Вера не помнила, сколько они простояли так, обнявшись с Катей. Время остановилось. Был только этот миг — солёный ветер, холодные щёки девочки, её тонкие ручонки, обвившие шею, и счастье, такое огромное, что, казалось, грудь сейчас разорвётся.
— Мама Вера, — шептала Катя ей в ухо. — Я знала, что вы приедете. Я каждый день ждала.
— Я тоже ждала, доченька. Каждый день.
Наконец Иван Степанович подошёл, осторожно тронул Веру за плечо:
— Вера Александровна... Здравствуйте.
Она подняла голову и увидела его глаза. Те самые, о которых столько думала. Серые, с морщинками в уголках, усталые и счастливые одновременно.
— Здравствуйте, Иван Степанович.
Он помог ей встать, подал руку. Ладонь у него была большая, шершавая, тёплая. Вера почувствовала, как по телу разливается тепло, хотя ветер пронизывал до костей.
— Ну, будет вам, — раздался голос Александры Фёдоровны. — На ветру стоять. Простынете. Пошли в дом, там самовар готов.
Александра Фёдоровна смотрела на Веру с такой добротой и теплом, что Вера снова чуть не расплакалась. Она обняла и её.
— Спасибо вам, Александра Фёдоровна. За всё. За письма, за Катю, за... за всё.
— Будет, будет, — смутилась та. — Пошли, пошли.
Дорога от пристани до дома Ивана Степановича шла через весь посёлок. Белокаменка оказалась именно такой, какой Вера её представляла — деревянные дома с резными наличниками, покосившиеся заборы, кривые улочки, запах рыбы и моря. Везде сушились сети, стояли лодки, бродили куры.
Люди выходили из домов, смотрели на Веру, улыбались, кивали. Кто-то кричал:
— Иван, гостей принимаешь?
— Принимаю, — отвечал он. — Свои.
И Вера чувствовала: свои. Здесь всё было своим.
Катя шла рядом, держала за руку и не отпускала ни на секунду. Боялась, что мама Вера исчезнет, как исчезало всё в её жизни.
— А я вам новый рисунок нарисовала, — щебетала она. — Мы с вами, и Иван Степанович, и Александра Фёдоровна, и море. Хотите посмотреть?
— Очень хочу, Катенька.
— А вы надолго приехали?
— Надолго. Очень надолго.
— А насовсем?
Вера посмотрела на Ивана Степановича. Он шёл чуть впереди, широкоплечий, надёжный, и вдруг обернулся, встретился с ней взглядом.
— Может быть, и насовсем, — тихо сказала Вера.
Катя подпрыгнула от радости.
Дом Ивана Степановича оказался большим, крепким, рубленым из толстых брёвен. Внутри пахло смолой, морем и свежим хлебом. Чисто выскобленный пол, русская печь, деревянный стол под вышитой скатертью, на стенах — фотографии в рамках, какие-то инструменты, полка с книгами. На полке Вера сразу заметила те, что присылала. Стояли аккуратно, корешками наружу, явно бережно хранимые.
— Садитесь, Вера Александровна, с дороги, — засуетилась Александра Фёдоровна. — Сейчас чайку налью.
— Давайте я помогу.
— Сидите, сидите. Вы гостья.
Вера села за стол, Катя тут же примостилась рядом, прижалась к ней. Иван Степанович сел напротив, смотрел и улыбался.
— Не верится, — сказал он. — Столько писем, и вот вы здесь.
— Сама не верю, — ответила Вера. — Как во сне.
— А я вас именно такой представлял, — тихо сказал он. — Как увидел на пристани — сразу узнал.
— Какой?
— Тёплой. Доброй. Глаза такие... живые.
Вера покраснела. Александра Фёдоровна, ставя на стол самовар, украдкой вытерла слезу.
— Ну, давайте чай пить, — сказала она. — Чего сидеть-то?
Чай был крепкий, пах травами. Вера пила и чувствовала, как тепло разливается по всему телу. Катя не отходила ни на шаг, то гладила её руку, то поправляла волосы, то просто смотрела.
— Вы ешьте, ешьте, — пододвигала Александра Фёдоровна пирожки, ватрушки, мочёную бруснику. — У нас тут своё, северное. Не Москва.
— Вкусно, — сказала Вера, и это была правда.
После чая Катя потащила её показывать свои рисунки. Их было много — целая стопка. И на каждом — дом, море, солнце и три фигурки: большая, средняя, маленькая.
— Это мы, — объясняла Катя. — Вы, я и Иван Степанович. А это Александра Фёдоровна иногда бывает. А это Егор Фомич, он болеет сейчас, но мы к нему пойдём, да?
— Обязательно пойдём.
Егор Фомич. Вера вспомнила его письма, его мудрые слова, его карту сокровищ. Старый доцент ждал её.
— А можно сейчас к нему? — спросила она.
— Отдохните с дороги, — сказал Иван Степанович. — Успеете. Он никуда не денется.
— Нет, сейчас. Я обещала.
Он не спорил. Взял телогрейку, накинул на плечи:
— Провожу.
Катя тоже увязалась. Они пошли по вечернему посёлку, мимо домов, где зажигались огни, мимо лающей собаки, мимо старой церкви, которую Вера узнала по описаниям.
Дом Егора Фомича стоял на отшибе, маленький, покосившийся, но внутри оказался настоящей сокровищницей. Стены, пол, даже подоконники — всё было заставлено книгами. Старыми, потрёпанными, в кожаных переплётах и бумажных обложках.
Сам хозяин лежал на кровати, укрытый одеялом. Увидев Веру, он попытался приподняться, закашлялся.
— Не надо, не вставайте, — бросилась к нему Вера.
— Вера Александровна... — прошептал он. — Дождался. А я уж думал, не дождусь.
Она взяла его сухую, горячую руку и прижала к щеке.
— Я здесь, Егор Фомич. Я приехала. Спасибо вам за письма. За всё спасибо.
Он смотрел на неё долгим, светлым взглядом и улыбался. А по щекам текли слёзы.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692