
О свадьбе Леонид Ильич узнал через три дня из записки. На десятый день в сочинский цирк, где гастролировали молодожёны, пришла правительственная телеграмма.
Брак аннулирован в связи с нарушением сроков развода. Начальник УВД Сочи и начальник паспортного стола лично явились в гостиницу, отобрали паспорта. Галину отправили в Москву. Кио получил паспорт по почте через две недели. Страница с отметкой о браке была вырвана.
«Наш брак длился девять дней, а роман со всевозможными преградами, четыре года», - вспоминал Кио.
Тайные свидания продолжались, он летал к Галине из любого города. Но когда в октябре 1964-го Брежнев стал первым секретарём ЦК, Галина сама позвонила.
— Игорь, нам лучше больше не видеться. Для тебя это может плохо кончиться.
Знакомые потом передавали её слова, и звучали они горько.
— Кио струсил! Достаточно было одного окрика, и он испугался. А я ведь его больше всех любила...
Между тем, читатель, был ещё Марис Лиепа, звезда Большого театра. Галина пять лет приходила на его выступления, и на её месте всегда лежал роскошный букет. Лиепа обещал бросить семью. Галина ждала и помогала его карьере, а он всё тянул. Они расстались. Женщина с огромными возможностями и влиянием раз за разом натыкалась на мужчин, которые хотели от неё чего угодно, только не её саму.
В январе 1971-го, на вечеринке в ресторане Дома архитекторов (Галине шёл сорок второй год), она заметила статного военного. Он пригласил её танцевать. Через неделю привезла подполковника Юрия Чурбанова домой и представила отцу. По свидетельству Леонида Млечина, Брежнев «устал от экстравагантных похождений дочери» и был рад, что Галина выбрала человека в погонах. Свадьбу сыграли на генсековской даче, в узком кругу.
Подарком стала квартира на Большой Бронной.
Карьера Чурбанова после свадьбы рванула вверх с такой силой, что в народе мгновенно родилась поговорка.
«Не имей сто баранов, а женись, как Чурбанов!»
Подполковник стал генерал-полковником, дослужился до первого заместителя министра внутренних дел Щёлокова. Как написал Чурбанов в мемуарах «Мой тесть Леонид Брежнев», его коллеги-заместители были намного опытнее молодого начальника и «лучше знали жизнь войск».
Но кто посмеет спорить с зятем генсека?
А Галина тем временем скучала. Муж пропадал на службе, по вечерам они ссорились. По воспоминаниям третьей жены Чурбанова Людмилы, «когда ссорились, Галина ему говорила: иди на все четыре стороны, но он боялся сломать карьеру и не уходил».
И тут в её жизнь ворвался человек, после которого всё пошло под откос.
Борис Буряце, цыганский певец из театра «Ромэн». Родился в таборе, в семнадцать лет уже имел судимость за кражу. В криминальной среде его звали «Борис Бриллиантович».
Добавлю от себя, что кличка оказалась пророческой.
Стараниями Галины Буряце из артиста театра «Ромэн» превратился в солиста Большого театра. У него появилась квартира в центре Москвы (на улице Чехова), «Мерседес», дорогая одежда.
По свидетельству историка Роя Медведева, «Буряце красиво пел и был очень богатым человеком, любил драгоценности и собрал богатейшую коллекцию, которую даже дочь генсека не смогла бы купить».
К бриллиантам у обоих была, как вспоминали знакомые, «какая-то неестественная страсть, даже на пляже не снимали золотых цепей и перстней с камнями».
Вот только Галина ещё не знала, что эти камни станут началом конца.
В декабре 1981-го у знаменитой дрессировщицы Ирины Бугримовой (которая три десятилетия укрощала львов на арене) из квартиры похитили коллекцию фамильных бриллиантов. За несколько дней до кражи Бугримова надевала украшения на цирковой праздник. Там были Галина с Буряце. На первом же допросе Ирина Николаевна заявила следователю прямо.
— Это дикая фантазия Галины Брежневой. Она видела мои бриллианты, она их и захотела!
Через несколько дней в аэропорту «Шереметьево» задержали человека с камнями из коллекции Бугримовой, зашитыми в карман пальто.
Задержанный оказался знакомым Буряце. Нити потянулись к «Борису Бриллиантовичу». Но попытки следователей вызвать его на допрос наткнулись на жёсткое противодействие Галины Брежневой. Прокурорские, по выражению контрразведчика Игоря Атаманенко, «дабы избежать неприятностей по службе, прекратили разработку цыганской версии».
Дело передали в КГБ. А там за ним наблюдал человек, которому фамилия Брежнева была скорее мишенью, чем защитой, и звали его Юрий Владимирович Андропов.
Читатель, конечно, спросит, при чём тут Андропов. А при том, что председатель КГБ давно собирал материалы о «художествах» брежневского окружения. Как писал Леонид Млечин, «Андропов больше, чем кто-либо другой, знал обо всех слабостях Брежнева и художествах его окружения». По расхожей (хотя и оспариваемой) версии, Андропов направил своего первого заместителя, генерала Семёна Цвигуна, к члену Политбюро Суслову. Обсудить, как быть с делом, в котором маячит имя дочери генсека. Суслов, по слухам, пришёл в ярость и заявил, что любое упоминание фамилии Брежнева в подобном контексте он считает компрометацией партии.
19 января 1982 года Цвигуна не стало, его нашли на даче. По официальной версии, покончил с собой. Некролог вышел без подписи Брежнева и без подписи Суслова. Москва зашепталась. Через шесть дней ушёл из жизни сам Суслов. А 10 ноября 1982-го не стало и Леонида Ильича.
Вот теперь мы подошли к ответу на вопрос заголовка.
Власть перешла к Андропову. И новый генсек принялся наводить порядок с энергией, которой от него никто не ожидал. Буряце арестовали. В его квартире обнаружили полтора десятка дубленок, бриллианты и доказательства спекуляции. Ему дали семь лет.
Подруга Галины Мила Москалёва вспоминала потом, что «Галю Брежневу к этим бриллиантам просто приписали, улик против Гали не было, поэтому дело пришить не удалось». Но трогать Галину как соучастницу было и не нужно. Андропов действовал тоньше.
Галина оказалась под домашним арестом на подмосковной даче. Ей не предъявили обвинений, не вызывали на допросы. Просто отсекли от Москвы и друзей, от привычной жизни.
По воспоминаниям знавших её людей, Андропов «пообещал семью Чурбанова не трогать, пока жив». Но Юрий Владимирович прожил чуть больше года. После него пришёл Черненко (ещё год), а затем Горбачёв.
Чурбанова арестовали в 1987-м по «хлопковому делу». Дали двенадцать лет. Сам Чурбанов в мемуарах написал, что «не будь я зятем Брежнева, никто бы меня не тронул, об этом мне прямо заявляли следователи».
А куда делись бриллианты? Бугримовой камни со временем вернули. Имущество Чурбановых конфисковали. Но Галина через суд отстояла дачу в Барвихе и кое-какие вещи.
Не скрою от читателя, что дальнейшая жизнь Галины Брежневой была печальнее любого приговора. Без мужа и покровителей, без копейки за душой, она стала пить. Подруга Москалёва, приехав навестить, не узнала прежнюю Галину.
В 1996 году журналисты Би-би-си нашли бывшую «кремлёвскую принцессу». Галина согласилась на интервью (как утверждали, за несколько бутылок шампанского). На плёнке осталось грустное зрелище — от прежней Галины не осталось и следа. Дочь Виктория продала квартиру и определила мать в больницу в деревне Добрыниха. Галина просила подругу забрать её оттуда, но Москалёва боялась сказать ей, что у неё больше нет ни квартиры, ни дачи.
Галина Леонидовна ушла из жизни 30 июня 1998 года в возрасте шестидесяти девяти лет. Похоронили её на Новодевичьем кладбище, рядом с матерью. Чурбанов вышел досрочно, женился в третий раз, прожил тихо и ушёл из жизни в 2013-м. Буряце ушёл из жизни при загадочных обстоятельствах в 1987 году. Цыгане, говорят, прокляли весь род Галины.
Вот она, судьба-то, какова. Правнучка Брежнева, тоже Галина, в 2021 году дважды попадала в больницу с сердцем и жила в однокомнатной студии в Москве. От некогда могучей династии остались стёршиеся надписи на памятниках да народный анекдот про сто баранов.