ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ
Четыре часа утра. Темнота за окном была абсолютной, только редкие фонари разбавляли черноту одинокими желтыми пятнами. Белка открыла глаза за минуту до того, как в коридоре зажегся свет. Организм привык к режиму, даже когда режим сдвигался на непривычно ранний час.
Она села на диване, прислушиваясь. Из кухни доносились приглушенные звуки — капитан уже хлопотал там, собираясь в дорогу. Рядом зашевелилась Стрелка.
— Встаем? — тихо спросила она.
— Встаем. Сегодня важный день.
Они быстро привели себя в порядок. Туалет, умывание, чистка зубов. Никакой суеты, только четкие, отработанные движения. Кашель еще напоминал о себе, но уже не так сильно — лекарства и отдых делали свое дело.
На кухне их ждал капитан. Он был уже одет в дорожное — удобные штаны, свитер, куртка висела на спинке стула. На столе дымились кружки с чаем и лежали бутерброды.
— Садитесь, перекусим быстро, — сказал он, кивая на стулья. — Времени мало, а показать нужно много.
Они ели молча, быстро, понимая, что каждая минута на счету. Капитан поглядывал на часы, но не торопил — давал им время собраться с мыслями.
— Значит так, — начал он, когда бутерброды были съедены. — Сейчас мы выходим. Я покажу вам ближайшие важные места. Большинство заведений еще закрыто, но вы должны знать, где что находится, когда они откроются, и как туда добираться.
Он достал из кармана небольшой блокнот и ручку.
— Запоминайте или записывайте. Первое — продуктовый магазин. Работает круглосуточно, вот адрес. — Он продиктовал адрес и показал на карте в телефоне. — Отсюда идти пешком минут десять. Если что-то срочное ночью — только туда.
Белка кивнула, мысленно фиксируя маршрут.
— Второе — парикмахерская. — Капитан усмехнулся. — Знаю, вам сейчас не до стрижек, но вдруг захотите привести шерсть в порядок. Открывается в девять утра, вот адрес. Работают хорошо, я там сам стригусь.
Стрелка записала адрес в свой телефон.
— Третье — отделение полиции, где я служу. — Он показал на карте. — Если что-то срочное, идите туда. Назовете мою фамилию, вас проводят к дежурному. Но надеюсь, не понадобится.
Он отпил чай, продолжая:
— Теперь самое важное. Банковские карты. Вы помните, мы оформляли вам именные карты на прошлой неделе. Сегодня я заеду в банк, ускорю процесс. Сказали, что завтра уже можно будет забрать. Они будут на ваши имена, с вашими подписями.
Он достал из бумажника две временные карты, положил на стол.
— Пока пользуйтесь этими. На них уже есть небольшая сумма, я перевел. Номера телефонов ваши у меня есть, если что — переведу еще. Деньги на картах не блокируются, можете тратить на еду и необходимое.
Белка взяла карту, повертела в лапах. Пластик был непривычно гладким, с выбитыми цифрами и ее именем.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что. — Капитан встал. — Теперь главное — запомните маршруты. Я проведу вас сейчас, покажу все на месте. Потом — в аэропорт.
Они оделись — Белка и Стрелка в свои оранжевые комбинезоны, капитан в куртку — и вышли на улицу. Четыре утра встретило их ледяным ветром и редкими фонарями. Город спал.
Капитан вел их пешком, показывая дорогу. Вот продуктовый магазин с яркой вывеской, работающий круглосуточно. Вот парикмахерская, пока еще закрытая, с темными окнами. Вот отделение полиции, где светилось окно дежурки. Белка и Стрелка шли рядом, запоминая повороты, ориентиры, названия улиц.
— Запомнили? — спрашивал капитан после каждого объекта.
— Запомнили, — отвечали они хором.
Через час, когда начало светать, они вернулись к дому. Капитан достал ключи, открыл дверь подъезда.
— Сейчас поедем в аэропорт. Я вызвал такси, оно уже должно быть.
Действительно, через минуту к подъезду подъехала серая "Лада" с шашечками. Капитан открыл заднюю дверь, пропуская Белку и Стрелку внутрь, сел на переднее пассажирское.
Водитель, пожилой мужчина с усами, удивленно уставился на собак в оранжевых комбинезонах, но промолчал — видимо, привык ко всему за годы работы.
Ехали молча. Белка смотрела в окно на просыпающийся город, на редкие машины, на сонные лица людей на остановках. Стрелка сидела рядом, сжимая в лапах свою временную карту и думая о своем.
Аэропорт встретил их гулом, светом и суетой. Капитан вышел из такси, помог выбраться Белке и Стрелке. Они стояли у входа, не зная, что делать дальше.
— Дальше я сам, — сказал капитан. — А вас отвезет домой мой знакомый. — Он кивнул на подъехавшую белую "Шкоду", из которой вышел молодой парень в форме охранника. — Это Коля, мой сосед. Он довезет вас до квартиры.
Коля подошел, поздоровался, с любопытством разглядывая собак.
— Здорово, — сказал он. — Наслышан. Садитесь, отвезу.
Капитан повернулся к Белке и Стрелке. В его глазах было что-то теплое, почти отеческое.
— Ну, девчата, — сказал он. — Я полетел. Держитесь тут. Если что — звоните сразу. Карты у вас, деньги есть, продукты знаете где. Я вернусь через несколько дней.
Он протянул руку — лапу — сначала Белке, потом Стрелке. Пожатие было крепким, ободряющим.
— Спасибо вам за все, — сказала Белка, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Берегите себя там.
— И ты береги подругу, — кивнул капитан на Стрелку. — Она сейчас не в лучшей форме.
Стрелка шагнула вперед, обняла капитана. Это было неловко, но искренне.
— Спасибо, — прошептала она. — За все. И за Пушинку.
— Не за что еще, — ответил капитан, похлопывая ее по спине. — Вот когда привезу ее сюда — тогда и спасибо скажешь.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к входу в аэропорт. Белка и Стрелка смотрели ему вслед, пока он не скрылся за стеклянными дверями.
— Поехали, — сказал Коля, открывая дверь "Шкоды". — Вам отдыхать надо.
Они сели в машину. Коля вел аккуратно, не спеша. Белка смотрела в окно на удаляющийся аэропорт, на взлетающие в небо самолеты. Где-то там, в одном из них, улетал их капитан. Их защитник. Их друг.
Дома они переоделись в толстовки, умылись и легли на диваны. Было всего шесть утра, а день уже казался бесконечным.
— Поспим? — спросила Белка.
— Поспим, — ответила Стрелка.
Они закрыли глаза. Сон пришел быстро — усталость и напряжение последних дней взяли свое.
За окном светало. Город просыпался. А в квартире на диванах спали две собаки в полицейских толстовках, и одной из них снилась дочь, которую она никогда не видела, а другой — щенки, которые ждали ее в Ленинске.
Капитан летел в Турцию. Гришин был там если конечно этот полицейский не приврал... Жизнь продолжалась, и в этой жизни было место надежде.