Жанна спешила поделиться с мужем крупным выигрышем в лотерею, но случайно подслушала его разговор с деверем и увидела его истинное лицо.

Я выиграла в лотерею два миллиона, но подслушала разговор мужа с братом

Знаете это чувство, когда внутри всё замирает от счастья? Когда ты бежишь по улице и улыбаешься прохожим, а они смотрят на тебя как на сумасшедшую? Именно такое состояние было у меня в тот день.

Меня зовут Жанна, мне 34 года. Я бухгалтер в небольшой фирме, жена и мать двоих детей — семилетнего Кирюши и пятилетней Алисы. Живём мы с мужем Димой и его матерью в двухкомнатной квартире в спальном районе. Квартира, честно говоря, маленькая для четырёх человек, но что поделать — ипотека нам не светит, а снимать дорого.

Дима работает на стройке прорабом, иногда берёт подработки по выходным. Я всегда им гордилась — такой работяга, ради семьи готов на всё. Или думала, что гордилась.

Та история началась в обычный вторник. На работе выдали премию — пять тысяч рублей. Сумма не огромная, но приятная. Я шла домой мимо киоска с лотерейными билетами и вдруг остановилась как вкопанная. Никогда в жизни не покупала лотерейки, считала это выброшенными деньгами. Но тут прямо какая-то сила толкнула.

Продавщица, тётя Зина из пятьдесят пятого дома, удивилась:

— Жанна, ты ли это? Никогда же не берёшь.

— Да вот, решила попытать удачи, — улыбнулась я и ткнула пальцем в первый попавшийся билет за сто рублей.

— Хоть сто рублей выиграешь — и то хлеб, — сказала тётя Зина.

— Хоть бы сто, — согласилась я.

Билет я засунула в сумку и забыла о нём на целую неделю.

А через неделю, в понедельник утром, я собиралась на работу, ждала, пока закипит чайник, и листала новости в телефоне. И вдруг вспомнила про билет. Думаю, дай проверю, раз уж есть немного времени.

Зайти на сайт лотереи, вбить номер. Я делала это машинально, не особо надеясь. И когда увидела цифры на экране, чайник закипел и выключился, а я замерла.

Два миллиона рублей.

Я пересчитывала нули раз пять. Сначала думала, что это ошибка. Потом перечитала правила — нет, всё верно. Это был суперприз. Я выиграла два миллиона!

Сердце колотилось так, что, казалось, соседи услышат. Я хотела закричать, запрыгать от счастья, но в комнате спали дети, а муж уже ушёл на работу. Я зажала рот рукой и беззвучно заплакала. От радости.

Два миллиона! Это же новая жизнь! Мы сможем наконец-то накопить на квартиру, выбраться из этой тесноты. Купить детям нормальную одежду, а не донашивать за двоюродными. Свести их на море — они ни разу не видели моря. И Диме купить хороший инструмент, он так мечтал.

Я решила сделать сюрприз. Не звонить, а прийти домой пораньше, дождаться Диму и всё ему рассказать. Представляла его лицо, его объятия. Мы так давно не радовались по-настоящему.

На работе я отпросилась — сказала, что давление подскочило и мне плохо. Начальница отпустила без проблем. Я вылетела из офиса и помчалась домой. В голове крутились планы: сначала съездить в лотерейный центр, оформить выигрыш, потом открыть вклад, потом...

Я влетела в свой подъезд на первом этаже и уже собиралась бежать наверх, как услышала голоса. На лестничной клетке курили. Я хотела просто пробежать мимо, но замерла.

Это были они. Мой муж Дима и его старший брат Игорь. Деверь.

Игорь — человек неприятный. Вечно умный, вечно учит нас жить. Работает то ли таксистом, то ли водителем на перевозках, точно никто не знает. Живёт с гражданской женой Оксаной, детей у них нет. Дима его слушается, побаивается даже. Игорь всегда лезет в наши дела, советует, как мне надо готовить, как воспитывать детей, как тратить деньги.

Я уже открыла рот, чтобы окликнуть их, выбежать, закричать: Мальчики, мы выиграли два миллиона! Но следующая фраза Игоря меня остановила.

— Слышь, Димон, — говорил Игорь, стряхивая пепел в банку из-под огурцов, которая вечно стоит на подоконнике. — Ты мать свою жалеешь или нет? Она с твоей Жанной скоро с ума сойдёт. Вечно эта Жанна на кухне командует, свои порядки устанавливает. Мать жалуется, что ей слова сказать не дают.

— Да ладно тебе, Игорь, — ответил Дима неуверенно. Я по голосу поняла, что он мнётся, не хочет обсуждать, но и брату перечить боится.

— Чего ладно? — наехал Игорь. — Ты мужик или кто? Посмотри на неё — ходит, нос воротит, копейки в дом приносит, а туда же — командует. Тридцать тысяч её зарплата? Смех один. Ты её кормишь, поишь, с матерью живёте, не платите за квартиру, а она недовольна.

У меня внутри всё сжалось. Это я недовольна? Да я каждую копейку в дом тащу! Я продукты покупаю, детям одежду, лекарства свекрови, когда она болеет. А она получает пенсию и тратит её на золото — серёжки, цепочки, колечки. Мне ничего не покупает, внукам — редко.

Но дальше было хуже.

— Димон, слушай меня, — голос Игоря стал тише, но я всё равно слышала каждое слово. — Ты её проверяй. Вдруг она на тебя кредиты берёт? Слышал я, что бабы так делают — на мужа кредит оформляют, а сами с деньгами сбегают. У неё паспорт твой есть?

— Есть, — ответил Дима. — Она на днях просила. Говорила, для работы нужно. Для отчётности какой-то.

У меня потемнело в глазах. Паспорт! Я действительно просила его паспорт на днях. В лотерейном центре нужны были данные супруга для налоговой, мы же официально в браке. Я сказала Диме, что это для работы, для отчётности. А он теперь думает, что я кредиты на него беру?

— Вот видишь! — обрадовался Игорь. — Ты сходи в банк, проверь. И вообще, смотри за ней. Баба должна знать своё место. Вот моя Оксана знает: борщ сварила, убралась и молчит в тряпочку. А эта твоя — образованная, бухгалтерша, всё права качает. Не нравится она мне.

— Да есть немного, — согласился Дима. — Иногда так достанет своими разговорами про квартиру, про деньги... Но вроде ничего, терпимо.

— Терпимо? — Игорь засмеялся. — Ты терпи, а мать мучается. Ты бы её на место ставил. Построже надо. Чтоб боялась. А то распустил бабу.

Я стояла за углом, прижимаясь к стене. Руки тряслись, в горле пересохло. Эти двое обсуждали меня как вещь. Как скотину, которую надо приструнить. И мой муж, отец моих детей, с которым мы прожили восемь лет, слушал и соглашался.

Я хотела выйти. Хотела заорать на них, устроить скандал, высказать всё, что думаю об Игоре, о его Оксане, которая от него уже два раза уходила, потому что он руки распускает. Но я заставила себя стоять и слушать.

— Ладно, с этим разобрались, — сказал Игорь. — Теперь про другое. Ты с Ольгой своей как? Всё ещё встречаетесь?

Мир рухнул.

Ольга. Моя лучшая подруга. Мы с ней с первого курса института дружим. Она крестная моего сына, мы каждые выходные виделись, делили всё — радости, горести, рецепты, секреты. Я ей доверяла больше, чем себе.

— Тише ты! — зашипел Дима. — Услышит кто.

— Да кого тут услышишь? — отмахнулся Игорь. — Все на работе. Ну, рассказывай. Как оно?

— Нормально, — голос у Димы был довольный, самодовольный. — Встречаемся, когда Жанна на работе или с детьми гуляет. Ольга приходит, типа в гости, а сама... ну ты понял.

— А она не проболтается? — спросил Игорь. — Бабы языки чесать мастерицы.

— Не, — уверенно сказал Дима. — Она сама боится, что Жанна узнает. Им дружба дороже, или что там у них. Ольга говорит, что я лучше Жанны во всём. И в постели, и по жизни. Жанна, говорит, зануда, только о детях и квартире думает.

У меня ноги подкосились. Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Ольга... она приходила к нам в гости на Новый год, сидела за одним столом, пила чай, хвалила мои пироги. Она брала моего сына на ручки, целовала его, называла племянничком. А сама спала с моим мужем. И обсуждала меня. Говорила, что я зануда.

Сколько это длится? Месяц? Полгода? Год?

— Димон, ты аккуратнее, — посоветовал Игорь. — Жанна баба неглупая, может пронюхать. И тогда — пиши пропало. Она ж тебя без штанов оставит, с детьми на шею матери повесит.

— Не оставит, — усмехнулся Дима. — Куда она пойдёт? У неё ни кола ни двора. Квартира материна, она только прописана. Выставить её — и всё. Но пока пусть живёт, детей растит, готовит, убирает. Мне же удобно.

— Умный, — похвалил Игорь. — Правильно. Баба должна работать на семью, а мужик — пользоваться. Ты главное молчи про тот случай, с Ольгой. Если Жанна узнает, скандал будет. А нам с тобой скандалы ни к чему. У нас бизнес на носу.

— Да помню я, помню, — ответил Дима. — Не переживай. Жанна даже не узнает. Она дура доверчивая. Верит всему, что я скажу.

Я слушала и чувствовала, как внутри меня что-то умирает. Восемь лет брака. Двое детей. Бессонные ночи, когда Кирюша болел. Больницы, садики, школы, очереди к врачам. Я тащила этот быт на себе, я работала, я готовила, я стирала, я заботилась о его матери, которая меня терпеть не может. А он... он называет меня дурой доверчивой.

И Ольга. Ольга, которая клялась в вечной дружбе. Которая говорила, что мы сёстры.

Их разговор тем временем продолжался.

— А с бизнесом что? — спросил Дима.

— Всё пучком, — ответил Игорь. — На днях машину посмотрю, хорошую, грузовую. Если всё сложится, через месяц начнём катать. Только бабки нужны. Ты с матерью поговорил?

— Говорил. Она согласна квартиру продать, верхнюю.

— Вот и отлично. Продадим, купим машину, раскрутимся. А Жанна твоя пусть дальше в бухгалтерии своей сидит. Её копейки нам не нужны. Главное, чтобы молчала и не лезла.

Они закурили новые сигареты. А я стояла и смотрела на облупившуюся краску на стене. В голове было пусто. Только одна мысль билась: что делать?

Я должна была выйти. Должна была закричать им в лицо всю правду. Швырнуть в них этим проклятым выигрышем. Но что-то меня остановило.

Я вспомнила про деньги. Два миллиона. Они лежали на моей карте. Билет был куплен на мои деньги. Юридически это моё. Если я сейчас устрою скандал, Дима может отсудить половину. Если он узнает про выигрыш, точно отсудит. Или свекровь начнёт претендовать. Или Игорь придумает, как меня обмануть.

Нет. Не сейчас. Я должна подумать. Я должна придумать план.

Я на цыпочках, стараясь не шуметь, выскользнула из подъезда. Вышла на улицу, прошла до соседнего дома и села на лавочку. Сердце колотилось, в глазах темнело. Я сидела и смотрела на прохожих, на мамочек с колясками, на бабушек с сумками, и не видела ничего.

В голове прокручивались их слова: "Дура доверчивая... даже не узнает... выставить её... Ольга говорит, что я лучше... поставить на место..."

Ольга. Я достала телефон. Открыла переписку с ней. Вчера она писала: "Жанчик, как дела? Давай на выходных встретимся, соскучилась. Куплю твоим деткам шоколадку". Я ответила: "Давай, конечно". А она, наверное, смеялась надо мной. Читала мои сообщения и думала: какая же ты дура, Жанна.

Я зашла в её профиль. Там были фотографии — она в кафе, она с подругами, она с котом. Везде улыбается, везде счастливая. И среди этих фотографий — мои дети. Она держит моего Кирюшу на руках, они вместе дурачатся. Подпись: "Обожаю своих крестников". Какая же ты тварь, Ольга.

Сидела я так минут двадцать. Потом встала и пошла домой. Решила зайти с другой стороны, чтобы не столкнуться с ними. Поднялась на свой этаж, открыла дверь своими ключами. В квартире было тихо. Дети ещё в школе. Свекровь ушла к подруге. Я прошла на кухню, села на табуретку и уставилась в окно.

Через полчаса хлопнула входная дверь. Пришёл Дима. Я услышала его шаги, он заглянул на кухню.

— О, ты уже дома? Чего рано?

— Устала, — ответила я. Голос прозвучал глухо, но он не заметил.

— Понятно, — сказал он и пошёл в комнату включать телевизор.

Я смотрела ему вслед и думала: как я могла жить с этим человеком? Как я могла не замечать, что он чужой? Ведь всё это время он был рядом, но думал обо мне только как о прислуге. Как о дуре, которую можно обманывать.

А потом я подумала о выигрыше. Два миллиона. Это мой шанс. Шанс начать новую жизнь. Шанс наказать их всех. Но для этого нужно быть умной. Нужно не спешить. Нужно притворяться, что ничего не случилось, и ждать подходящего момента.

Я включила чайник. Сделала себе чай. Села за стол и уставилась в одну точку.

Дима вышел из комнаты, взял яблоко из вазы, откусил.

— Чего задумалась? — спросил он.

— Да так, — ответила я. — О жизни думаю.

— О жизни, — повторил он. — Ты лучше ужин готовь. Мать скоро придёт, голодная будет.

Я посмотрела на него. На его лицо, которое я считала родным. На руки, которые меня обнимали. На губы, которые целовали меня и шептали нежности. И которые только что на лестнице договаривались с братом, как бы меня "на место поставить".

— Приготовлю, — сказала я спокойно. — Не переживай.

Он ушёл обратно в комнату. А я достала из холодильника мясо и начала его размораживать. Руки двигались сами собой, а в голове уже выстраивался план.

Я не просто уйду от них. Я заставлю их пожалеть о каждом сказанном слове. О каждой унизительной фразе. О каждой ночи, когда он был с Ольгой.

Пусть пока думают, что я дура. Пусть считают, что я ничего не знаю. Я буду улыбаться, готовить ужин, стирать их носки и слушать их разговоры. А когда придёт время, я нанесу удар.

С такими мыслями я включила воду и начала чистить картошку. За окном светило солнце, а в моей душе была ночь.

Вечером пришла свекровь. Пришёл Игорь "на огонёк". Мы сидели за одним столом. Я разливала суп, улыбалась, шутила. А они смеялись, обсуждали свои дела, не подозревая, что я всё знаю.

Игорь посмотрел на меня и сказал:

— Жанна, суп вкусный сегодня. Видно, настроение хорошее.

— Хорошее, Игорь, — ответила я. — Отличное настроение.

Он переглянулся с Димой. Они, наверное, думали, что я такая довольная, потому что ничего не понимаю. Дура доверчивая.

Я доела суп, встала и пошла мыть посуду. Горячая вода текла по рукам, а в голове стучало: "Они даже не узнают... Дура доверчивая... Я лучше Жанны..."

Ничего. Скоро узнаете. Все узнаете.

А пока — надо играть свою роль до конца.

Два миллиона рублей. Я выиграла два миллиона, и эта новись жгла мне карман, пока я делала вид, что ничего не случилось.

Ночь после того разговора я почти не спала. Лежала рядом с Димой, слушала его храп и смотрела в потолок. Он спал спокойно, повернувшись на бок, и даже во сне у него было блаженное выражение лица. Спит и видит сны, наверное, про Ольгу. Или про бизнес с братом.

Утром я встала раньше всех. Собрала детей в школу и садик, сварила кашу, нарезала бутерброды. Дима вышел на кухню, когда я уже заваривала чай.

— Доброе, — зевнул он, падая на табуретку.

— Доброе, — ответила я и поставила перед ним тарелку.

— А где мать? — спросил он про свекровь.

— Ещё спит. Вчера поздно легла, сериал смотрела.

Дима кивнул и уткнулся в телефон. Я мельком глянула на экран — он листал переписку. С кем? С Ольгой? С Игорем? Я заставила себя отвернуться. Не сейчас. Не время.

— Слушай, — сказал он, не поднимая глаз. — Ты вчера говорила, что устала. Всё нормально?

Я чуть не рассмеялась. Он спросил. Впервые за долгое время поинтересовался моим самочувствием. Но я уже знала цену этой заботе.

— Нормально, Дим. Просто давление скачет. К врачу схожу на днях.

— Сходи, — разрешил он. — А то разболеешься, с детьми сидеть некому будет.

Вот оно. Не потому, что волнуется за меня. А потому, что некому будет сидеть с детьми. Я улыбнулась и кивнула.

После завтрака Дима ушёл на работу. Я одела детей и повела их в садик и школу. Дорога была долгой — полчаса пешком. Садик в одном конце района, школа в другом. Каждое утро этот маршрут, в любую погоду. Но сегодня я даже радовалась этой прогулке. Нужно было проветрить голову.

Пока Кирюша и Алиса бегали по лужам (осень в этом году тёплая), я обдумывала план. Деньги лежали на карте, билет был припрятан дома в надёжном месте. Первым делом нужно было перевести выигрыш туда, где Дима не сможет до него добраться. Я помнила, что юристы в интернете советуют: если деньги поступили на счёт в браке, муж может претендовать на половину. Но если открыть новый счёт на своё имя, и положить туда именно этот выигрыш... Надо уточнить.

Я решила действовать аккуратно.

После того как завела детей, я поехала в центр. Нашла отделение банка, где у меня не было счетов, и открыла новую карту. На предъявителя. Сказала девушке-менеджеру, что для подработок. Она не задавала лишних вопросов.

Прямо в банке, через мобильное приложение, я перевела все два миллиона на новую карту. Со старой сняла остатки — тысяч пять. Оставила минимум, чтобы не вызывать подозрений. Старую карту засунула в дальний угол сумки. Пусть думают, что там копейки.

На обратном пути зашла в книжный. Купила толстую тетрадь в твёрдой обложке. Решила записывать всё — каждую фразу, каждый взгляд, каждое событие. Чтобы не забыть. Чтобы, если дойдёт до суда, было чем крыть.

Домой вернулась к обеду. Свекровь сидела на кухне, пила чай с плюшками. При виде меня она скривилась, как от зубной боли.

— Явилась, — протянула она. — А дети где?

— В садике и школе, — ответила я, раздеваясь.

— А кормить кто их будет? Ты знаешь, что Кирюша худой? Я вчера смотрела — одни рёбра торчат. Плохо кормишь.

Я промолчала. Кирюша у меня упитанный мальчик, щёки во все стороны. Но свекрови вечно всё не так.

— Ты где была, кстати? — спросила она, вгрызаясь в плюшку.

— К врачу ходила. Давление мерила.

— Давление у неё, — фыркнула свекровь. — Молодая ещё, чтоб на давление жаловаться. В мои годы — да, а в твои работать надо, а не по врачам бегать.

Я налила себе чай и села напротив. Смотрела на неё и думала: как я могла столько лет терпеть эту женщину? Она меня никогда не любила. С первого дня, как Дима привёл меня в этот дом, она строила мне рожи. А я старалась, угождала, пекла ей пироги, покупала подарки. И всё равно была чужой.

— Ты чего уставилась? — свекровь отодвинула тарелку. — Сидит, глаза пялит. Иди лучше уборку делай. У Кирюши в комнате бардак.

— Сделаю, — сказала я спокойно. — Не переживайте.

— А я и не переживаю, — отрезала она. — Я за детьми переживаю. Чтоб росли в чистоте, а не в свинарнике.

Я допила чай, помыла чашку и пошла в комнату детей. Прибралась там, сложила игрушки, протёрла пыль. Потом зашла в спальню — нашу с Димой. Остановилась у его тумбочки. Там лежал его телефон. Он всегда оставлял его дома, когда уходил на стройку, — боялся разбить или испачкать.

Я смотрела на этот телефон и чувствовала, как внутри всё кипит. Там, в этом маленьком чёрном аппарате, были ответы на все вопросы. Сколько раз он встречался с Ольгой? Где? Что они писали друг другу?

Рука сама потянулась к телефону. Я взяла его. Экран запросил пароль. Я знала этот пароль — дата нашей свадьбы. Дура, да? Он его не менял. Наверное, потому что не думал, что я полезу.

Я ввела цифры. Экран разблокировался.

Первым делом я зашла в мессенджеры. Вот он, чат с Ольгой. Последнее сообщение от вчерашнего вечера, 23:15.

Ольга: "Спокойной ночи, мой хороший. Сладких снов. Скучаю"

Дима: "И ты спи. Завтра позвоню"

Я смотрела на эти строчки и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Спокойной ночи, мой хороший. Она желала спокойной ночи моему мужу. А я в это время мыла посуду и думала, какой у меня замечательный муж.

Я открыла переписку выше. Там были фотографии. Ольга в белье. Ольга в моём халате. В моём халате, который висел в ванной! Она приходила, когда меня не было, надевала мой халат и фотографировалась для него.

Дальше — сообщения за прошлую неделю.

Ольга: "Когда она уйдёт? Я так устала ждать"

Дима: "Потерпи. Скоро решим вопрос с квартирой, я её выставлю"

Ольга: "А дети?"

Дима: "Дети пусть с ней идут. Мне чужие не нужны. Свои будут"

Свои будут. Он сказал, что мои дети — чужие. Кирюша и Алиса — чужие для родного отца.

Я пролистала дальше. Сообщения с Игорем. Там обсуждали бизнес, продажу квартиры свекрови, и меня.

Игорь: "Ты Жанне ничего не говори. Пусть в неведении живёт. Чем меньше знает, тем крепче спит"

Дима: "Она и не узнает. Она верит всему"

Игорь: "Правильно. Баба должна верить. Так легче управлять"

Я сидела на кровати, сжимая телефон, и смотрела в стену. Хотелось разбить эту проклятую тварь об стену. Хотелось заорать так, чтобы стёкла вылетели. Но я сдержалась.

Я сфотографировала переписку на свой телефон. Все сообщения, все фотографии. Всё, что могла найти. Потом положила телефон мужа на место. Вытерла пальцы, чтобы не оставить следов. Вышла из спальни и закрыла дверь.

На кухне свекровь всё ещё сидела с чаем. Она глянула на меня подозрительно.

— Чего такая бледная? Опять давление?

— Да, — ответила я. — Пойду прилягу.

— Иди, иди, — махнула она рукой. — Развалилась тут.

Я ушла в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок. В телефоне у меня теперь были доказательства. Измена. Планы выставить меня на улицу. Слова про чужих детей. Этого хватит, чтобы развестись по его вине. Этого хватит, чтобы он не получил ни копейки из моих денег.

Но нужно было больше. Нужно было узнать про бизнес. Про продажу квартиры. Если они продадут квартиру свекрови и вложат деньги в бизнес, а я ничего не сделаю, то потом будет поздно. Дима станет собственником половины этого бизнеса, и при разводе я смогу претендовать на его долю. Но мне не нужна была его доля. Мне нужно было, чтобы они остались ни с чем.

Я пролежала так до вечера. Пришёл Дима с работы, пришли дети из школы. Я встала, как заведённая, покормила всех, помыла посуду, уложила детей спать. Действовала на автомате.

Дима сидел в зале, смотрел телевизор. Я зашла к нему.

— Дим, можно поговорить?

— О чём? — не отрываясь от экрана.

— О будущем. О наших планах.

Он перевёл взгляд на меня. В глазах мелькнуло что-то похожее на подозрение.

— Какие планы?

— Ну, мы же хотели квартиру когда-нибудь купить. Или хотя бы накопить на первый взнос. Может, начнём откладывать?

Он расслабился. Даже усмехнулся.

— Жан, ты чего? С каких доходов откладывать? Ты тридцать тысяч получаешь, я семьдесят, но у нас расходы. Детям, еда, коммуналка. Матери помогаем. Куда откладывать?

— А если я найду подработку? Бухгалтером на полставки куда-нибудь?

Он посмотрел на меня с интересом. Но не с тем интересом, с каким муж смотрит на жену, которая хочет помочь семье. С каким-то другим.

— Найди, — сказал он. — Работай. Лишние деньги не помешают.

Он уже думал, куда эти деньги пристроит. В бизнес с братом, наверное. Или Ольге на подарки.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда завтра схожу, поищу варианты.

— Иди, — разрешил он. — Только с детьми что делать будешь?

— Если найду, договорюсь со свекровью. Пусть посидит вечерами.

Он хмыкнул.

— С матерью договаривайся. Я тут ни при чём.

Вот так. Сам ни при чём. А мать его будет сидеть с детьми, только если я ей заплачу. Или если у неё настроение будет.

Я вышла из зала и пошла в ванну. Закрылась там и долго смотрела на себя в зеркало. Кто я? Женщина, которая восемь лет жила с чужим человеком. Которая рожала ему детей, заботилась о его матери, тянула быт и верила, что это семья. А на самом деле была просто удобной прислугой, которую в любой момент можно вышвырнуть.

Утром следующего дня я снова отвела детей и поехала в город. Нашла юридическую консультацию. Приём вёл мужчина лет пятидесяти, серьёзный, в очках.

— Рассказывайте, — сказал он.

Я рассказала. Всё, кроме лотереи. Пока не время. Просто описала ситуацию: муж изменяет, родственники хотят выставить на улицу, квартира свекрови, есть двое детей.

— Что вы хотите? — спросил юрист.

— Развестись. И чтобы он не получил ничего из того, что моё. И чтобы дети остались со мной.

Юрист кивнул.

— По закону, если вы докажете измену, это может повлиять на раздел имущества в вашу пользу. Но квартира, если она принадлежит матери, действительно ваша только по прописке. Выписать вас без предоставления другого жилья сложно, особенно с несовершеннолетними детьми. Суд обычно встаёт на сторону матери.

— А если я докажу, что он систематически меня оскорблял, унижал, угрожал?

— Это тоже плюс. Собирайте доказательства. Записывайте разговоры, сохраняйте переписку. Если есть свидетели — соседи, друзья, которые могут подтвердить его поведение — хорошо.

Я вышла от юриста с твёрдым намерением продолжать. Домой ехала и прокручивала в голове план действий.

Первое — собрать максимум доказательств.

Второе — найти способ обезопасить свои деньги.

Третье — не подставляться, не давать им повода обвинить меня в чём-то.

Вечером, когда Дима ушёл в душ, я снова взяла его телефон. Проверила переписку с Ольгой. Новые сообщения.

Ольга: "Ты узнавал про развод? Когда она съедет?"

Дима: "На днях мать с юристом поговорит. Есть варианты её выселить"

Ольга: "Я так устала ждать. Хочу, чтобы мы были вместе"

Дима: "Потерпи, малышка. Скоро всё будет"

Скоро всё будет. Будут они вместе. А я с детьми на улице. Я сфотографировала и это. Положила телефон на место.

На следующий день пришёл Игорь. Снова "на огонёк". Принёс пиво, сел на кухне, развалился. Я готовила ужин и делала вид, что ничего не слышу.

— Ну что, мать, — обратился он к свекрови. — Когда квартиру выставляем на продажу?

— На той неделе риелтор придёт, — ответила та. — Оценит.

— Сколько думаете взять?

— Миллиона три, не меньше. Ремонт там свежий, я ж делала.

Три миллиона. Плюс мои два. У них будет пять. И бизнес. И новая жизнь. А я?

— А где Жанна с детьми жить будет? — спросил Игорь, как будто меня здесь не было.

— А мне какое дело? — фыркнула свекровь. — Пусть едут куда хотят. К тётке своей, в деревню. Или снимают. Дима им алименты будет платить, если захочет.

— А если не захочет?

— А кто его заставит? Работает неофициально, зарплату в конверте получает. Скажет — нет денег. И всё.

Я стояла у плиты, помешивала борщ, и слушала. Руки дрожали, но я заставляла себя не оборачиваться. Они говорили обо мне и моих детях, как о мусоре, который нужно выкинуть.

— А Ольга чего? — спросил Игорь.

— А что Ольга? — свекровь понизила голос, но я всё равно слышала. — Ждёт, пока Дима разведётся. Она баба хорошая, самостоятельная. И детей своих не притащит.

— А эти, значит, притащатся, — хохотнул Игорь.

— А эти пусть с матерью идут. Мне чужие внуки не нужны. Кровиночка моя — Дима. А эти от Жанки, неизвестно в кого.

Я чуть не уронила половник. Она называет моих детей неизвестно в кого? Мои дети — её родные внуки. Кирюша — вылитый Дима в детстве, у неё в альбоме фотографии есть. А она говорит — неизвестно в кого.

Я выключила плиту. Повернулась к ним.

— Борщ готов, — сказала ровным голосом. — Я в магазин схожу, хлеба нет.

Свекровь и Игорь переглянулись. Может, испугались, что я слышала? Но я улыбнулась, сняла фартук и вышла.

На улице я глубоко вздохнула. Воздух показался сладким после этой кухни. Я дошла до магазина, купила хлеб, но обратно не спешила. Села на лавочку у подъезда и сидела, смотрела на небо.

Мимо прошла тётя Зина из пятьдесят пятого — та самая, что продала мне лотерейный билет.

— Жанна, ты чего сидишь? Замёрзнешь.

— Да так, тёть Зин, воздухом дышу.

— А чего не домой?

— Дома... дома люди, — ответила я.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Слышала я, Жанна, про ваши дела. Соседи говорят, у вас там нелады.

— Всякое бывает, тёть Зин.

— Ты держись, — сказала она. — Если что — заходи. Чай попьём. Я всегда дома.

Я кивнула. На душе стало чуть теплее.

Вернулась домой, когда уже стемнело. Игорь ушёл. Дима сидел в зале. Свекровь у себя. Я накрыла ужин, позвала всех. Ели молча. Я смотрела на них и думала: вы даже не представляете, что я знаю. Вы даже не представляете, что у меня в телефоне. Вы считаете меня дурой, а я уже на шаг впереди.

После ужина я мыла посуду, и в кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера.

"Жанна, привет. Это Таня, мы вместе с Ольгой работаем. Хочу тебе кое-что рассказать про неё и твоего мужа. Встретимся?"

Я замерла. Таня. Я знала эту девушку, она действительно работала с Ольгой в одном офисе. Мы пару раз виделись на корпоративах. Если она решилась написать, значит, знает что-то серьёзное.

Я ответила: "Давай завтра в парке у фонтана в час".

Весь вечер я думала об этом сообщении. Кто-то решил помочь. Или подставить? Вдруг это Ольга проверяет? Но Таня всегда казалась нормальной девушкой, без подвоха.

Утром я снова отвела детей и поехала в центр. В парке у фонтана в час дня было немноголюдно — будний день, все на работе. Таня уже сидела на лавочке. При виде меня она встала и помахала рукой.

— Жанна, спасибо, что пришла, — сказала она взволнованно. — Я долго думала, говорить или нет. Но это уже слишком.

— Что слишком, Тань?

Она оглянулась по сторонам, будто боялась, что нас подслушают.

— Ольга... она не просто с твоим мужем спит. Она хочет тебя уничтожить. Она специально с ним сошлась, чтобы тебе насолить. Вы же поссорились года два назад из-за какой-то ерунды, помнишь? Из-за платья?

Я вспомнила. Мы действительно поругались тогда. Ольга взяла моё платье без спроса и порвала его. Я обиделась, неделю не разговаривала. Но потом помирились. Думала, забыли.

— Она не забыла, — сказала Таня. — Она говорила у нас в курилке: "Жанна думает, что она лучше всех. А я докажу, что она никто. Я её мужа у неё уведу, и посмотрим, какая она будет королева".

— Таня, ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Она специально к нему клинья подбивала. Ходила к вам в гости, строила глазки, писала первой. И добилась. А теперь они обсуждают, как тебя из дома выжить. Я слышала их разговор по телефону на днях — Ольга в подсобке болтала с ним, думала, никого нет. Она говорила: "Ты её выгони, и мы заживём. И квартира материна нам достанется, и бизнес откроем". Твой муж обещал.

У меня потемнело в глазах. Я думала, хуже уже быть не может. Оказывается, может.

— Таня, а ты зачем мне это рассказываешь?

— Потому что это подло, — твёрдо сказала она. — Я с Ольгой работаю, но дружбы у нас нет. А ты всегда мне нравилась — нормальная, простая. Не заслужила ты такого.

Я обняла её. Прямо на лавочке в парке обняла эту почти незнакомую девушку и чуть не расплакалась.

— Спасибо, Таня. Спасибо большое.

— Держись, Жанна. И будь осторожна. Ольга злая. Если узнает, что я тебе рассказала, мне не поздоровится.

— Не узнает, — пообещала я.

Мы попрощались. Я шла по парку и думала. Теперь у меня было ещё больше доказательств. И ещё больше причин не прощать.

Домой я вернулась с новыми силами. Зашла на кухню, где свекровь опять сидела с чаем.

— Хлеб купила? — спросила она.

— Купила, — ответила я и положила на стол батон.

— А где была так долго?

— В парке гуляла. Погода хорошая.

Она фыркнула, но ничего не сказала.

Я прошла в свою комнату, закрыла дверь и достала тетрадь. Записала всё, что узнала от Тани. Дату, время, подробности. Потом открыла телефон и перечитала фотографии переписок Димы. Чем дальше я читала, тем спокойнее становилась. Злость уходила, уступая место холодному расчёту.

Я знаю всё. У меня есть доказательства. У меня есть деньги. У меня есть план.

Теперь нужно ждать подходящего момента. Игра только начинается.

Дни тянулись медленно, как густой кисель. Я вставала, кормила детей, вела их в садик и школу, возвращалась домой, делала уборку, готовила еду, встречала детей, кормила, укладывала спать. И всё это время я улыбалась. Улыбалась свекрови, которая пилила меня с утра до вечера. Улыбалась Диме, который приходил с работы и сразу утыкался в телефон. Улыбалась Игорю, когда он заявлялся без приглашения.

Я играла роль примерной жены и невестки, а сама считала дни до того момента, когда смогу нанести удар.

Прошла неделя после встречи с Таней. Я записывала в тетрадь каждую мелочь. Дима снова оставил телефон дома, и я сфотографировала новые сообщения. Ольга писала ему: "Когда ты с ней поговоришь? Я больше не могу делить тебя с этой курицей". Он отвечал: "На днях всё решу. Мать нашла юриста, он подскажет, как её быстрее выселить".

Юрист. Значит, они уже консультируются. Интересно, что им посоветовали?

Я решила не ждать, пока они нанесут первый удар. Нужно было действовать на опережение. Но для этого требовалась информация.

В пятницу вечером Дима сказал, что задержится на работе. Я сделала вид, что поверила. На самом деле я знала, что он поедет к Ольге. Таня написала мне: "Они сегодня встречаются. Она отпросилась пораньше".

Когда Дима ушёл, я подождала полчаса и поехала по адресу, который дала мне Таня. Ольга снимала квартиру недалеко от центра, в новом доме. Я нашла нужный подъезд, зашла внутрь и села на лавочку в холле. Отсюда был виден лифт и лестница.

Я просидела около часа. Мимо проходили люди, кто-то с собакой, кто-то с коляской, кто-то с пакетами из магазина. Я смотрела на них и думала: у этих людей, наверное, нормальная жизнь. Без измен, без предательств, без свекрови, которая мечтает выгнать на улицу.

Без двадцати девять из лифта вышли они. Дима и Ольга. Он обнимал её за талию, она смеялась, поправляя волосы. Такие счастливые, такие довольные. Я сжала в кармане телефон, включила камеру и сделала несколько снимков. Они прошли мимо, не заметив меня. Я сидела, вжавшись в лавочку, боясь дышать.

Когда они вышли на улицу, я поднялась следом. Они стояли у подъезда, целовались. Я сняла и это. Потом села в такси и поехала домой.

В квартире было тихо. Свекровь смотрела телевизор в своей комнате. Дети спали. Я прошла на кухню, налила себе чай и долго смотрела в одну точку. Фотографии были в телефоне. Если понадобится, я покажу их в суде. Но пока рано.

Вернулся Дима через час.

— Ты где был так долго? — спросила я, когда он зашёл на кухню.

— На работе задержался, — буркнул он, не глядя на меня. — Объект сдаём, аврал.

— Есть будешь?

— Не хочу. Я в душ и спать.

Он ушёл в ванную. А я допила чай и пошла в спальню. Легла на свою половину кровати, отвернулась к стене и закрыла глаза. Дима лёг рядом, через минуту захрапел. Спит спокойно. Совесть не мучает.

Утром субботы начался обычный балаган. Свекровь с утра пораньше зашла к нам в комнату без стука.

— Вставайте, лежебоки! Девятый час уже! Дима, ты обещал маме помочь с дверью, она скрипит.

— Встаю, мам, — пробормотал Дима, натягивая одеяло на голову.

— А ты чего развалилась? — это уже мне. — Дети встали уже, небось голодные сидят. Иди корми.

Я молча встала и пошла на кухню. Кирюша и Алиса сидели за столом, рисовали.

— Мама, мы кушать хотим, — сказала Алиса.

— Сейчас, доченька, сейчас.

Я сварила кашу, сделала бутерброды, налила чай. Покормила детей, одела их и повела гулять. Свекровь крикнула вдогонку:

— Долго не ходите, обед готовить надо!

Мы гуляли в парке почти три часа. Я не хотела возвращаться в этот дом. Дети бегали по листьям, собирали букеты, кормили голубей. Я сидела на лавочке и смотрела на них. Как им объяснить, что скоро их мир рухнет? Что папа, которого они любят, на самом деле предатель? Что бабушка, которая их иногда угощает конфетами, мечтает выкинуть нас на улицу?

— Мам, смотри, какой букет! — Кирюша подбежал ко мне с охапкой жёлтых листьев.

— Красивый, сынок. Понесём домой?

— Понесём! Поставь в вазу, как мы в прошлом году ставили.

Я погладила его по голове. Господи, как же я их люблю. Ради них я готова на всё. Ради них я буду бороться до конца.

Домой мы вернулись к двум часам. Свекровь встретила нас в коридоре с недовольным лицом.

— Явились. Где ходите столько? Обед когда готовить будем?

— Я приготовлю, Антонина Петровна, не волнуйтесь.

— Волнуйся не волнуйся, а дети голодные. Раздевайтесь быстро и на кухню.

Я раздела детей, умыла их и повела на кухню. Быстро нарезала салат, разогрела суп, который сварила вчера. Накормила детей и отправила их в комнату играть. Свекровь сидела за столом и буравила меня взглядом.

— Ты чего на меня смотришь? — спросила я.

— Думаю, долго ли ты ещё будешь тут сидеть?

— В смысле?

— В прямом. Дима мой совсем исхудал с тобой. Работает как лошадь, а дома нормального ухода нет. То суп пересолен, то мясо жёсткое. И вечно ты чем-то недовольна.

Я положила ложку и посмотрела на неё.

— Антонина Петровна, я делаю всё, что могу. Работаю, детей поднимаю, за вами ухаживаю, когда вы болеете. Чего вы ещё хотите?

— Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. А с тобой он счастлив не будет.

У меня внутри всё закипело. Так и хотелось крикнуть: "А знаете, где ваш сын счастлив? У Ольги под юбкой!" Но я сдержалась.

— Это Дима так говорит?

— А что Дима? Дима молчит, терпит. А я мать, я всё вижу.

Она встала и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Я сидела за столом и смотрела в окно. В голове стучало: "Счастлив не будет... счастлив не будет..." Значит, они уже всё решили. И свекровь в курсе. И поддерживает.

Вечером пришёл Игорь. Снова с пивом. Снова развалился на кухне. Я готовила ужин и делала вид, что меня нет.

— Ну что, мать, — начал он. — Как там наши дела?

— Нормально, — ответила свекровь. — Риелтор была вчера, квартиру оценила. Два миллиона восемьсот даёт.

— Мало, — скривился Игорь. — Там ремонт хороший. Надо три с половиной просить.

— Попробуем, конечно. Но рынок сейчас не очень.

— А с этой что? — Игорь кивнул в мою сторону.

— А что с ней? Сидит пока. Дима обещал на днях поговорить.

Я слушала и резала лук. Глаза щипало то ли от лука, то ли от слёз, которые я сдерживала.

— А если не захочет уходить? — спросил Игорь.

— Захочет, — уверенно сказала свекровь. — Юрист сказал, можно её выселить, если она не член семьи. А она кто? Прописана, но не собственник. И если Дима подаст на развод и докажет, что она ведёт аморальный образ жизни...

— Какой аморальный? — усмехнулся Игорь.

— А мы придумаем. Соседи помогут. Тётя Зина из пятьдесят пятой вечно на неё жалуется, что та поздно приходит.

Я замерла. Тётя Зина? Которая продала мне билет? Которая звала меня чай пить? Неужели она с ними заодно?

Я дождалась, пока ужин будет готов, накрыла на стол и позвала всех. Дима вышел из комнаты, сел. Ели молча. Я смотрела на них и думала: какие же вы твари. Все трое. Сговорились за моей спиной, планируют, как меня на улицу выкинуть. А я сижу и улыбаюсь.

После ужина Игорь ушёл. Дима ушёл в зал к телевизору. Свекровь у себя. Я мыла посуду и прокручивала в голове их разговор. Значит, они хотят обвинить меня в аморальном образе жизни. И соседей подключат. Тётя Зина... надо будет с ней поговорить. Узнать, правда ли она с ними.

На следующий день, в воскресенье, я отвела детей на детскую площадку во дворе. Сама села на лавочку, где обычно сидят бабушки. Тётя Зина была там. Сидела, вязала носки.

— Здравствуйте, тёть Зин, — поздоровалась я.

— Здравствуй, Жанна. Чего не гуляешь с детьми?

— Гуляю, вот сижу, отдыхаю.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Тёть Зин, можно вас спросить?

— Спрашивай.

— К вам свекровь моя подходила? Насчёт меня?

Тётя Зина отложила вязание и внимательно посмотрела на меня.

— Подходила, Жанна. Намедни подходила. Просила сказать, что ты поздно приходишь, если спросят.

— И что вы ей ответили?

Она вздохнула.

— Я сказала, что врать не буду. Что тебя вижу — ты с детьми всегда, по магазинам бегаешь, по делам. Поздно — это когда? Я в одиннадцать сплю уже. А ты когда поздно приходишь?

— Никогда, тёть Зин. Я всегда не позже десяти домой, дети же.

— Вот и я так сказала. Не понравилось ей. Обиделась.

У меня отлегло от сердца.

— Спасибо вам, тёть Зин.

— За что спасибо? За правду? Я врать не умею, Жанна. И тебе не советую. Ты держись. Если что — приходи, как обещала. Чай попьём.

Я кивнула и пошла к детям. Значит, свекровь уже обрабатывает соседей. Готовит почву. Нужно быть осторожнее.

Вечером того же дня в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стояла Ольга. Собственной персоной. С улыбкой до ушей, с тортиком в руках.

— Жанна, привет! А я мимо проходила, думаю, дай зайду. Вы как? Дети как?

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Эта тварь стоит на пороге моего дома, с тортиком, с улыбкой, и делает вид, что мы подруги. А сама спит с моим мужем и мечтает меня выселить.

— Проходи, — сказала я спокойно. — Чай будем пить.

Она зашла, разделась, прошла на кухню. Я позвала Диму. Он вышел из зала, и я заметила, как они переглянулись. Быстро, но я заметила.

— Ольга пришла, — сказала я. — Посидим, чай попьём.

— Ага, — кивнул Дима. — Привет, Оль.

— Привет, Димочка, — пропела она. — Как работа?

Я накрыла на стол, разлила чай, поставила тортик. Свекровь вышла из своей комнаты, увидела Ольгу и расплылась в улыбке.

— Оленька! Какими судьбами? Давно не заходила.

— Дела, Антонина Петровна, работа. А тут выходной, дай, думаю, проведаю.

Они болтали, смеялись, обсуждали какие-то новости. А я сидела и смотрела на этот спектакль. Ольга строила из себя хорошую подругу, свекровь — радушную хозяйку, Дима — примерного мужа. И все трое знали, что я здесь лишняя.

— А где Кирюша и Алиса? — спросила Ольга.

— В комнате играют, — ответила я.

— Пойду, поздороваюсь. Соскучилась по крестникам.

Она встала и пошла в детскую. Я пошла за ней. Ольга зашла в комнату, где дети строили башню из кубиков.

— Кирюша! Алиса! — заворковала она. — Идите к крёстной, я вам шоколадку принесла.

Дети обрадовались, подбежали к ней. Ольга обняла их, поцеловала. Я стояла в дверях и смотрела. Она целует моих детей, а сама говорит моему мужу, что они чужие и не нужны.

— Оль, пойдём чай допивать, — сказала я.

— Иду, иду.

Мы вернулись на кухню. Я села на своё место, Ольга рядом с Димой. Я заметила, как под столом её нога касается его ноги. Легонько так, будто случайно. Но я видела. Я всё видела.

— Жанна, а ты чего такая задумчивая? — спросила Ольга. — Устала, наверное, с детьми?

— Нормально, — ответила я. — А ты как? На работе как?

— Ой, работы много, — вздохнула она. — Начальник завал устроил. Но ничего, справляюсь.

Она положила руку на стол, и я увидела на её запястье браслет. Знакомый браслет. Я такой же видела у Димы в бардачке машины. Он говорил, что купил себе, но не понравился, выбросил. Ага, выбросил. Ольге подарил.

— Красивый браслет, — сказала я. — Новый?

Ольга на секунду замялась.

— Да, давно купила, но не носила. Сегодня вот надела.

— Мужчина подарил?

— Что ты, Жанна, сама себе купила.

Мы допили чай. Ольга засобиралась. Я проводила её до двери. В прихожей она обернулась и сказала:

— Жанн, ты извини, если что не так. Я же тебе подруга, всегда помогу.

— Спасибо, Оль, — ответила я. — Ты главное помогай, а не делай вид, что помогаешь.

Она странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Ушла.

Вечером, когда Дима уснул, я снова взяла его телефон. Новые сообщения от Ольги.

Ольга: "Я сегодня чуть не прокололась с браслетом. Она спросила, кто подарил".

Дима: "А ты что?"

Ольга: "Сказала, сама купила. Вроде поверила".

Дима: "Она дура, поверит во всё".

Ольга: "Слушай, а когда ты с ней поговоришь? Я больше не могу так. Хочу, чтобы мы уже были вместе".

Дима: "Скоро. На днях мать с юристом встречается. Решим вопрос".

Ольга: "Ладно, целую. Спокойной ночи".

Дима: "И ты".

Я сфотографировала и это. Положила телефон на место. Легла и долго смотрела в потолок. "Она дура, поверит во всё". Вот как он обо мне думает. Дура, которая верит.

Ну что ж, дура так дура. Посмотрим, кто кого переиграет.

На следующее утро я отвела детей и поехала к юристу снова. На этот раз я показала ему все доказательства — фотографии переписок, снимки из подъезда Ольги, запись их разговора (я начала записывать на диктофон некоторые семейные беседы, когда поняла, что они замышляют).

— Хорошая работа, — похвалил юрист. — Этого достаточно, чтобы доказать измену и его недобросовестное поведение. Но для выселения им нужны серьёзные основания. Суд не выкинет мать с детьми на улицу просто так, особенно если у вас нет другого жилья.

— А если они продадут квартиру свекрови? — спросила я.

— Это их право. Квартира её, она может распоряжаться. Но вас это не касается, вы там только прописаны. Если новые собственники потребуют выселения, вам придётся искать жильё. Но с детьми суд даст отсрочку, возможно, обяжет предоставить другое.

— Я не хочу ждать отсрочку. Я хочу, чтобы они не получили ничего. У них бизнес намечается, они хотят вложить деньги от продажи квартиры. Если бизнес прогорит...

— Вы хотите их подставить? — юрист посмотрел на меня с пониманием.

— Я хочу справедливости, — ответила я.

Он покачал головой.

— Будьте осторожны. Ваши действия должны быть законными. Если они сами себя закопают — это одно. Если вы им поможете — могут привлечь вас.

Я кивнула. Я понимала. Никакой самодеятельности. Только сбор информации. Только законные методы.

Вернулась домой я с новым планом. Нужно было узнать больше про бизнес Игоря и Димы. Кто инвесторы, какие документы, где они собираются брать машину. Если я смогу найти что-то незаконное, можно будет сообщить куда следует. Но пока рано.

Днём позвонила Таня.

— Жанна, есть новости. Ольга сегодня на работе хвасталась, что скоро переезжает в новую квартиру. Говорила, что ей Дима купит.

— Купит? На какие деньги?

— Говорит, у них бизнес будет, и она в доле. Твой муж обещал.

В доле. Значит, Ольга тоже участвует. Они все вместе против меня. Свекровь продаст квартиру, Игорь найдёт машину, Дима вложит деньги, Ольга будет получать прибыль. А я с детьми на улице.

— Спасибо, Таня. Ты очень помогаешь.

— Держись, Жанна. Если что — я с тобой.

Я положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. В голове созревал план. Если они хотят бизнес, пусть получат бизнес. Но без меня. И без моих денег. А если я смогу сделать так, чтобы бизнес прогорел ещё до старта...

Вечером, когда все легли спать, я открыла ноутбук и начала искать информацию о грузоперевозках. Что нужно для открытия, какие риски, какие проверки. Оказывается, для этого нужна лицензия, если перевозки тяжёлые. И машина должна быть оформлена правильно. И налоги платить. А Игорь, судя по разговорам, любит работать в чёрную.

Если они купят машину без оформления, если не будут платить налоги, если нарушат закон... Можно будет сообщить в налоговую. Анонимно. И пусть тогда разбираются.

Я улыбнулась своим мыслям. Впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

Утром следующего дня я встретила во дворе тётю Зину.

— Тёть Зин, а вы давно здесь живёте?

— С рождения, Жанна. Уже шестьдесят лет.

— А Игоря, брата Димы, знаете?

— Знаю, — она помрачнела. — Ещё как знаю. Он в молодости с милицией проблемы имел. Машины угонял, говорят. Потом откупился как-то. Но я ничего не знаю, не при мне было.

Машины угонял. Вот оно что. Значит, у Игоря есть криминальное прошлое. И он хочет открыть бизнес на грузоперевозках. Наверняка машина будет с проблемами.

— А вы не помните, его судили?

— Не знаю, Жанна. Может, и судили. Спроси у старожилов. Вон у Петровны из сорок второй спроси, она всё про всех знает.

Я поблагодарила и пошла к Петровне. Та сначала отнекивалась, но потом, за чашкой чая, рассказала:

— Был грех, Жанна. В девяностые он машины угонял, даже срок получил, но небольшой. Потом вроде завязал. Но поговаривают, что до сих пор мутит что-то. Темнила он.

Я вернулась домой с тяжёлым сердцем и одновременно с радостью. Информация — это оружие. И у меня теперь есть чем стрелять.

Вечером, когда Дима снова ушёл к Ольге (якобы на работу), я зашла в его ноутбук. Пароль был тот же — дата свадьбы. Я нашла папку с документами. Там были сканы паспортов, какие-то договоры, предварительные соглашения на покупку грузовика. Машина стоила два миллиона. Продавец — частное лицо из другого города. Никаких чеков, никаких гарантий.

Я сфотографировала всё на телефон. Потом закрыла ноутбук и вышла.

Теперь у меня было всё. Доказательства измены, доказательства их планов, информация о криминальном прошлом Игоря, данные о сомнительной сделке. Осталось только выбрать момент.

Ночью я лежала и думала. Скоро у них семейный совет. Свекровь говорила, что на следующей неделе соберутся, чтобы окончательно всё решить. Там будут все — Дима, Игорь, свекровь, и, возможно, Ольга. Они будут обсуждать, как выгнать меня и открыть бизнес.

А я приду туда. И покажу им, кто тут дура.

Следующие три дня я жила как на иголках. Ждала, когда свекровь объявит о семейном совете. Знала, что это случится со дня на день. Слишком уж активно они обсуждали свои планы, слишком часто Игорь прибегал к нам с какими-то бумагами.

В среду вечером, когда я укладывала детей спать, до меня донеслись голоса с кухни. Говорили громко, не стесняясь. Я прикрыла дверь в детскую и прислушалась.

— Значит, в субботу собираемся, — это голос Игоря. — Все свои будут. Я Оксану приведу, она тоже хочет поучаствовать.

— А Ольгу звать? — спросил Дима.

— Пока рано, — ответила свекровь. — Пусть Жанна ничего не знает. Мы сначала с ней решим вопрос, а потом уже Ольга подключатся.

— А если Жанна не захочет уходить? — спросил Игорь.

— Захочет, — уверенно сказала свекровь. — Я с ней поговорю по-хорошему. Скажу, что квартира продаётся, ей с детьми придётся съехать. Если будет упираться, пригрозим судом. Юрист сказал, можно признать её утратившей право пользования, если она не член семьи.

— А она кто? — хохотнул Игорь. — Так, приживалка.

Они засмеялись. Я стояла в коридоре, прижавшись к стене, и слушала. В субботу. Значит, у меня есть три дня, чтобы подготовиться.

Я тихонько прошла в спальню, легла и сделала вид, что сплю. Дима пришёл через час, лёг рядом и сразу захрапел. А я лежала и прокручивала в голове план.

В четверг утром я отвела детей и поехала к Тане на работу. Мы встретились в кафе неподалёку.

— Таня, мне нужна твоя помощь, — сказала я.

— Всё что угодно, Жанна.

— В субботу у них семейный совет. Будут обсуждать, как меня выселить и как бизнес открывать. Мне нужно знать точно, во сколько и где. И если Ольга придёт, предупреди меня.

Таня кивнула.

— Я узнаю. Ольга сейчас вся на нервах, болтает много. Вчера говорила, что скоро всё решится и она наконец заживёт с любимым.

— С любимым, — усмехнулась я. — Ладно, пусть пока тешится.

Мы попрощались. Я поехала в банк. Сняла со счёта пятьсот тысяч. Положила их в банковскую ячейку, оформленную на моё имя. Остальные полтора миллиона оставила на карте — они мне понадобятся для главного удара.

Потом заехала в магазин электроники и купила маленький диктофон. Самый незаметный, с хорошей чувствительностью. Спрятала его в карман куртки.

Домой вернулась к обеду. Свекровь сидела на кухне с какой-то женщиной. При виде меня они замолчали.

— А вот и Жанна, — сказала свекровь сладким голосом. — Познакомься, это Елена Викторовна, риелтор. Мы квартиру продаём, я тебе говорила.

Женщина лет пятидесяти, с деловой стрижкой и золотыми серьгами, окинула меня оценивающим взглядом.

— Здравствуйте, — кивнула я. — Продаёте, значит?

— Да, — ответила риелтор. — Хорошая квартира, в хорошем районе. Думаю, уйдёт быстро.

— А мы где жить будем? — спросила я прямо.

Свекровь замялась, но быстро взяла себя в руки.

— А вы с Димой решайте. Может, снимете что-то. Или к твоей тётке поедете.

Я посмотрела на неё. Спокойно так, в упор.

— А дети? У них школа здесь, садик. Друзья.

— Дети везде приживутся, — отмахнулась свекровь. — Не маленькие.

Риелтор заёрзала на стуле. Ей явно было неловко.

— Антонина Петровна, может, мы потом обсудим детали? — предложила она.

— Да, конечно, — свекровь встала. — Я вас провожу.

Они ушли. А я осталась на кухне и долго смотрела в окно. Продают квартиру. Выкидывают нас на улицу. Им плевать на детей, на школу, на садик, на всё. Лишь бы деньги получить.

Вечером пришёл Дима. Я кормила детей ужином. Он заглянул на кухню.

— Мать сказала, ты сегодня с риелтором виделась.

— Виделась.

— Ну и что думаешь?

— А что я должна думать? Квартира не моя, моё мнение никого не интересует.

Он подошёл ближе, сел напротив.

— Жанна, ты не обижайся. Так сложилось. Мать хочет деньги в бизнес вложить. Мы с Игорем дело откроем, разбогатеем. Тебе же лучше будет.

— Мне?

— Ну да. Я же тебя не брошу, снимем квартиру хорошую, будешь сидеть с детьми.

Я посмотрела на него. Он серьёзно это говорит? Он собирается жить со мной и снимать квартиру, а сам при этом встречается с Ольгой и планирует будущее с ней?

— Дим, а ты уверен, что бизнес выгорит?

— Конечно. Игорь всё продумал. У него уже и машина на примете, грузовая. Недорого, но в хорошем состоянии.

— У кого покупаете?

— Да так, знакомый один. Не переживай, всё законно.

Я усмехнулась про себя. Законно. У Игоря с криминальным прошлым. Конечно.

Кирюша дёрнул меня за рукав.

— Мам, я хочу ещё котлету.

— Сейчас, сынок.

Я положила ему котлету, погладила по голове. Дима смотрел на это и молчал. Может, в этот момент он думал о том, что скоро эти дети станут ему чужими? Или ему было всё равно?

В пятницу вечером позвонила Таня.

— Жанна, есть информация. Завтра в шесть вечера у вас дома. Ольга будет. И ещё какой-то мужик, Игорь его приведёт. Типа инвестор.

— Инвестор?

— Да. Ольга проговорилась. Какой-то знакомый Игоря, у которого есть деньги. Хочет вложиться в бизнес.

Вот это новость. Значит, будет не только семейный совет, но и деловые переговоры. И Ольга придёт. Отлично. Чем больше народу, тем лучше.

— Таня, спасибо огромное.

— Держись, Жанна. Я буду думать о тебе.

Я положила трубку и начала готовиться. Достала тетрадь с записями, перечитала всё. Проверила диктофон — работает. Зарядила телефон. Сделала копии всех фотографий и переписок на флешку. Флешку спрятала в потайной карман сумки.

Осталось дождаться субботы.

Утро субботы выдалось хмурым. Моросил дождь, небо затянуло тучами. Я встала рано, приготовила завтрак, собрала детей.

— Мам, мы сегодня гулять пойдём? — спросила Алиса.

— Сегодня нет, доченька. Мы с вами к тёте Зине пойдём в гости. Помните, я вам про неё рассказывала?

Я решила, что дети не должны присутствовать при этом спектакле. Слишком грязно будет. Слишком много лжи и злости. Они не должны этого видеть.

В обед я отвела детей к тёте Зине. Та встретила нас с пирожками.

— Жанна, ты уверена? — спросила она шёпотом, пока дети раздевались.

— Да, тёть Зин. Так надо.

— А если что? Если они тебя обидят?

— Не обидят. Я теперь умею за себя постоять.

Я поцеловала детей, сказала, что вернусь вечером, и ушла.

Домой вернулась в четыре. До совета оставалось два часа. Свекровь уже хлопотала на кухне — доставала посуду, резала салаты. Увидела меня и поджала губы.

— Явилась. Помоги хотя бы. Люди придут, а у нас не накрыто.

— Помогу, — спокойно ответила я.

Мы накрыли на стол. Свекровь выставила свои лучшие салфетки, хрустальные рюмки. Прямо праздник какой-то. Мой праздник. Только они об этом ещё не знают.

Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Я пошла открывать. На пороге стоял Игорь с какой-то тёткой. Я сразу поняла, что это его гражданская жена Оксана. Полная, невыразительная, с тусклым взглядом. Та самая, которую он, по его словам, держит в ежовых рукавицах.

— Здорово, Жанна, — Игорь прошёл мимо, даже не разуваясь. — Это Оксана, моя.

— Проходите, — кивнула я.

Следом пришёл Дима. Он был в хорошем настроении, улыбался. За ним — Ольга. Принарядилась, накрасилась, духами надушилась так, что в коридоре запахло на весь подъезд.

— Жанночка, привет! — она чмокнула меня в щёку. — А я с подарком.

Она протянула коробку конфет. Я взяла, поблагодарила. Интересно, она думает, что если принесёт конфеты, то я не замечу, как она трахает моего мужа?

Последним пришёл незнакомый мужчина. Лет сорока, в кожаном пиджаке, с золотой цепью на шее. Типичный "браток" из девяностых.

— Это Сергей, — представил Игорь. — Наш будущий партнёр.

Сергей оглядел прихожую, меня, хмыкнул и прошёл на кухню, даже не поздоровавшись.

Все расселись за столом. Я села с краю, ближе к выходу. Дима сел рядом с Ольгой. Игорь с Оксаной. Свекровь во главе стола, как хозяйка. Сергей напротив неё.

— Ну что, — начала свекровь, разливая по рюмкам. — Давайте выпьем за знакомство и за будущее дело.

Все выпили. Я пригубила свою рюмку, но пить не стала. Нужна была трезвая голова.

— Значит, так, — заговорил Игорь, закусывая огурцом. — Мы тут с Димоном и матерью обсудили. Квартиру продаём, получаем примерно три миллиона. Сергей вкладывает два. Итого пять. Покупаем два грузовика, нанимаем водителей, открываем фирму.

— А документы? — спросил Сергей. — Лицензия, оформление?

— Всё решим, — отмахнулся Игорь. — У меня есть знакомые. Быстро и недорого.

— Криминал не нужен, — предупредил Сергей. — Я чистый бизнес хочу.

— Да какой криминал? — обиделся Игорь. — Всё по-честному. Машины возьмём у нормальных людей, оформим как надо.

Я слушала и записывала. Диктофон в кармане работал, телефон лежал на столе экраном вниз, тоже записывал.

— А с жильём что? — спросила Ольга, стреляя глазками в Диму.

— А что с жильём? — переспросила свекровь.

— Ну, Дима говорил, что вы с Жанной разъезжаетесь.

Все посмотрели на меня. Я спокойно встретила их взгляды.

— Да, Жанна, — повернулся ко мне Дима. — Мы с тобой давно уже не живём как муж и жена. Думаю, нам пора развестись.

— Развестись? — переспросила я. — А почему именно сейчас?

— Ну... — он замялся. — Так сложилось. Я тебя не люблю больше. Извини.

— А кого ты любишь? — спросила я. — Ольгу?

Повисла тишина. Ольга покраснела, Дима побелел. Игорь поперхнулся.

— Ты чего несёшь? — рявкнул он.

— Я ничего не несу. Я спрашиваю. Дима, ты Ольгу любишь?

— Жанна, не начинай, — Дима попытался взять себя в руки. — Давай спокойно поговорим.

— Давай спокойно. Я тебя слушаю.

Свекровь вмешалась:

— Жанна, не позорься. Дима нашёл другую женщину. Так бывает. Ты должна понять.

— Должна? — я усмехнулась. — А почему я должна понять, что мой муж спит с моей лучшей подругой за моей спиной? И вы все об этом знали?

Ольга вскочила.

— Жанна, ты не так поняла!

— Я всё так поняла, Ольга. Садись. И слушай.

Я достала телефон, нашла фотографию, которую сделала у её подъезда. Повернула экраном к столу.

— Это вы в прошлую пятницу. Из её подъезда. Счастливые, довольные. И это не единственное фото.

Ольга села обратно, лицо у неё стало серым. Дима сжал кулаки.

— Ты следила за мной?

— Я защищала себя и своих детей, Дима. В отличие от тебя.

Игорь встал.

— Слышь, Жанна, ты тут не выступай. Ты вообще кто такая? Прописана из милости, живешь за чужой счёт. Собери вещи и вали, пока цела.

— А ты не горячись, Игорь, — я повернулась к нему. — Ты лучше расскажи Сергею, откуда у тебя такие знакомые, которые машины по дешёвке продают. И почему у тебя самого судимость за угон автомобилей.

Сергей насторожился.

— Какая судимость?

— Была, — не сдавался Игорь. — В молодости, давно.

— В девяностые, — уточнила я. — Два года колонии за кражи. И после этого он хочет открыть бизнес на грузоперевозках. С машинами, заметьте.

Сергей отодвинул рюмку.

— Игорь, ты мне про судимость не говорил.

— А какая разница? — Игорь начал злиться. — Дело прошлое.

— Для меня разница есть, — твёрдо сказал Сергей. — Я с бывшими сидельцами дела не имею.

Он встал и направился к выходу. Игорь бросился за ним.

— Сергей, подожди! Всё нормально будет!

Я смотрела им вслед. Оксана сидела, вжав голову в плечи, и молчала. Свекровь схватилась за сердце.

— Ты... ты... что ты наделала?

— Я? — удивилась я. — Я ничего не делала. Это ваш любимый сыночек и его братец всё испортили.

Дима вскочил.

— Ты зачем это сделала? Ты понимаешь, что бизнес под угрозой?

— Бизнес? — я засмеялась. — Какой бизнес, Дима? Ты собрался покупать машины у левых людей, без документов, с криминальным прошлым. Ты думал, это бизнес? Это афера.

Ольга заплакала. Настоящими слезами или притворными — неважно. Она поняла, что её мечты рушатся.

— Жанна, пожалуйста, — залепетала она. — Мы не хотели тебя обидеть. Это само получилось.

— Само? — я посмотрела на неё с презрением. — Ты спала с моим мужем два года. Ты обсуждала меня с ним. Ты говорила, что мои дети чужие. И это само получилось?

Она замолчала. Свекровь запричитала:

— Сердце! Мне плохо! Вызывайте скорую!

— Вызывайте, — равнодушно сказала я. — Я не держу.

Но никто не двинулся с места. Все смотрели на меня. Я встала, обвела их взглядом.

— А теперь слушайте меня. У вас нет бизнеса. Сергей ушёл, денег он не даст. Квартиру вы, может, и продадите, но кому она нужна с таким соседями? И ещё.

Я достала из сумки флешку.

— Здесь всё. Переписки Димы с Ольгой. Фотографии ваших встреч. Записи ваших разговоров про то, как вы меня выселить хотите. И про бизнес с машинами тоже. Если вы хоть раз ко мне подойдёте, если попробуете меня выгнать, если обидите детей — это уйдёт в полицию, в налоговую, в прокуратуру. Игорю светит новый срок. Диме — проблемы с работой. Ольге — увольнение, потому что её начальник не любит скандалов.

Дима побледнел.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, Дима. Ещё как посмею.

Я повернулась к свекрови.

— Антонина Петровна, вы хотели меня выгнать. Так вот: я уйду сама. Но не сегодня. Я найду квартиру, сниму её, перевезу детей. А пока буду жить здесь. И вы мне слова поперёк не скажете. Потому что если скажете — я включу запись, где вы обсуждаете, как меня оклеветать с помощью соседей.

Свекровь открывала и закрывала рот, как рыба. Ни звука.

Я посмотрела на Оксану.

— А ты, Оксана, если хочешь жить с этим, — я кивнула на Игоря, который стоял в дверях с перекошенным лицом, — живи. Но знай: он тебя не ценит и не уважает. Он всем рассказывает, что ты должна сидеть и молчать, а он будет делать что хочет.

Оксана подняла на меня глаза. В них что-то мелькнуло. То ли злость, то ли понимание.

— Я знаю, — тихо сказала она.

Я взяла сумку, убрала флешку.

— Всем спасибо за вечер. Было познавательно.

И вышла.

В коридоре я накинула куртку, обулась и покинула квартиру. Спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Дождь всё ещё моросил. Я глубоко вдохнула влажный воздух и улыбнулась.

Свобода. Почти.

Я дошла до дома тёти Зины, позвонила в домофон. Она открыла.

— Жанна! Как ты? Всё нормально?

— Всё хорошо, тёть Зин. Я за детьми.

— Проходи, они мультики смотрят.

Я зашла, разделась. Кирюша и Алиса сидели на диване, укутанные в плед. Увидели меня, обрадовались.

— Мама! Ты пришла!

— Пришла, мои хорошие. Собирайтесь, пойдём домой.

— А почему мы у тёти Зины были?

— Потому что маме нужно было важное дело сделать.

Я одела детей, поблагодарила тётю Зину.

— Спасибо вам огромное. Вы не представляете, как вы меня выручили.

— Жанна, ты держись. Я знаю, что ты сильная. Если что — обращайся.

Мы вышли на улицу. Дождь закончился, небо начало проясняться. Дети весело шагали по лужам, а я смотрела на них и думала о том, что самое страшное позади.

Дома было тихо. Свекровь сидела в своей комнате, закрывшись. Дима курил на балконе — хотя никогда не курил в квартире. Ольга и Игорь ушли. Оксана, наверное, с ними.

Я раздела детей, накормила ужином, уложила спать. Сама села на кухне и долго смотрела в темноту за окном.

В комнату зашёл Дима. Вид у него был потерянный.

— Жанна, — сказал он тихо. — Можем поговорить?

— О чём?

— О нас. Я... я дурак. Прости меня. Ольга ничего не значит. Это было... не знаю что. Помутнение.

Я посмотрела на него. Восемь лет брака. Двое детей. И вот он стоит передо мной, просит прощения. Но поздно. Слишком поздно.

— Дима, ты правда думаешь, что я прощу?

— А что мне сделать? Я всё исправлю. Я с Ольгой порву. Я с матерью поговорю. Мы будем жить хорошо.

— Ты уже всё сломал, Дима. Ты предал меня. Ты предал детей. Ты позволил своей матери и брату унижать меня годами. И теперь ты хочешь, чтобы я забыла?

Он молчал.

— Иди спать, — сказала я. — Завтра трудный день.

Он ушёл. А я достала тетрадь и записала сегодняшний вечер. Всё до мелочей. Когда-нибудь это пригодится.

Перед сном я проверила диктофон. Запись была отличная. Все голоса, все слова. И про бизнес, и про Ольгу, и про угрозы. У меня теперь есть не только доказательства, но и признания.

Я легла в кровать. Дима лежал на своей половине, отвернувшись к стене. Не спал, я знала. Но мне было всё равно.

Засыпая, я думала о том, что будет завтра. Что будет через неделю. Через месяц. Я выиграла этот раунд. Но война ещё не окончена.

Впереди развод, раздел имущества, новая жизнь. И я к ней готова.

Ночь прошла беспокойно. Я просыпалась несколько раз, прислушивалась к тишине в квартире. Дима не спал, ворочался, вздыхал. Свекровь тоже не спала — я слышала, как она ходила по комнате, скрипела половицами. Каждый думал о своём. И каждый, наверное, проклинал меня.

Утром я встала рано. Детям в школу и садик, несмотря ни на что. Жизнь продолжается.

На кухне уже сидела свекровь. Она не поздоровалась, только зыркнула исподлобья и отвернулась к окну. Я молча сварила кашу, нарезала бутерброды, разбудила детей. Кирюша спросил:

— Мам, а почему папа не спит?

— Не знаю, сынок. Наверное, работа какая-то.

— А бабушка злая сегодня?

— Бабушка просто устала.

Я одела детей и вышла с ними на улицу. Утро было свежим, после вчерашнего дождя пахло мокрой листвой. Мы медленно шли по знакомому маршруту. Алиса собирала листья в букетик, Кирюша пинал камешки. Я смотрела на них и думала о том, как мало им нужно для счастья. Просто быть с мамой.

После того как завела детей, я поехала к юристу. Нужно было обсудить дальнейшие действия.

Юрист выслушал мой рассказ о вчерашнем вечере, покачал головой.

— Вы поступили рискованно, Жанна. Но, судя по всему, эффективно. Теперь у вас есть не только доказательства, но и осознание, что они боятся вас.

— Что мне делать дальше?

— Подавайте на развод. Соберите все документы, которые у вас есть. Заявление можно подать в загс, если нет спора о детях и имуществе. Но у вас, скорее всего, спор будет. Тогда через суд.

— А квартира?

— Квартира не ваша, это факт. Но вы можете требовать алименты на детей, причём в твёрдой денежной сумме, если докажете, что у него нерегулярный доход. И раздел совместно нажитого имущества. Что у вас есть из крупного?

— Машина старая, лет семь. Техника кое-какая. Но всё не новое.

— Машину можно поделить. Но если она оформлена на него, и куплена в браке, вы имеете право на половину стоимости. Соберите чеки, документы.

Я вышла от юриста с новым списком дел. Первое — подать заявление в загс. Второе — начать искать квартиру для съёма. Третье — подготовить документы для суда.

Домой я вернулась только к обеду. В квартире было тихо. Свекровь, видимо, ушла к подругам жаловаться на жизнь. Дима, наверное, на работе. Я прошла на кухню, налила себе чай и села за тетрадь.

Записи занимали уже полтетради. Каждая дата, каждое событие, каждая фраза. Я перечитала последние страницы, добавила вчерашний вечер. Потом открыла ноутбук и начала искать варианты съёмного жилья.

Квартиры в нашем районе стоили дорого. Даже однушка тянула на двадцать пять — тридцать тысяч в месяц. Плюс коммуналка. Плюс питание, одежда, школа, садик. Денег хватит ненадолго. Нужно было искать работу с большим доходом или думать, как растянуть выигрыш.

Я пролистывала объявления и вдруг замерла. Одно из них было знакомым. Адрес: улица Ленина, дом 15, квартира 8. Это же квартира свекрови! Та самая, которую они собирались продавать. Объявление было свежее, опубликовано сегодня утром. "Продаётся двухкомнатная квартира, хорошее состояние, рядом с метро, цена 3 200 000 рублей".

Значит, они всё-таки выставили её на продажу. Несмотря на вчерашний провал с бизнесом. Видимо, решили не отступать.

Я сделала скриншот объявления и сохранила в папку. Пригодится.

Вечером пришёл Дима. Не один, а с Игорем. Они заперлись в зале и о чём-то долго шептались. Я не подслушивала — не было нужды. Я и так знала, что они обсуждают. Бизнес, квартиру, меня.

Часов в девять пришла свекровь. Прошла прямо в зал к ним. Через полчаса оттуда послышались голоса, потом крики. Игорь кричал на Диму, Дима оправдывался, свекровь пыталась их успокоить. Я сидела на кухне, пила чай и улыбалась. Пусть поругаются. Это только начало.

Около десяти из зала вышел Игорь. Злой, красный. Увидел меня на кухне, подошёл.

— Ты, — прошипел он. — Ты всё это подстроила.

— Я ничего не подстраивала, Игорь. Я просто защищалась.

— Защищалась она, — передразнил он. — Знаешь что, Жанна? Не думай, что ты выиграла. Мы ещё повоюем.

— Воюйте, — пожала я плечами. — Только не удивляйтесь, если в процессе проиграете ещё больше.

Он плюнул в мою сторону (к счастью, не попал) и ушёл, хлопнув дверью.

Вышел Дима. Вид у него был уставший и подавленный.

— Жанна, можно с тобой поговорить?

— Говори.

— Я сегодня с Игорем разругался. Он говорит, что из-за тебя бизнес накрылся. Что Сергей больше не хочет иметь с нами дело. Что мы теперь с деньгами матери непонятно что делать будем.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что он прав. Из-за тебя всё.

Я посмотрела на него с интересом.

— То есть ты считаешь, что я виновата в том, что твой брат — уголовник с судимостью? Что вы собрались покупать машины у левых людей? Что ты изменял мне два года и строил планы, как меня выкинуть на улицу? Это я виновата?

Он молчал.

— Дима, ты вообще слышишь себя? Вы все меня предали, унижали годами, а теперь я же виновата, что ваши грязные планы раскрылись?

— Ты не должна была лезть не в своё дело.

— Не в своё? — я встала. — Моя жизнь, мои дети, мой дом — это не моё дело? Ты серьёзно?

Он отвёл взгляд.

— Ладно, проехали. Что теперь делать будем?

— Разводиться будем, Дима. Я подам на развод на этой неделе.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

Он посмотрел на меня с удивлением. Будто не ожидал, что я решусь.

— А дети?

— Дети со мной. Ты будешь платить алименты. Или официально, или через суд. Выбирай.

Он долго молчал, потом встал и ушёл в спальню. Я осталась на кухне. Допила чай, помыла чашку и пошла в детскую — проверить, как спят дети.

Кирюша раскинулся на кровати, одеяло сбилось в комок. Алиса свернулась калачиком, подложив ладошку под щёку. Я поправила им одеяла, поцеловала обоих и вышла.

В спальню идти не хотелось. Не хотелось лежать рядом с человеком, который меня предал. Я взяла плед и устроилась на диване в зале. Так и уснула.

Утром меня разбудил звонок телефона. Звонила Таня.

— Жанна, привет! Ты как?

— Нормально, Тань. А что случилось?

— Ольга сегодня на работу не вышла. Говорят, заболела. Но я думаю, что она просто не хочет никого видеть после того вечера.

— Пусть болеет. Мне её не жалко.

— Я тебе вот зачем звоню. Она вчера вечером звонила кому-то и плакала в голос. Я слышала, как она говорила про тебя. Что ты всё разрушила, что Дима теперь не знает, что делать, что её мечты рухнули.

— Тань, спасибо за информацию. Ты очень помогаешь.

— Держись, Жанна. Ты сильная, я знаю.

Я положила трубку и задумалась. Ольга плачет. Игорь злится. Дима в растерянности. Свекровь, наверное, мечет гром и молнии. Хорошо. Пусть помучаются. Они заслужили.

Днём я отвела детей и поехала в загс. Взяла талон, заполнила заявление на развод. Сотрудница загса посмотрела на меня с сочувствием.

— Женщина, а вы уверены? Может, ещё помиритесь?

— Уверена, — ответила я. — Мириться не с чем.

Она пожала плечами и приняла заявление. Сказала, что через месяц будет назначена дата. Если муж не возражает, разведут быстро. Если возражает — через суд.

Я вышла из загса с лёгким сердцем. Первый шаг сделан.

По пути домой заехала в агентство недвижимости. Девушка-риелтор показала мне несколько вариантов квартир. Одна понравилась — двушка в соседнем районе, но с хорошим ремонтом и недалеко от школы. Стоила тридцать тысяч в месяц. Я оставила заявку на просмотр.

Домой вернулась поздно. Свекровь встретила меня в коридоре.

— Где ходишь целый день? Дети одни где?

— Дети в школе и садике. А хожу я по своим делам.

— По каким таким делам?

— Ищу квартиру, — ответила я спокойно. — Чтобы вы радовались.

Она опешила.

— Квартиру? Зачем?

— Как зачем? Вы же меня выселить хотите. Вот я и ищу, куда нам с детьми переехать.

Она замялась. Видимо, не ожидала, что я сама начну решать этот вопрос.

— Ну... это правильно. Сама уйдёшь — нам меньше хлопот.

— Вот именно, Антонина Петровна. Меньше хлопот.

Я прошла на кухню, разогрела ужин и села есть. Свекровь крутилась рядом, но молчала. Видимо, не знала, как себя вести.

Вечером пришёл Дима. Увидел меня на кухне, сел напротив.

— Я сегодня с матерью говорил, — сказал он.

— И о чём?

— О тебе. Она говорит, что ты квартиру ищешь.

— Ищу.

— А деньги где возьмёшь?

Я посмотрела на него. В голове промелькнула мысль: сказать правду или нет? Пока рано.

— Найду, — ответила я. — Не переживай, на улице не останусь.

— Жанна, может, не надо разводиться? Давай попробуем всё начать сначала?

— Дима, ты серьёзно? После всего, что было?

— Я исправлюсь. Честно.

— А Ольга?

— Я с ней порвал. Вчера сказал ей, что всё кончено.

Я смотрела на него и не верила ни одному слову. Слишком легко он сдался. Слишком быстро передумал.

— Дима, ты сам-то в это веришь?

— Во что?

— В то, что можно всё начать сначала. Ты меня два года обманывал. Ты с братом и матерью планировал, как меня вышвырнуть на улицу. Ты называл меня дурой за моей спиной. И после этого ты хочешь, чтобы я тебе поверила?

Он молчал.

— Иди спать, Дима. Завтра трудный день.

Он встал и ушёл. А я снова осталась на кухне одна.

На следующий день я поехала смотреть квартиру. Девушка-риелтор встретила меня у подъезда. Квартира оказалась даже лучше, чем на фото. Светлая, чистая, с новой мебелью. Хозяйка — пожилая женщина, которая уезжала к дочери в другой город.

— Сдаю надолго, минимум на год, — сказала она. — Если будете аккуратно жить, можно и дешевле договориться.

— Сколько?

— Двадцать восемь тысяч плюс коммуналка.

Я согласилась. Внесла предоплату за два месяца и договорилась заехать через две недели. Как раз успею собрать вещи и перевезти детей.

Когда я вернулась домой, там был скандал. Игорь снова пришёл, и они с Димой орали друг на друга. Я не стала вмешиваться, прошла в свою комнату и закрыла дверь. Через полчаса Игорь ушёл, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.

Дима постучался ко мне.

— Жанна, можно?

— Заходи.

Он вошёл, сел на кровать.

— Ты не представляешь, что он предлагает.

— Кто? Игорь?

— Да. Он хочет, чтобы я взял кредит на бизнес. Говорит, что без Сергея справимся. Что машину можно купить в лизинг. Что всё будет хорошо.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что он сумасшедший. После того, что вскрылось про его судимость, никакой лизинг нам не дадут. И кредит не дадут. А если и дадут, то под бешеные проценты.

— Правильно думаешь.

Он посмотрел на меня с надеждой.

— Ты поможешь? Посоветуешь что-нибудь?

— Дима, я тебе не советчик. Я вообще скоро отсюда съеду. Решай свои проблемы сам.

Он вздохнул и ушёл.

А я достала тетрадь и записала: "Игорь предлагает кредит. Дима сомневается. Конфликт между ними нарастает". Информация могла пригодиться.

Вечером позвонила Таня.

— Жанна, есть новости. Ольга сегодня на работе сказала, что переезжает. Собирает вещи, ищет квартиру.

— Переезжает? Куда?

— Говорит, что ей больше нечего делать в этом городе. Что её мечты разбиты и она хочет начать новую жизнь. Якобы в другой город, к родственникам.

— Интересно, — задумалась я. — А что с Димой?

— А что с Димой? Она говорит, что он тряпка, что не смог защитить их отношения, что она разочаровалась.

Я усмехнулась. Ольга разочаровалась. Какая жалость.

— Спасибо, Таня. Ты меня очень выручаешь.

— Да ладно, Жанна. Я рада помочь. Только ты будь осторожна. Ольга злая, может наделать глупостей перед отъездом.

Я пообещала быть осторожной и положила трубку. Ольга уезжает. Хорошая новость. Одним врагом меньше.

На следующий день я встретила во дворе тётю Зину. Она сидела на своей любимой лавочке, вязала.

— Тёть Зин, здравствуйте.

— Жанночка, здравствуй! Как дела? Как детки?

— Всё хорошо, тёть Зин. Я квартиру сняла, скоро переезжаем.

— Ой, надо же! А куда?

— В соседний район, недалеко.

— Ну, дай бог, чтоб на новом месте хорошо было. А здесь что?

— А здесь, тёть Зин, пусть сами живут. Как хотят.

Она покачала головой.

— Тяжёлое дело, Жанна. Но ты молодец, что решилась. Не каждому под силу.

— Пришлось, тёть Зин. Дети у меня, ради них всё.

Мы попрощались. Я пошла забирать детей, а на душе было спокойно. Скоро всё закончится. Скоро начнётся новая жизнь.

Вечером я объявила домашним, что нашла квартиру и через две недели съезжаю. Свекровь аж просветлела лицом.

— Вот и хорошо, вот и правильно, — затараторила она. — И нам легче, и тебе спокойнее.

Дима молчал, смотрел в пол.

— С детьми как? — спросил он.

— Дети со мной. Будешь приходить, видеться, когда захочешь.

— А если я не захочу?

— Твоё право. Но алименты платить придётся в любом случае.

Он ничего не ответил.

Перед сном я собрала вещи, которые понадобятся в первую очередь. Документы, детские вещи, немного посуды. Остальное упакую позже.

Ночью мне приснился странный сон. Будто я иду по длинному коридору, а вокруг много дверей. Я открываю одну — там темнота. Другую — пустота. Третью — и вижу своих детей, они смеются и зовут меня. Я иду к ним и просыпаюсь.

Утро началось со звонка от Тани.

— Жанна, срочно! Ольга сегодня ночью пыталась вскрыть себе вены.

— Что?! — я села на кровати. — Таня, ты шутишь?

— Какие шутки? Её соседка по общежитию нашла, вызвала скорую. Сейчас в больнице, говорят, ничего серьёзного, но наблюдают.

— Господи...

— Я думаю, это из-за Димы. Она очень переживала. И ещё из-за работы побоялась, что уволят.

— Таня, а она жива точно?

— Жива, жива. Врачи сказали, что всё будет хорошо. Но теперь её могут поставить на учёт.

Я положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Ольга пыталась покончить с собой. Из-за моего мужа. Из-за того, что всё рухнуло. Я не желала ей смерти, но и жалости не чувствовала. Она сама выбрала этот путь. Сама легла в постель к чужому мужу. Сама строила планы на моё несчастье.

Когда пришёл Дима, я рассказала ему.

— Что? — он побледнел. — Ольга? В больнице?

— Да. Пыталась вскрыть вены.

— Господи, — он схватился за голову. — Это я виноват.

— Ты? — удивилась я.

— Я ей вчера сказал, что между нами всё кончено. Что я выбираю семью. Она плакала, просила не бросать. А я... я был жёстким. Сказал, что не люблю её.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он выбрал семью. Сейчас. Когда уже поздно. Когда я ухожу. Когда всё разрушено.

— Дима, ты поедешь к ней?

— Не знаю. Наверное, надо. Она же из-за меня.

— Поезжай. Только знай: я тебя не держу. Ты свободен.

Он ушёл. А я осталась собирать вещи. Через неделю переезд. Через месяц развод. А пока — просто жить дальше.

Вечером Дима вернулся хмурый.

— Как она? — спросила я.

— Нормально. Врачи говорят, что психика нарушена, советуют лечение. Её мать приехала, заберёт к себе.

— Хорошо, что жива.

— Ты... ты не злишься на неё?

— Злюсь, Дима. Но смерти ей не желаю.

Он кивнул и ушёл в зал. А я легла спать с мыслью, что ещё одна глава этой истории закрыта.

На следующий день я встретила во дворе Оксану, жену Игоря. Она сидела на лавочке одна, смотрела в одну точку.

— Оксана, здравствуйте, — подошла я.

— А, Жанна, — она подняла голову. Глаза у неё были красные.

— Вы чего плакали?

— Да так... жизнь.

— Из-за Игоря?

— Из-за него, — она вздохнула. — Он вчера опять руки распускал. Синяк под глазом поставил.

— Оксана, зачем вы с ним живёте?

— А куда мне? Родителей нет, работы нормальной нет. Квартира съёмная. Денег нет.

Я села рядом.

— Послушайте, Оксана. Я вам ничего не советую, это ваша жизнь. Но если захотите уйти, я могу помочь. Немного деньгами, если нужно. Или с жильём подсказать.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Вы? Поможете? Зачем?

— Затем, что я знаю, каково это — когда тебя унижают. Я сама через это прошла. Игорь вам никогда не изменится. Он будет бить и унижать всю жизнь.

— А если он узнает?

— Не узнает. Я уезжаю скоро. Можете написать мне, если решитесь.

Я дала ей свой номер телефона и ушла. Не знаю, воспользуется ли она. Но хотя бы предложила.

Дома меня ждал сюрприз. Свекровь собрала все мои вещи, которые были в ванной и коридоре, и выкинула в прихожую кучей.

— Забирай своё барахло, — заявила она. — Нечего тут загромождать.

— Антонина Петровна, я через неделю уеду. Неделю потерпеть не можете?

— Могу, но не хочу. Собирай и убирай в свою комнату.

Я промолчала. Собрала вещи и унесла в комнату. Мелочь, но обидно.

Вечером пришёл Дима. Вид у него был решительный.

— Жанна, я надумал.

— Что?

— Я согласен на развод. Без споров. И на алименты согласен. Только давай без суда, договоримся мирно.

Я удивилась.

— С чего вдруг такая перемена?

— Я много думал. Про Ольгу, про тебя, про детей. Я всё испортил. Хочу хотя бы детям не навредить ещё больше. Если мы будем судиться, это затянется, они будут переживать. Давай просто разведёмся и останемся нормальными людьми.

Я смотрела на него и не верила. Неужели он действительно понял? Или это очередной план?

— Дима, ты серьёзно?

— Серьёзно.

— А Игорь? А мать?

— Игорь пусть сам решает свои проблемы. Мать я уговорю.

Я вздохнула.

— Хорошо. Давай попробуем по-человечески. Но документы я всё равно подготовлю. На всякий случай.

Он кивнул и ушёл. А я долго сидела и думала, можно ли ему верить. Решила подождать и посмотреть.

На следующий день я поехала в новую квартиру, забрала ключи, проверила, всё ли в порядке. Хозяйка сказала, что можно заезжать хоть завтра. Я решила не тянуть и перевезти вещи в выходные.

Домой вернулась с лёгким сердцем. Ещё немного — и этот кошмар закончится.

Вечером, когда я укладывала детей спать, Кирюша спросил:

— Мам, а папа с нами поедет?

— Нет, сынок. Папа останется здесь.

— А почему?

— Потому что мы с папой решили жить отдельно. Но ты будешь с ним видеться, когда захочешь. Он тебя любит.

— А бабушка?

— Бабушка тоже останется.

Кирюша задумался, потом кивнул.

— Ладно. А в новой квартире у меня будет своя комната?

— Будет, сынок. У тебя и у Алисы будет по комнате.

Он улыбнулся и закрыл глаза. Алиса уже спала, обняв плюшевого зайца.

Я вышла из детской и столкнулась в коридоре с Димой.

— Я слышал, что ты Кирюше сказала, — тихо произнёс он. — Спасибо. Что не настраиваешь против меня.

— Дим, они тебя любят. Я не буду им врать и говорить, что ты плохой. Они сами разберутся, когда вырастут.

— Ты хорошая, Жанна. Я дурак, что не ценил.

— Поздно, Дима. Всё уже поздно.

Я прошла в спальню и закрыла дверь. Ночью долго не могла уснуть. Думала о будущем, о детях, о новой жизни. Было страшно и одновременно легко. Скоро всё начнётся заново.

Последние два дня пролетели как один миг. Я собирала вещи, паковала детские игрушки, книги, посуду. Дима помогал молча, без вопросов. Свекровь демонстративно не выходила из своей комнаты, только иногда я слышала, как она громко разговаривает по телефону — жалуется кому-то на неблагодарную невестку.

Утром в субботу я заказала газель. Машина приехала ровно в десять. Водитель — молодой парень лет двадцати пяти — помог загрузить коробки. Вещей оказалось не так много. За восемь лет жизни в этом доме я так и не обросла имуществом. Всё самое ценное уместилось в несколько картонных ящиков.

Дима вышел на улицу, когда грузчики уже заканчивали.

— Жанна, можно тебя на минутку?

— Давай.

Мы отошли в сторону, к детской площадке.

— Я тут подумал... — он замялся. — Может, не надо уезжать? Давай попробуем всё начать сначала. Я правда изменюсь.

— Дима, мы это уже обсуждали. Я уезжаю.

— А если я с тобой?

— В смысле?

— Ну, сниму квартиру рядом. Буду приходить к детям, помогать. Может, со временем...

Я посмотрела на него. Он выглядел искренним. Но слишком поздно. Слишком много лжи было между нами.

— Дима, нам не нужно жить рядом. Ты будешь видеть детей, когда захочешь. Я не запрещаю. Но нас с тобой больше нет. Прими это.

Он опустил голову.

— Ты права. Я сам всё разрушил.

— Сам. Иди, строй свою жизнь заново. Только без меня.

Я развернулась и пошла к машине. Дети уже сидели в кабине, рядом с водителем. Кирюша махал рукой отцу. Дима помахал в ответ.

Газель тронулась. Я смотрела в окно на знакомые улицы, дома, деревья. Всё это оставалось в прошлом. Впереди была новая жизнь.

Новая квартира встретила нас теплом и тишиной. Хозяйка передала ключи, показала, где что включается, и уехала. Мы остались одни.

— Мама, это наш дом? — спросила Алиса, оглядывая комнаты.

— Наш, доченька. Наш собственный дом.

Дети побежали исследовать комнаты. Я начала распаковывать вещи. Работы было много, но она не тяготила. Каждая коробка, каждая вещь, поставленная на новое место, приближала меня к свободе.

К вечеру мы более-менее обустроились. Я сварила пельмени, накормила детей, уложила спать. Сама вышла на маленький балкон и долго смотрела на огни ночного города.

В воскресенье утром мы пошли гулять в парк рядом с домом. Дети бегали по дорожкам, кормили уток в пруду, катались на качелях. Я сидела на лавочке и смотрела на них. Такие счастливые, такие беззаботные. Хорошо, что они не видели всей этой грязи.

В понедельник я отвела детей в новую школу и новый садик. Кирюша волновался, но быстро нашёл общий язык с ребятами. Алиса вообще не переживала — ей было всё равно, где играть, лишь бы рядом были игрушки.

Днём я поехала к юристу. Нужно было завершить формальности.

— Жанна, у меня для вас две новости, — сказал он. — Хорошая и плохая. С какой начать?

— Давайте с плохой.

— Ваш муж подал встречный иск. Он требует раздела вашего выигрыша.

У меня ёкнуло сердце.

— Но я же говорила, что это мои личные деньги!

— Он утверждает, что билет куплен в браке на общие средства. Вы сможете доказать обратное?

— Да. У меня есть документы из ломбарда. Я заложила мамино кольцо и на эти деньги купила билет.

— Отлично. Это ваш главный козырь. Кольцо было вашим личным имуществом, доставшимся по наследству. Такие вещи не являются совместно нажитыми.

— А хорошая новость?

— Хорошая новость в том, что у меня есть информация от знакомого в полиции. Игоря, брата вашего мужа, задержали.

Я опешила.

— За что?

— Помните ту машину, которую он собирался покупать? Она оказалась в розыске. Угнана два года назад в соседней области. Игорь уже даёт показания, говорит, что не знал. Но ему грозит срок за покупку краденого имущества.

Я не знала, смеяться или плакать. Игорь, который так хотел бизнеса, так мечтал о деньгах, попался на такой глупости.

— А Дима?

— Дима пока не проходит по этому делу. Но его могут вызвать свидетелем. Если докажут, что он знал о краденой машине и участвовал в сговоре, тоже могут привлечь.

Я вышла от юриста с тяжёлыми мыслями. С одной стороны, мне было всё равно на Игоря. Он получил по заслугам. С другой — Дима, отец моих детей. Я не желала ему тюрьмы.

Вечером позвонила свекровь. Впервые за долгое время.

— Жанна, — голос у неё был плачущий. — Ты знаешь про Игоря?

— Знаю, Антонина Петровна.

— Его же посадят! Что делать? Помоги!

— Чем я могу помочь? Я не адвокат.

— Ты... ты же вроде умная. Посоветуй. Деньги нужны на адвоката. У нас квартира продана почти, но деньги ещё не получили. А Игорю нужен адвокат сейчас.

Я вздохнула.

— Обратитесь в юридическую консультацию. Там подскажут. Адвоката можно найти бесплатного, государственного. Но лучше нанять платного, если есть деньги.

— А ты не одолжишь?

— Антонина Петровна, вы серьёзно? Вы меня выгнали, унижали, а теперь просите деньги на адвоката для Игоря, который тоже меня травил?

— Жанна, прости. Мы были неправы. Но Игорь же родственник, почти сын мне.

— Это ваши проблемы. Я помогать не буду.

Я положила трубку. На душе было гадко. Но и жалости к ним я не чувствовала.

Через два дня мне позвонил Дима.

— Жанна, можно увидеться?

— Зачем?

— Поговорить нужно. Про Игоря, про нас, про всё.

— Хорошо. Давай завтра в парке, где мы с детьми гуляем.

Мы встретились на лавочке у пруда. Дима выглядел уставшим и постаревшим.

— Рассказывай, — сказала я.

— Игоря посадили в СИЗО. Следователь сказал, что статья серьёзная. До пяти лет может получить.

— А ты?

— А я прохожу свидетелем. Пока. Но если докажут, что я знал про кражу, тоже могут привлечь. Я не знал, честно. Игорь сказал, что машина от знакомого, документы в порядке. Я поверил.

— Всегда ты ему верил, — вздохнула я. — И где он сейчас?

— В камере. Мать места себе не находит. Плачет каждый день, просит меня помочь. А чем я помогу? У меня денег нет, квартиру мать продала, но деньги ещё не получили. Адвокат дорогой.

Я молчала. Дима посмотрел на меня.

— Жанна, я знаю, что ты меня ненавидишь. Но Игорь... он хоть и козёл, но брат. Может, поможешь советом? У тебя же юрист есть?

— Есть. Я дам тебе его номер. Он хороший специалист, может, согласится помочь.

— Спасибо, — он выдохнул с облегчением. — Спасибо, Жанна.

Я продиктовала номер. Дима записал.

— Как дети? — спросил он.

— Нормально. К школе привыкают, к новому месту.

— Я соскучился. Можно приеду на выходных?

— Приезжай. Они будут рады.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время я увидела его улыбку.

— Жанна, я всё понимаю. Ты меня не простишь. И не надо. Но спасибо, что не запрещаешь видеть детей.

— Они тебя любят, Дима. Я не имею права их лишать отца.

Мы попрощались. Я пошла домой, а он остался сидеть на лавочке, глядя на воду.

На выходных Дима приехал. Дети обрадовались, повисли на нём. Они гуляли в парке, ели мороженое, катались на каруселях. Я смотрела на них из окна и думала о том, как всё сложно в этой жизни.

Вечером, когда дети уснули, Дима зашёл ко мне на кухню.

— Жанна, можно вопрос?

— Задавай.

— Тот выигрыш... он правда был?

— Правда.

— И сколько?

— Два миллиона.

Он присвистнул.

— Ничего себе. И ты молчала?

— А что мне было говорить? Чтобы вы с Игорем и матерью сразу начали делить?

— Наверное, ты права, — он вздохнул. — Мы бы и правда начали делить. Я бы, наверное, забрал половину.

— Забрал бы. А я осталась бы ни с чем.

Он помолчал.

— А сейчас что с деньгами?

— Часть потратила на квартиру, на первое время. Остальное лежит.

— Умно. Я бы, наверное, всё спустил на бизнес с Игорем.

— Вот именно. Поэтому я и молчала.

Дима встал, подошёл к окну.

— Знаешь, я много думал в последнее время. О том, как жил, как относился к тебе. Я был идиотом. Думал, что ты никуда не денешься, что будешь терпеть. А ты взяла и ушла. И правильно сделала.

— Поздно понял, Дима.

— Поздно. Но хоть понял.

Он ушёл поздно вечером. Я закрыла за ним дверь и долго стояла в коридоре. Чувства были странными. Ни злости, ни обиды. Только усталость и пустота.

Прошёл месяц.

Я оформила развод в загсе. Дима не возражал, подписал все бумаги. Алименты он платил исправно — нашёл официальную работу, чтобы не было проблем. Сказал, что так честнее.

Игорю дали три года колонии общего режима. Суд учёл, что он сам пришёл с повинной и сотрудничал со следствием. Оксана, его жена, подала на развод и уехала к родителям в деревню. Перед отъездом она позвонила мне.

— Жанна, спасибо за тот разговор. Я уезжаю. Начинаю новую жизнь.

— Счастливо, Оксана. Береги себя.

— И ты береги. Ты сильная, у тебя всё получится.

Свекровь продала квартиру. Купила маленькую однушку в другом районе и жила там одна. Иногда звонила, интересовалась детьми. Я не запрещала, но и не навязывалась.

Ольга, как я узнала от Тани, уехала к матери в другой город. Лечилась в больнице, потом устроилась на новую работу. Про Диму больше не вспоминала.

А мы с детьми обустраивались на новом месте. Кирюша пошёл в школу, подружился с мальчишками из соседнего подъезда. Алиса ходила в садик, каждое утро собирала букеты из листьев и дарила мне.

Я нашла работу — бухгалтером в небольшой фирме, недалеко от дома. Зарплата была чуть меньше, чем раньше, но зато не нужно было тратить время на дорогу. Деньги с выигрыша я положила в банк под проценты. На первое время хватало.

Жизнь налаживалась. Медленно, но верно.

Однажды вечером, когда дети уже спали, я сидела на кухне и пила чай. За окном моросил дождь, было прохладно и уютно. Я думала о том, как изменилась моя жизнь за эти несколько месяцев.

Из доверчивой дуры, которая терпела унижения и верила в любовь, я превратилась в сильную женщину, способную постоять за себя и за детей. Я научилась видеть правду, слышать ложь, чувствовать опасность. Я поняла, что нельзя полагаться на других, нужно рассчитывать только на себя.

В дверь позвонили. Я удивилась — никто не должен был прийти в такое время. Подошла к двери, посмотрела в глазок. На площадке стоял Дима.

Я открыла.

— Ты чего так поздно?

— Прости, я понимаю, что не вовремя. Но мне нужно было тебе кое-что сказать.

— Заходи.

Он вошёл, разулся, прошёл на кухню. Я налила ему чай. Он сел, долго молчал, потом заговорил:

— Я сегодня был у Игоря в колонии. Свидание дали.

— Как он?

— Плохо. Худеет, не спит. Говорит, что понял многое. Просил передать тебе спасибо.

— Спасибо? За что?

— За то, что не стала мстить до конца. Что не сдала его сразу в полицию. Что дала шанс.

Я пожала плечами.

— Я не за ним шла. Я за собой шла. За своей правдой.

— Всё равно. Он просил прощения. Я тоже прошу.

Я посмотрела на него. В свете кухонной лампы он казался старым и уставшим.

— Дима, я тебя простила. Давно. Но назад ничего не вернуть.

— Я понимаю. Я не прошу назад. Я просто хочу, чтобы ты знала: я жалею о каждом дне, когда делал тебе больно.

— Знаю. Иди, поздно уже.

Он встал, оделся, у двери обернулся.

— Можно я буду иногда приходить? К детям?

— Можно. Только договаривайся заранее.

— Хорошо. Спасибо, Жанна.

Он ушёл. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В груди было тепло. Не от любви — от того, что всё закончилось. По-настоящему закончилось.

Утром я проснулась от детского смеха. Кирюша и Алиса возились в своей комнате, строили из конструктора замок. Я лежала, слушала их голоса и улыбалась.

Потом встала, сварила кашу, позвала всех завтракать. День начинался как обычно. Но в этом обычном дне было главное — спокойствие и свобода.

Через месяц я получила письмо из банка. Проценты по вкладу капали, деньги росли. Я решила, что через год возьму ипотеку и куплю свою квартиру. Небольшую, но свою.

Кирюша спросил как-то:

— Мам, а мы теперь всегда будем жить здесь?

— Всегда, сынок. Это наш дом.

— А папа будет к нам приходить?

— Будет, если захочет.

— Хорошо, — он кивнул и побежал играть.

Я смотрела в окно на осенний город и думала о том, что жизнь продолжается. И она прекрасна.