Май сорок пятого. Всё закончилось. Победа. Казалось бы, можно наконец вздохнуть полной грудью и начать жить. Но насколько же тяжелым оказалось то время не только из-за разрухи, но и из-за людей. Миллионы радовались освобождению, но параллельно шла совершенно другая работа. Нужно было разобраться: кто чем занимался эти страшные четыре года. Особенно там, где прошла оккупация.
Вокруг руины, пепелища, целые города стёрты с лица земли. Миллионы не вернулись домой. И вот на этом фоне начинают возвращаться те, кто был в плену, кто жил на захваченных территориях. И к каждому второму возникали вопросы. Простые, но жёсткие. Как ты выжил, когда здесь хозяйничали немцы? Чем занимался? Почему цел остался, когда другие погибли?
Именно тогда запустили масштабную проверку людей. Называлось это фильтрацией.
Две структуры, которые взяли на себя главную нагрузку
После окончания войны основную работу по проверке взяли на себя два мощных ведомства. Оба, кстати, вскоре изменили свою структуру.
Первым был легендарный СМЕРШ. В сорок шестом его включили в состав Министерства госбезопасности в качестве главного управления. Нельзя сказать, что организацию ликвидировали. Скорее, провели реформу. Война завершилась, требовалась новая структура, заточенная под мирное время.
Вторым стал НКВД, который преобразовали в Министерство внутренних дел. Так возникли две организации, которые десятилетиями стояли на страже безопасности страны.
Чем они занимались
Работы было невероятно много. На освобождённых территориях оставалось множество мужчин, которые так или иначе служили немцам. Причины разные: кто-то боялся за свою жизнь, кто-то действительно ненавидел советскую власть, кто-то просто не верил в освобождение.
Отдельная тема – националистические группировки. Западная Украина, Прибалтика. Там всё складывалось особенно непросто.
Предателей выявляли, арестовывали, судили. Организаторов расстреливали. Но многие получали небольшие сроки – пять, шесть лет. К началу пятидесятых они уже выходили на свободу. Случались депортации, хотя, если смотреть объективно, всё проходило относительно мягко.
Сегодня, учитывая современную обстановку, многие говорят: надо было действовать жёстче. Но история не терпит сослагательного наклонения. Что сделано – сделано.
Юрий Ленчевский, ветеран контрразведки СМЕРШ, вспоминал интересную деталь: в карательных отрядах, которые боролись с партизанами, советских людей часто было больше, чем немцев. Конечно, назвать их советскими по духу язык не поворачивается. Но формально они жили в Союзе, подчинялись законам, скрывали свои взгляды. А потом легко перешли на сторону врага. И многие добровольно.
Цифры, которые заставляют задуматься
Анатолий Терещенко в книге «Чистилище СМЕРШа» приводит конкретные данные. Только в мае сорок пятого в Ленинграде и области выявили около ста пятидесяти агентов немецкой разведки. И ещё около шестисот человек, которые служили в немецких частях или в запрещённой РОА.
А сколько не выявили? Тех, кто затаился, переписал биографию, подделал документы.
Яркий пример – так называемая Тонька-пулемётчица. Расстреливала советских людей, прислуживала немцам. А после войны смогла влиться в мирную жизнь. Более того – её приглашали в школы, где она рассказывала детям о войне и патриотизме. Награждали эту преступницу.
К счастью, правда в итоге вскрылась. Женщину арестовали и осудили. Но таких случаев было немало.
Работа, которая велась десятилетиями
Спецслужбы продолжали выявлять предателей долгие годы после окончания войны. Находили их даже за пределами Союза. В этом был особый успех – советские агенты демонстрировали, что могут достать кого угодно и где угодно. Спрятаться было негде.
Хотя, конечно, многие всё же скрывались успешно. Дожили до старости, спокойно ушли из жизни. Может быть, на тот самый главный суд.
Что осталось за рамками
С одной стороны, нужно было восстанавливать страну. С другой – выявлять тех, кто предал. Причём не всегда всё было очевидно. Люди выживали как могли. Кто-то пошёл в полицаи от страха, кто-то – от голода. А кто-то действительно верил в новый порядок.
И вот сидишь ты перед человеком, который прожил в оккупации три года. Он говорит, что прятался, боялся. А у тебя в руках документы, свидетельства, что он работал в немецкой администрации. Как быть?
Мне кажется, именно в этом и заключалась главная сложность фильтрации. Не в том, чтобы выявить карателя или шпиона. Это понятно. А в том, чтобы разобраться с теми, кто находился в серой зоне. Кто выжил благодаря компромиссам. Кто был между добром и злом.
Итог, который можно подвести
Фильтрация была необходима. Без неё страна не могла двигаться вперёд. Нельзя было просто закрыть глаза на тех, кто служил врагу. Но при этом нельзя было и огульно обвинять всех, кто оказался на оккупированной территории.
Да, были ошибки. Да, кто-то избежал наказания. Но основную массу предателей выявили и осудили. А это уже немало.
Сегодня мы живём в другое время. Но уроки той эпохи важны до сих пор. Потому что история имеет свойство повторяться. И важно помнить: каждый выбор имеет последствия. Особенно в тяжёлые времена.