Катя готовилась к этому разговору целую неделю.
Она ходила сама не своя, улыбалась без повода, часто трогала живот, о чём-то думала. Алексей замечал, но не спрашивал — мало ли, женские секреты. Егор тоже косился, но молчал.
В пятницу вечером Катя позвала их обоих на кухню.
— Пап, Лёша, — сказала она, — я должна вам кое-что сказать.
У неё дрожал голос. Алексей напрягся. Егор нахмурился.
— Ты чего, дочка? Случилось что?
— Случилось, — выдохнула Катя. — Только хорошее.
Она помолчала, собираясь с духом, потом выпалила:
— Я беременна. У нас будет ребёнок.
Тишина повисла в комнате. Такая, что слышно было, как тикают старые часы на стене.
Алексей замер. Потом медленно поднялся, подошёл к Кате.
— Правда? — спросил он шёпотом. — Ты не шутишь?
— Не шучу, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Три недели. Я уже к врачу сходила.
Алексей обнял её так крепко, что она пискнула.
— Осторожно! — засмеялась она. — Там же маленький!
— Прости, прости, — забормотал он, но не отпускал. — Господи, Катя... я... я даже не знаю, что сказать...
— Скажи, что рад.
— Я рад. Безумно рад.
Они стояли обнявшись, и оба плакали. А в углу кухни замер Егор.
Он не двигался. Сидел, смотрел на них, и лицо его медленно менялось. От напряжения к неверию. От неверия к пониманию. От понимания — к огромной, всепоглощающей радости.
— Дочка... — выдохнул он. — Катюша... я... дедом буду?
— Дедом, пап, — кивнула Катя, протягивая к нему руки. — Самым лучшим дедом на свете.
Егор встал. Подошёл. Обнял их обоих сразу, прижал к себе.
— Господи, — шептал он. — Господи, спасибо тебе. Я уж и не думал... не надеялся... Внуки...
Он плакал. Мужчина, прошедший стройки, войны, потери, плакал навзрыд, не стесняясь.
— Пап, ну ты чего, — гладила его по спине Катя. — Всё же хорошо.
— Хорошо, — всхлипывал Егор. — Очень хорошо. Просто... счастья много.
Они сидели втроём, обнявшись, и плакали от счастья. А потом Егор вдруг отстранился, вытер слёзы и сказал деловито:
— Так. Надо готовиться. Коляску купить. Кроватку. Пелёнки. Я в этом понимаю, я Катьку растил. Лёха, ты записывай, что надо.
— Записываю, — улыбнулся Алексей.
— И главное, — Егор поднял палец. — Если мальчик — буду учить бетон мешать. Как дед меня учил. Если девочка — тоже научу. В наше время девчонки не хуже мужиков должны уметь.
— Научишь, — согласилась Катя. — Обязательно научишь.
Вечером они открыли бутылку хорошего вина (Кате налили сок) и сидели до полуночи, обсуждая будущее. Каким будет ребёнок. На кого похож. Кем станет.
— Архитектором, конечно, — говорил Алексей.
— Бетонщиком, — возражал Егор. — Это главная профессия.
— А может, художником, как Антоха? — смеялась Катя.
— Кем угодно, — подвёл итог Алексей. — Лишь бы счастливым.
А ночью, когда Катя уснула, он вышел на крышу. Стоял один, смотрел на звёзды и думал о том, как изменилась его жизнь. Ещё год назад он был одинок, циничен, пуст. А теперь у него есть жена. Дом. Друг, ставший отцом. И скоро будет ребёнок.
— Спасибо, — прошептал он кому-то в небо. — Спасибо за всё.
И звёзды мигали в ответ. Словно говорили: пожалуйста. Живи. Люби. Будь счастлив.
На следующее утро новость облетела весь двор. Катя даже не успела никому сказать — тётя Нина, увидев её сияющее лицо и руку на животе, всё поняла сама.
— Ой, девка! — закричала она на весь двор. — Ты что, того? Неужто правда?
Катя покраснела, но кивнула. Тётя Нина всплеснула руками и побежала к Михеичу. Через полчаса во дворе собрался стихийный праздник.
— Это ж какое событие! — причитала тётя Нина, доставая из закромов банки с соленьями. — Первый ребёнок на мануфактуре! Да ещё от таких родителей!
Михеич принёс свой старый фотоаппарат и принялся снимать всё подряд — Катю с Алексеем, Егора, который ходил гоголем, двор, стены, голубей.
— Для истории, — объяснял он. — Потом внукам покажем.
Антоха уже рисовал новый эскиз — детскую площадку, которую обещал спроектировать специально для будущего малыша. С горками, качелями и песочницей в форме старого цеха.
— Чтобы с детства родные стены видел, — говорил он.
Загорский, узнав новость, прислал огромную корзину с детскими вещами — распашонки, ползунки, игрушки. Всё самое лучшее, дорогое.
— Это мой подарок, — сказал он по телефону. — И, если позволите, хочу стать крёстным.
Катя посмотрела на Алексея, тот кивнул.
— Будете, — ответила она. — С удовольствием.
А вечером, когда суета улеглась, Катя, Алексей и Егор снова сидели на кухне. Пили чай с пирожками, которые напекла тётя Нина.
— Знаешь, Лёха, — сказал Егор задумчиво. — Я ведь всю жизнь прожил в этом дворе. Думал, что главное — это работа, стены, память. А теперь понимаю: главное — это жизнь. Которая продолжается.
— Продолжается, — согласился Алексей. — И будет продолжаться.
Катя положила руки на живот.
— Слышите? — спросила она шёпотом.
— Что? — не понял Егор.
— Сердце бьётся. Маленькое. Наше.
Они замерли, прислушиваясь. Им казалось, что они действительно слышат это биение — тихое, но такое сильное.
Биение новой жизни. Которая началась здесь, в этом старом дворе, среди этих стен, этих людей, этой любви.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e