— Лена, дай ключи от твоей дачи. Мама съездит на пару дней, проветрит дом, посмотрит, как лучше рассаду поставить.
Мы так решили, ей на свежий воздух полезно, — безапелляционно заявил Сергей, протягивая руку над кухонным столом.
Моя связка ключей от бревенчатого дома, доставшегося мне по наследству от деда, глухо звякнула о столешницу. Муж уверенно сгреб ее в карман, даже не сказав спасибо.
— Мы решили? — я чуть склонила голову набок, внимательно изучая лицо супруга. — Очень быстро вы всё решаете, сударь. Проветрить, значит?
— Ну да, по-семейному. Мама там порядок наведет. Дача же простаивает, а так хоть польза будет, — Сергей говорил гладко, с тем наглым спокойствием человека, который мысленно уже выписал себе дарственную на чужое имущество.
Спорить с людьми, заранее выдавшими себе индульгенцию на твое добро, — занятие для наивных. Я просто мысленно открыла счетчик чужой наглости.
Через неделю мне понадобилось забрать с дачи кое-какие дедовские документы. Я приехала без предупреждения, открыла калитку своим ключом и замерла.
В моей минималистичной, светлой гостиной на диване уже лежали чужие бордовые покрывала с жутким люрексом. На кухне шкварчали разнокалиберные чугунные сковородки, а на террасе дымил свежесваренный железный мангал устрашающих размеров, больше похожий на крематорий.
Мои личные вещи были бесцеремонно сдвинуты в пыльный угол.
Из бани, распаренная и красная, выплыла свекровь в компании какой-то тучной женщины.
— О, Леночка! А мы тут с тетей Раей воздухом дышим, — ничуть не смутившись, заявила Валентина Викторовна, по-хозяйски запахивая халат.
— Родня все-таки, надо связи поддерживать. Я тут посмотрела, террасу надо стеклить. Дует нам. И обои переклеим на веселенькие. А то у тебя как в больнице.
— Кому это «нам» дует? — вежливо поинтересовалась я.
— И с каких пор моя дача стала санаторием для дальних родственников?
— Мы — семья! — отчеканила свекровь свой любимый лозунг, подбоченившись. — Я для нас всех стараюсь! Дача-то теперь общая, надо ее в божеский вид приводить, раз у тебя руки не под то заточены.
— Чудно, — кивнула я. — Благолепие сплошное.
Я забрала папку с документами и спокойно уехала. Возмущаться было рано. Дичь должна была заглотить наживку целиком.
На следующий день в дело вступил муж. За ужином он небрежно отодвинул тарелку и выдал:
— Лен, сними мне тридцать тысяч наличными. Я заказал сайдинг и краску. Мама бригаду нашла недорогую из местных. Это же для нашей дачи, ты обязана вкладываться в ремонт.
Я аккуратно промокнула губы салфеткой.
— Кто заказал сайдинг?
— Ну я. Мама попросила привезти.
— Великолепно. Сам заказал — сам и оплачивай. Мой кошелек в ваших подрядных играх не участвует. Можешь взять кредит, дорогой.
Сергей надулся, начал вещать про «семейный котел» и «ты не ценишь мать», но денег не получил.
Пазл сложился в идеальную картину в воскресенье, на семейном обеде у золовки. Валентина Викторовна сидела во главе стола, окидывая присутствующих взглядом владелицы латифундий, и громко вещала про «свою усадьбу». А потом муж золовки, захмелевший и благодушный, хлопнул по столу:
— Валь, ну ты вообще бизнесменша! Я твое объявление на столбе у станции видел, мужикам на работе показал. Пять тысяч за сутки, мангал, баня!
— У тебя там, говорят, на месяц вперед всё расписано? Мои тоже хотят снять на выходные, сделаешь скидку по-родственному?
Над столом повисла тишина. Свекровь яростно пнула зятя под столом. Сергей закашлялся, уставившись в свою тарелку с холодцом.
— Аренда? — я ласково улыбнулась побледневшей свекрови. — Пять тысяч? Как интересно.
— Это он шутит! — взвизгнула Валентина Викторовна. — Перепил дурак!
Я не стала устраивать скандал. Я просто встала, поблагодарила за обед и ушла.
В пятницу утром, пока Сергей собирался на работу, я вызвала мастера из местного сервиса. Ровно сорок минут, щедрая оплата наличными — и на моей калитке и входной двери красовались новые, тяжелые взломостойкие замки.
В три часа дня я сидела на складном стульчике возле забора, кутаясь в куртку, и с легкой ухмылкой пила кофе из термоса.
К воротам подкатили две машины. Из первой величественно выплыла свекровь с пакетами. Из второй высыпала шумная компания незнакомых людей с ящиками пива и пакетами угля.
Валентина Викторовна бодро подошла к калитке, с размаху вставила старый ключ в скважину... и замерла. Ключ не лез. Она дернула ручку, зло запыхтела и только тут повернула голову, заметив меня.
— Лена? А ты что тут делаешь? — ее глаза забегали.
— Встречаю арендаторов, — я приветливо помахала бумажным стаканчиком в сторону застывшей компании. — Здравствуйте, гости дорогие. Милости просим.
Люди у машин удивленно переглянулись.
— Какие арендаторы? — голос свекрови дал петуха. Уверенность таяла на глазах.
— Те самые, с которых вы берете по пять тысяч за сутки, Валентина Викторовна. Или это ваши очередные троюродные сестры, приехавшие в «общее гнездо» по акции?
— Ты... ты всё не так поняла! — она попыталась перейти в наступление. — Мы просто приехали отдохнуть! Я хотела дом обжить!
— Опричнина отменяется, маменька, — я встала и подошла к забору вплотную.
— Сдавать чужую дачу и за мой же счет требовать деньги на сайдинг — это вершина вашей эволюции.
— А теперь слушайте внимательно: — Сдача моего имущества возможна только через официальный договор. В противном случае я прямо сейчас иду к участковому. Пишу заявление о попытке незаконного проникновения со взломом, а заодно сдаю вас в налоговую за незаконное обогащение. Свидетелей у меня — полная улица.
Люди с пакетами начали медленно пятиться к своим машинам. Платить пять тысяч за выходные в компании полиции никому не хотелось.
— Поехали. Разбирайтесь сами со своей недвижимостью, — буркнул один из мужчин, закидывая уголь обратно в багажник.
— Да как ты смеешь! Сережа сказал, что мы можем тут делать всё! — закричала свекровь, багровея от ярости и стыда перед уезжающими клиентами.
— Сережа сейчас ищет деньги на оплату заказанной им же вагонки. Дача моя. Никаких «нас» в документах нет и не будет.
Она с ненавистью швырнула мне под ноги старую связку ключей.
— Вы сами себя опозорили. Всего хорошего, — я спокойно подняла ключи, зашла на участок и с громким щелчком провернула новый замок изнутри.
Вечером дома меня ждал показательный спектакль. Сергей попытался изобразить праведный гнев, но, как истинный хитрец, мгновенно сменил тактику, поняв, что пахнет жареным.
— Лен, клянусь, я не знал, что она деньги берет! Я думал, это просто подруги! Она меня подставила! — он преданно заглядывал мне в глаза, спасая свой комфорт.
— Твои сказки оставишь для мамы, — сухо отрезала я.
— Либо ты завтра до обеда едешь на дачу и забираешь оттуда весь мамин хлам, крематорий и шторы с люрексом, либо я вызываю мусорный контейнер и отправляю всё это на свалку. Доступ на дачу для вашей семьи закрыт навсегда.
Сергей покорно проглотил условия. Бесплатную базу отдыха он потерял, зато остался в теплой квартире. На следующий день он молча вывез вещи. Свекровь со мной больше не здоровается, а на семейных застольях меня называют «жадной змеей».
Я не спорю. Главное, что воздух на моей даче теперь кристально чистый.