— Ты почему от меня мужа прячешь? — спросила Света, заглядывая мне в глаза с наглой улыбкой.
Я поперхнулась чаем. Закашлялась так, что искры из глаз. А она сидела на том самом месте, где обычно сидит Игорь, и крутила в пальцах ложечку.
— В смысле — прячу? — выдавила я, вытирая подбородок салфеткой.
— Ну, он же у тебя красавчик, — Света повела плечом, и её блузка чуть сползла, обнажив загорелую ключицу. — А я одинокая женщина. Имею право на охоту.
Я тогда засмеялась. Подумала — шутит. Мы же двадцать лет дружим, с первого курса. Вместе сессию заваливали, вместе плакали из-за парней, вместе искали работу после универа. Света всегда была такой — острой на язык, смешливой, чуть эгоистичной, но по-доброму. А тут вдруг что-то кольнуло.
— Охотиться иди в лес, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — У нас семейный заповедник.
Света хмыкнула, отставила чашку и посмотрела на фотографию на комоде. Там мы с ней в общаге, лет двадцать назад, дуры дурами, с дурацкими причёсками, но счастливые.
— Эх, Анька... а помнишь, как мы мечтали, что у нас всё будет общее? И квартира, и мужья, и дети?
— Это ты мечтала, — буркнула я. — Я всегда хотела только своё.
Она тогда ушла, чмокнув меня в щёку. А у меня в душе остался неприятный осадок, как после невкусного кофе.
====
С Игорем мы живём двенадцать лет. Познакомились на дне рождения у общего друга, и я сразу поняла — вот оно. Он не был красавцем с обложки, но от него веяло такой надёжностью, что хотелось прижаться и не отпускать. Высокий, чуть сутулый, в очках, которые вечно терял. Говорил мало, но каждое слово было по делу. Света тогда сказала: «Скучный он у тебя. С таким состаришься за один год». А я состарилась, но только чуть-чуть, и ни разу не пожалела.
У нас двое детей: Митя, десять лет, серьёзный мальчик с веснушками, и Катька, пять, ураган в юбке. Квартира трёшка в спальном районе, шумная, вечно пахнет то жареной картошкой, то шарлоткой — я люблю печь по выходным. Соседка тётя Зина из пятьдесят второй вечно забегает «на огонёк» и выпрашивает рецепт. Обычная жизнь. Сытая, уютная, немного уставшая.
Света появилась в ней три месяца назад. Она только что развелась во второй раз, и я, как лучшая подруга, позвала её «зализывать раны». Думала, посидим, поговорим, она оттает и пойдёт дальше. А она… осталась.
Сначала это было незаметно. Ну, приходит чаще обычного. Ну, садится поближе к Игорю на диване, когда смотрим кино. Ну, смеётся над его шутками громче всех. Я же не ревнивая, у нас доверие.
Потом началось странное. В соцсетях Света стала комментировать каждое Игорево фото. Поставит смайлик с сердечком под его селфи с удочкой или напишет: «Какой ты у нас сильный!» Я пролистывала ленту и думала: может, это просто дружеское? Она же всегда была такой — открытой, эмоциональной.
Но когда её старенькая «девятка» заглохла прямо у нашего подъезда и она позвонила не в сервис, а Игорю, я насторожилась.
— Игорёк, миленький, посмотри, а? — щебетала она в трубку. — Я тут совсем одна, никого не знаю…
Игорь, конечно, пошёл. Он мужик, у него руки золотые. Я смотрела из окна, как он возится под капотом, а Света стоит рядом, поправляет волосы и наклоняется так, что юбка задирается. В тот день я впервые почувствовала холодок под ложечкой.
— Ну что, завелась? — спросила я, когда Игорь вернулся чумазый, но довольный.
— А то! — он улыбнулся. — Карбюратор подрегулировал. Света звала чай пить, но я отказался.
— Почему?
— Ну… неудобно как-то. Ты же ждёшь.
Я тогда чуть не расплакалась от умиления. Но холодок остался.
====
Дальше — больше. Света стала заходить «на минуточку» вечерами, когда Игорь уже дома. То отвертка ей нужна, то рецепт записать, то просто «мимо шла». Садилась на кухне, пила чай и смотрела на Игоря такими глазами, что мне хотелось её вытолкать в коридор вместе с её духами. А пахло от неё резко, сладко, приторно. Я этот запах уже ненавидела.
Как-то я вернулась из магазина и застала их на кухне вдвоём. Сидят, смеются, чай пьют. Света в моём халате! Моём! Халат старый, махровый, я его ещё со студенчества люблю. Она надела, потому что «пролила на себя компот». Игорь сидел красный, как рак.
— Ань, привет! — Света вскочила, запахивая полы. — Я тут случайно… Сейчас переоденусь.
Она ушла в ванную, а я посмотрела на Игоря. Он отвёл глаза.
— Что случилось? — спросила я тихо.
— Да ничего, Ань. Правда. Она компот пролила, я дал халат.
— Мой халат.
— Ну твой. Я не подумал.
Я промолчала. Но внутри всё кипело. Вечером, когда дети уснули, я залезла в карман его куртки — сама не знаю зачем. Просто рука потянулась. И нашла записку. Мятую, на клочке бумаги, Светиным почерком: «Спасибо за вчера, ты чудо!»
У меня сердце остановилось.
Я села на пол в прихожей и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал. «Вчера» они что-то делали? Он же вчера был на работе, потом дома… Или нет? Я уже ничего не соображала.
Записку я сунула обратно. Игорю ничего не сказала. Решила подождать, понаблюдать.
А наблюдать было за чем. Света теперь звонила ему по любому поводу. То посоветуйся, то подвези, то просто «как дела?». Игорь отвечал коротко, но вежливо. Я видела, что он не понимает, к чему всё идёт. А я понимала. И это было хуже всего.
====
Через неделю я не выдержала. Вечером, когда дети уснули, я выложила записку на стол.
— Что это? — спросила я, глядя Игорю в глаза.
Он взял, повертел, прочитал.
— И что это?
— Это было в кармане твоей куртки.
— Ты лазишь по карманам?
— Игорь, не уводи разговор. Что это?
Он вздохнул, снял очки, протёр их.
— Ань, наверное она мне сунула, когда я ей машину чинил. Я даже не видел.
— А «спасибо за вчера»? Что было вчера?
— Вчера я ей резину поменял. Она приехала, я поменял. Всё. Ничего не было, Аня.
Я смотрела на него и видела — он не врёт. Игорь врать не умеет, у него уши краснеют. Сейчас уши были обычные.
— А зачем она всё время приходит? — голос мой дрогнул.
Игорь подошёл, обнял меня. От него пахло домом и чуть-чуть бензином — после гаража.
— Ань, я дурак, что ли? Ты у меня одна. И дети. А Света… ну, одинокая она. Завидует, наверное. Но мне, кроме тебя, никто не нужен.
Я уткнулась ему в плечо и разревелась. Он гладил меня по голове и шептал: «Дурочка моя, ну что ты…» И я почти поверила, что всё наладится. Почти.
====
Но на душе скребли кошки. Я решила проверить. Позвонила маме и сказала, что приеду с ночёвкой. Мама живёт в соседнем городе, два часа на электричке. Собрала сумку, поцеловала детей, велела слушаться папу и уехала.
А сама вернулась вечером. Тем же поездом, только обратно. Шла от станции пешком, смотрела на знакомые дома, слушала, как где-то лает собака, а в соседнем дворе парни играют в футбол. Ноги не слушались, сердце колотилось.
Подхожу к подъезду — и вижу её. Света стоит у двери с тортом в руках. В красивом платье, на каблуках, волосы распущены. Стоит и жмёт на домофон.
Я замерла за углом. Слышу — открыли. Она шагнула в подъезд. Я подождала минут пять и зашла. Лифт гудел, поднимаясь на наш пятый. Я пошла пешком, чтобы не шуметь.
На лестничной клетке тихо. Света стоит у нашей двери и держится за ручку, но не заходит. Толкнула — закрыто. Я вышла из-за угла.
— Света.
Она вздрогнула, обернулась. Лицо перекосилось — испуг, потом виноватая улыбка.
— Аня? Ты… ты же уехала?
— Вернулась. А ты что здесь делаешь?
— Я… — она мямлила, теребя коробку. — Я к тебе пришла. Торт вот купила. Думала, посидим, поговорим…
Я открыла дверь. В прихожей горел свет, из комнаты доносился голос телевизора — Митя с Катей смотрели мультики. Игорь выглянул на секунду, увидел нас обеих, удивлённо приподнял бровь, но ничего не спросил — только кивнул и снова скрылся в детской. Оттуда послышался его голос: «Так, мелюзга, чистить зубы и спать!» — и привычный топот детских ног.
— Проходи на кухню, — сказала я Свете, снимая куртку.
Она шла за мной, прижимая к груди свой магазинный торт, и я чувствовала за спиной этот её сладкий, приторный запах. На кухне я поставила чайник, достала свою шарлотку, которую испекла ещё утром. Света положила свой «Наполеон» на стол. Мы сидели напротив друг друга, как двадцать лет назад, только всё было по-другому.
Из коридора донеслось: «Ма-ам, папа говорит, что мы уже большие и можем сами! А я хочу, чтобы ты меня поцеловала!» — Катька в пижаме вбежала на кухню, повисла у меня на шее, чмокнула в щёку и тут же умчалась обратно, даже не взглянув на Свету.
— Рассказывай, — сказала я, когда детский топот затих...
И она рассказала.
Что последний брак выбил её из колеи. Что ей сорок лет, ни семьи, ни детей, а у меня всё есть. Что она завидовала, страшно завидовала. И решила: а почему бы не попробовать? Может, Игорь просто не знает, что бывает другая жизнь? Она пыталась ему понравиться: писала, звонила, приходила, даже халат мой надела, чтобы выглядеть «домашней». А он… он её не видел. Совсем.
— Понимаешь, Аня,— Света смотрела в чашку. — Он на меня смотрел как на пустое место. Я с ним заигрываю — он не понимает. Или делает вид, что не понимает. Я сегодня пришла, думала, ну вот, он один… А он дверь не открыл. Сказал: «Аня уехала, приходи завтра». И всё. Я полчаса стояла на улице, как дура.
Она заплакала. Я смотрела на неё и не знала, что чувствовать. Жалость? Злость? Боль?
— А записка? — спросила я. — «Спасибо за вчера»?
— Это я дура, — всхлипнула Света. — Хотела, чтобы он обратил внимание. Сунула в карман, думала, он прочтёт, заинтересуется. А он даже не заметил.
Я молчала. За окном шумел вечерний город, где-то хлопнула дверь, тётя Зина выгуливала своего мопса. Обычная жизнь. Моя жизнь.
— Прости меня, Ань, — Света подняла глаза. — Я дура. Я больше не буду. Я уеду, исчезну…
— Куда ты уедешь? — вздохнула я. — Ты же здесь живёшь.
Я встала, подошла к комоду, взяла ту самую старую фотографию. Мы с ней в общаге, смешные, с дурацкими причёсками, но такие счастливые.
— Помнишь, как мы мечтали? — спросила я. — Что мы будем подругами на всю жизнь. А ты хотела моего мужа отнять. Это по-нашему, по-дружески?
Света опустила голову.
— Я не хотела отнять… я хотела хоть кусочек твоего счастья отломить. Думала, если у меня будет такой муж, я тоже стану счастливой. А теперь понимаю — не в муже дело. Во мне дело.
Мы долго сидели молча. Потом я налила ещё чаю. Шарлотка оказалась вкуснее «Наполеона».
====
Прошло полгода. Света изредка звонит, мы иногда встречаемся в кафе. Но той близости, что была, уже нет. Я её простила — не за неё, за себя. Чтобы не носить камень за пазухой.
Игорь так и не узнал всех подробностей. Я ему сказала, что мы поговорили и Света больше не будет мешать. Он кивнул и забыл. Мужчины вообще быстро забывают то, что не касается футбола и машины.
Но с этого времени мы стали ближе друг к другу, чаще проводим время все вместе, гуляем с детьми и ходим в кино. Мне очень нравится, когда он обнимает меня и шепчет: «Хорошо, когда ты рядом». Я молчу и улыбаюсь.
Он даже не представляет, как близко всё было к пропасти. Но это и не важно. Важно, что мы — есть!
====
Впереди много интересных историй. Буду рада комментариям!
Поддержите меня - поставьте лайк!
Подписаться на канал
====
Рекомендуем почитать