Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
(Перевод О. Румера)
Мы уходим из этого мира, не узнав ни начала его, ни конца. Но Омар Хайям оставил нам карту, как не заблудиться в поисках смысла, пока мы здесь. Великий математик, видевший гармонию в числах, зарифмовал саму вечность в коротких четверостишиях — рубаи, которые и спустя 1000 лет звучат так, будто написаны сегодня утром.
О любви и красоте
Хайям писал о любви без сентиментальности — честно, остро, с осознанием её хрупкости.
С той, чей стан — кипарис, а уста — словно лал,
В сад любви удались и наполни бокал,
Пока рок неминуемый, волк ненасытный,
Эту плоть, как рубашку, с тебя не сорвал!
(Перевод Г. Плисецкого)
Блажен, кто на ковре сверкающего луга,
Пред кознями небес не ведая испуга,
Потягивает сок благословенных лоз
С красавицей-женой иль с преданной подругой.
(Перевод А. Старостина)
В одной руке цветы, в другой — бокал бессменный,
Пируй с возлюбленной, забыв о всей вселенной,
Покуда смерти смерч вдруг не сорвёт с тебя,
Как с розы лепестки, сорочку жизни бренной.
(Перевод О. Румера)
О дружбе
Хайям жил при дворах и в нищете, при власти и в опале. Он знал, что такое настоящая дружба, и как мало людей её заслуживают.
Лучше друга к себе привязать добротою,
Чем от пут человечество освобождать.
(Перевод Г. Плисецкого)
Когда вы за столом, как тесная семья,
Опять усядетесь, — прошу вас, о друзья,
О друге вспомянуть и опрокинуть чашу
На месте, где сидел средь вас, бывало, я.
(Перевод О. Румера)
О мудрости
Персидский двор был полон учёных, богословов и придворных мудрецов. Хайям смотрел на них без иллюзий.
Умник будет в убытке наверняка!
В наше время доходней валять дурака,
Ибо разум сегодня в цене чеснока.
(Перевод Г. Плисецкого)
Подвижники изнемогли от дум.
А тайны те же душат мудрый ум.
Нам, неучам, — сок винограда свежий;
А им, великим, — высохший изюм.
(Перевод И. Тхоржевского)
Я — школяр в этом лучшем из лучших миров.
Труд мой тяжек: учитель уж больно суров!
До седин я у жизни хожу в подмастерьях,
Всё ещё не зачислен в разряд мастеров.
(Перевод Г. Плисецкого)
Цель творца и вершина творения — мы.
Мудрость, разум, источник прозрения — мы.
Этот круг мироздания перстню подобен,
В нём гранёный алмаз, без сомнения, мы.
(Перевод О. Румера)
Океан, состоящий из капель, велик.
Из пылинок слагается материк.
Твой приход и уход — не имеют значенья.
Просто муха в окно залетела на миг.
(Перевод Г. Плисецкого)
О Боге и вере
Хайям не был безбожником — он был человеком, который разговаривал с Богом без посредников. Это пугало богословов и восхищало всех остальных.
«Ад и рай — в небесах», — утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай — не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай — это две половины души.
(Перевод Г. Плисецкого)
«Вино пить — грех».
Подумай, не спеши!
Сам против жизни явно не греши.
В ад посылать из-за вина и женщин?
Тогда в раю, наверно, ни души.
(Перевод И. Тхоржевского)
Те, что веруют слепо, — пути не найдут.
И те, что в сомнениях тонут, — пропадут.
Боюсь, что однажды раздастся глашатай:
«О, невежды! Ни тот, ни другой путь — не тут!»
(Перевод Г. Плисецкого)
Когда вселенную настигнет день конечный,
И рухнут небеса, и
Путь померкнет Млечный,
Я, за полу схватив создателя, спрошу:
«За что же ты меня убил, владыка вечный?»
(Перевод О. Румера)
О богатстве и бедности
Хайям жил при дворах и знал цену золоту. И она его не впечатляла.
Ты выбрался из грязи в князи,
Кичишься знатностью родства.
Но благородства нет в богатстве,
Величье — не от торжества.
(Перевод О. Румера)
Будь вольным соколом, а не вороной злой,
Не будь рабом страстей, живи в ладу с собой.
Будь чистым зеркалом, чтоб мир в тебе светился,
Не пачкай душу завистью и тьмой.
(Перевод Г. Плисецкого)
О времени и смерти
Рубаи о жизни и смерти у Хайяма — это призыв: раз жизнь коротка, значит, прожить её нужно по-настоящему.
Книга жизни моей перелистана, жаль!
От любви, от веселья осталась печаль.
Юность — птица, не помню, когда прилетела,
И когда унеслась, легкокрылая, вдаль!
(Перевод Г. Плисецкого)
Я не знаю, куда, умерев, попаду:
Райский сад меня ждёт или пекло в аду.
Но, пока я не умер, по-прежнему буду
Пить с подругой вино на лужайке в саду!
(Перевод Г. Плисецкого)
Из края в край мы к смерти держим путь.
Из края смерти нам не повернуть.
Смотри же: в здешнем каравансарае
Своей любви случайно не забудь!
(Перевод И. Тхоржевского)
Омар Хайям: человек, которого мир признал только через тысячу лет
Когда говорят «Омар Хайям», все думают о поэте. При жизни же Хайяма скорее знали как великого математика, решившего кубические уравнения, и астронома, создавшего календарь «Джалали», который намного точнее современного григорианского.
Омар Хайям родился 18 мая 1048 года в Нишапуре — городе, бывшем в то время одним из главных интеллектуальных центров исламского мира. Его фамилия означает «мастер по пошиву шатров» — такое ремесло было у отца. Сын ремесленника стал человеком, с которым советовались султаны.
Он рано и разом осиротел: в шестнадцать лет эпидемия холеры унесла сначала отца, затем мать. Юный Хайям остался один — с несколькими рукописями и неутолимой жаждой знаний, которую ничто не могло ни заглушить, ни насытить. Он учился в Нишапуре, Балхе, Самарканде и Бухаре. Получил диплом врача, но не воспользовался им ни разу: его больше интересовала математика и звёзды.
В 1074 году его пригласили в Исфахан — ко двору султана Мелик-шаха. Для учёного это была вершина возможного: Хайям возглавил Исфаханскую обсерваторию и получил жалование в десять тысяч золотых динаров в год, чтобы ни в чём не нуждаться и ни на что не отвлекаться. Двадцать два года он наблюдал небо, вычислял, проверял — и создал солнечный календарь, который до сих пор используется в Иране и Афганистане как официальный.
Параллельно он писал математические трактаты — первую в истории систематическую классификацию кубических уравнений — и философские эссе, которые переписывали и передавали тайно. И — где-то между звёздными таблицами и алгебраическими доказательствами — писал рубаи. В стол. Не для публики. Для себя.
В 1092 году умер покровительствовавший ему султан и был убит визирь Низам аль-Мульк. Обвинённый в вольнодумстве и тайном безбожии, Хайям вынужден был покинуть Исфахан. Обсерватория закрылась. Придворная жизнь оборвалась. Он вернулся в Нишапур — туда, откуда начинал. Последние десятилетия прожил в уединении: принимал учеников, читал, думал.
У него не было ни жены, ни детей. Вся жизнь была посвящена науке и поэзии.
О его последних часах сохранилось предание. Незадолго до смерти он сказал: «Могила моя будет расположена в таком месте, где каждую весну ветерок будет осыпать меня цветами».
В свой последний день он посвятил чтению философского трактата Ибн Сины. Дочитал до главы о единстве и множественности. Положил между страницами зубочистку. Совершил молитву. Лёг. И больше не проснулся. Ему было 83 года.
Когда один из учеников через несколько лет посетил Нишапур, он нашёл могилу именно там, где Хайям предсказал: у стены сада, под цветущими деревьями, роняющими лепестки на надгробный камень.
Хайям и здесь оказался прав.
Рубаи стали всемирно известны лишь спустя семьсот лет — в 1859 году, когда английский поэт Эдвард Фицджеральд издал их вольный перевод на свои деньги, анонимно. Книга поначалу не продавалась: её выставили на распродажу по пенни за экземпляр. Через несколько лет «Рубайат» стал самым цитируемым поэтическим сборником в Англии. Потом — в Европе. Потом — в мире.
На русский язык Хайяма начали переводить с 1891 года. Лучшими переводчиками стали Осип Румер — у него точнейший по смыслу перевод — и Герман Плисецкий, который, по словам критика Бориса Слуцкого, «дал Хайяму вечную жизнь в русском языке».
Его рубаи пережили своего автора и переводчиков. Они живут потому, что говорят о неизменном: о том, как трудно быть честным в мире, который поощряет ложь, о любви, о Боге и о дружбе как последнем прибежище человека.
В конце концов, империи рушатся, а вовремя поднятая чаша и верный друг рядом остаются единственной настоящей ценностью на все времена.
Мы уйдём без следа — ни имён, ни примет.
Этот мир простоит ещё тысячи лет.
Нас и раньше тут не было — после не будет.
Ни ущерба, ни пользы от этого нет.
(Перевод О. Румера)
Читайте другие статьи на канале
👇 Присоединяйтесь к сообществу в Telegram:
https://t.me/anybookyouneed