Белка и Стрелка в РоссииГЛАВА ДЕСЯТАЯ/ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ
Три часа ночи. Глубокая, вязкая тишина опустилась на квартиру капитана, но для Стрелки это была не тишина покоя, а тишина одиночества и бесконечных мыслей. Она лежала на диване, уставившись в темноту, и перед её внутренним взором снова и снова проходили одни и те же картины.
Пушинка. Её дочь, которую она никогда не видела. Щенок, которого забрали у неё сразу после отъёма, ещё до того, как она успела запомнить запах её шерсти, тепло её маленького тельца, звук её голоса. Годы тренировок, полётов, службы — всё это время где-то там, в неизвестности, жила частичка её самой. Жила? Была ли она жива всё это время? А теперь, когда выяснилось, что она в Турции, в больнице, задержанная местной полицией... Что она думает? Знает ли она, кто её мать? Помнит ли что-то? И главное — простит ли?
— За что ей меня прощать? — прошептала Стрелка в темноту. — Я же не сама отдала. У меня забрали. Я даже не знала, куда... Но она-то этого не знает. Для неё я просто та, кто бросил.
Она перевернулась на другой бок, но мысли не отпускали. Что, если Пушинка ненавидит её? Что, если откажется встречаться? Что, если слишком поздно, и та уже взрослая, самостоятельная, и ей всё равно?
— Узнает ли она меня? — шептала Стрелка. — Захочет ли узнать?
Рядом, на соседнем диване, зашевелилась Белка. Она спала чутко, и беспокойство подруги пробилось сквозь сон. Она приподнялась на локте, всмотрелась в темноту.
— Стрелка? — тихо позвала она. — Ты не спишь?
— Нет, — так же тихо ответила Стрелка. — Не могу.
Белка села, накинула одеяло на плечи и, стараясь не шуметь, пересела на край дивана подруги.
— Всё о ней думаешь? — спросила она, кладя лапу на плечо Стрелки.
— Всё о ней. — Голос Стрелки дрогнул. — Боюсь, Белка. Боюсь, что она не захочет меня знать. Боюсь, что она ненавидит. Боюсь, что слишком поздно.
Белка вздохнула, прижалась к подруге.
— Слушай, — начала она мягко. — Ты помнишь моего Пушка? Того щенка, которого у меня забрали? Того, которого потом подарили американскому президенту?
— Помню, — тихо ответила Стрелка. — Ты рассказывала.
— Так вот, — продолжала Белка. — Я тоже много лет не знала, где он, что с ним. А потом, когда мы уже были в отряде, он приезжал. На каникулы. Представляешь? Прилетел из Америки, чтобы увидеть меня. Он не злился. Он понимал, что это не моя вина, что так сложились обстоятельства. Он просто хотел увидеть свою мать.
Она помолчала, вспоминая ту встречу.
— Он был уже взрослый, большой. Говорил с лёгким акцентом, но по-русски чисто. Мы сидели в парке, ели мороженое, и он рассказывал про Белый дом, про свою жизнь. Он не винил меня. Ни секунды.
Стрелка повернула голову, вглядываясь в лицо подруги.
— Правда?
— Правда. — Белка улыбнулась. — И твоя Пушинка, если она выросла такой же, как мой Пушок, тоже поймёт. Она же не знает всех этих бюрократических подробностей, всех этих "передана на попечение", "дальнейшая судьба не отслеживалась". Для неё ты просто мама, которая была вынуждена расстаться с ней. И если у неё есть сердце — а я уверена, что есть, — она простит.
Сзади послышался скрип кровати, а потом шаги. Капитан Иванов, разбуженный негромкими голосами, появился в дверях гостиной. Он был в трусах и майке, взлохмаченный, но глаза уже открытые, понимающие.
— Опять разговоры в ночи? — спросил он негромко, подходя к диванам. Увидев выражение морды Стрелки, тяжело вздохнул. — Всё о Пушинке?
Стрелка кивнула.
Капитан почесал затылок, потом вдруг хмыкнул.
— Знаете, я в школе историю учил. И там был такой момент... про вашу, кстати, историю. Про то, как щенка Стрелки — Пушинку — американскому президенту подарили. И про Пушка, сына Белки, тоже. — Он покачал головой. — Ну и мутная история с этими вашими щенками. Люди в прошлом, конечно, учудили. Раздарили, потеряли, забыли... А теперь вы тут сидите, переживаете.
Он присел на корточки рядом с диваном, посмотрел на Стрелку.
— Слушай, я понимаю, что словами тут не поможешь. Но надеюсь, что всё будет хорошо. И Пушинка, когда узнает всю правду, не будет сердиться на мать из-за действий людей в прошлом. Так же, как и Пушок не сердится на Белку.
Стрелка всхлипнула.
— А если не узнает? Если не захочет?
— Захочет, — твёрдо сказал капитан. — Я в это верю. А теперь давайте спать. Завтра новый день.
Он ушёл, оставив их вдвоём. Белка принесла с кухни кружку чая — капитан успел поставить чайник, пока шёл, — и протянула Стрелке.
— Попей. Тёплое успокаивает.
Стрелка взяла кружку дрожащими лапами, отпила. Чай был сладким, с мятой — капитан знал, что делал.
Они сидели так долго. Стрелка пила чай, Белка молча держала её за плечо. Ночная тьма за окном постепенно начала сереть, приближая рассвет.
— Ложись, — сказала наконец Белка. — Попробуй уснуть. Я рядом.
Стрелка кивнула, допила чай, поставила кружку на пол и легла. Долго ворочалась, бормоча что-то неразборчивое, но в конце концов сон сморил её. Она затихла, только губы иногда шевелились, произнося имя.
Белка ещё посидела рядом, глядя на спящую подругу, потом вернулась на свой диван и провалилась в тревожный, но всё же сон.
---
Утро наступило в шесть часов. Ровно, как по будильнику, хотя никто его не заводил. Организм привык к режиму, и даже после бессонной ночи просыпался вовремя.
Стрелка открыла глаза и первым делом села на диване, свесив задние лапы. Мысли о Пушинке снова нахлынули, тяжёлые и липкие. Она сидела так несколько минут, глядя в одну точку, не в силах пошевелиться.
— Доброе утро, — раздался голос Белки. — Как ты?
— Доброе, — тихо ответила Стрелка. — Нормально. Всё думаю.
Белка подошла, села рядом.
— Понимаю. Но давай сегодня постараемся отвлечься. Капитан говорил про выходной. Может, куда-нибудь съездим?
Из спальни вышел капитан, уже одетый в гражданское — джинсы и свитер.
— Доброе, девочки. Слышал просьбу. — Он улыбнулся. — Сегодня у нас дежурный выходной. То есть официально мы не на службе, но если вызовут — надо будет явиться. Поэтому предлагаю не сидеть в четырёх стенах, а махнуть на природу. В лесопарк. Шашлыки пожарим, воздухом подышим.
Они переглянулись. Шашлыки? На природе? После всех этих дней в четырёх стенах это звучало как рай.
— А можно? — осторожно спросила Белка.
— Можно и нужно, — твёрдо сказал капитан. — Собирайтесь. Сначала завтрак, потом в магазин за продуктами, и в путь.
Завтрак прошёл быстро. Каша, чай, бутерброды. Потом капитан достал список и начал диктовать, что нужно купить. Белка и Стрелка слушали внимательно, запоминая.
— Мясо для шашлыка, уголь, мангал — это я беру на себя, — говорил капитан. — А вы, девчата, поможете с остальным: овощи, зелень, вода, салфетки. И что-нибудь сладкое, для настроения.
Через час они уже стояли в супермаркете. Белка и Стрелка в своих оранжевых комбинезонах — форму решили не надевать, чтобы не привлекать лишнего внимания на природе, — бродили между стеллажами, складывая в тележку помидоры, огурцы, зелень, бутылки с водой. Капитан отправился за мясом.
Люди оборачивались, узнавали, но вели себя сдержанно. Кто-то улыбался, кто-то кивал, кто-то доставал телефон, чтобы сфотографировать, но никто не приставал с расспросами. Сказывалась привычка к звёздам — в Казани уже знали, что тут живут знаменитые собаки-космонавты.
На кассе самообслуживания они снова отработали слаженно: Белка сканировала товары, Стрелка укладывала в пакеты. Капитан расплатился картой, и они вышли на парковку.
В лесопарк ехали около часа. Капитан выбрал живописное место у небольшого озера, окружённого соснами. Снег здесь уже почти стаял, только кое-где белели остатки сугробов. Воздух был чистым, холодным, пахло хвоей и сыростью.
— Красота, — выдохнула Белка, выходя из машины.
— Да, — согласилась Стрелка. — Совсем как в Ленинске весной.
Капитан достал из багажника мангал, пакет с углём, складные стулья и столик. Белка и Стрелка помогали разгружать, таская пакеты с продуктами к выбранному месту.
Пока капитан разжигал мангал, они нарезали овощи для салата. Стрелка орудовала ножом лапой — удивительно, но навык не растерялся за годы, хотя на станции они пользовались только специальными приборами. Белка раскладывала на столике тарелки, стаканы, салфетки.
— Ну что, девчата, — сказал капитан, когда уголь прогорел и появились первые угли. — Насаживаем мясо и жарим. Кто хочет попробовать себя в роли шашлычника?
— Я попробую, — вызвалась Стрелка.
Она взяла шампур в лапу — неловко, но уверенно — и начала нанизывать куски мяса, чередуя с луком. Белка помогала, подавая ей продукты. Капитан подсказывал, как лучше, но в основном предоставлял им свободу.
Когда шампуры были готовы, Стрелка водрузила их на мангал. Запахло жареным мясом, дымком, настоящим пикником. Белка разложила салат по тарелкам, налила всем воды.
— За удачный выходной! — поднял стакан капитан.
— За удачный выходной! — поддержали они.
Шашлык получился отличным. Мясо было мягким, сочным, с лёгким запахом дыма. Белка и Стрелка ели с удовольствием, забыв на время о всех тревогах. Капитан рассказывал истории из своей службы, смешные и не очень. Они смеялись, болтали, просто наслаждались моментом.
Люди, гулявшие по парку, подходили, узнавали, просили сфотографироваться. Белка и Стрелка не отказывали — позировали, улыбались, иногда даже шутили. Кто-то принёс им в подарок коробку конфет, кто-то — пакет с фруктами. Все были дружелюбны, никто не лез с назойливыми вопросами.
— Как же здесь хорошо, — сказала Белка, когда они остались одни. — Давно так не отдыхала.
— Да, — кивнула Стрелка. — Спасибо вам, капитан.
— Не за что, — отмахнулся он. — Вы заслужили.
Солнце клонилось к закату, когда капитан начал собирать вещи. Они затушили мангал, упаковали остатки еды, погрузили всё в машину. Вечер обещал быть спокойным.
Но когда они уже подъезжали к городу, зазвонил телефон капитана. Он взглянул на экран — дежурный.
— Иванов, слушаю, — ответил он.
По мере того как он слушал, лицо его менялось. Сначала удивление, потом сосредоточенность, потом что-то похожее на грусть. Он коротко отвечал: "Понял", "Принято", "Есть".
Положил трубку и долго молчал, глядя на дорогу.
— Что случилось? — осторожно спросила Белка.
Капитан вздохнул, посмотрел на них в зеркало заднего вида.
— Звонили из МВД. Пришёл приказ. Я должен вылететь в Турцию. Завтра.
В машине повисла тишина.
— Зачем? — прошептала Стрелка, хотя уже догадывалась.
— Нужно взять образец ДНК у тебя, Стрелка, и доставить его в турецкую больницу, где сейчас находится Пушинка. — Он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Её задержала местная полиция после того, как врачи вызвали их из-за сомнений в документах. Сейчас она в КПЗ, до выяснения личности. Им нужно подтверждение родства. А руководство выбрало меня.
Стрелка побледнела. Белка придвинулась к ней, обняла.
— Ты летишь к ней, — сказала она тихо. — Ты увидишь её.
— Но вы останетесь здесь, — голос Стрелки дрогнул. — Одни. В чужой стране. Без меня.
— Мы справимся, — твёрдо сказала Белка. — А ты должна лететь. Это твой шанс.
Капитан припарковался у подъезда, заглушил двигатель и повернулся к ним.
— Слушайте, девчата. Завтра мы встанем пораньше. Я покажу вам ближайшие места, где можно поесть, где магазины, где отделение полиции, если что. Оставлю контакты, деньги, всё, что нужно. Вы не одни — у вас есть телефоны, вы можете звонить мне в любое время. А я полечу, сделаю это дело и вернусь. С Пушинкой или без неё, но вернусь.
Он похлопал их по плечу — сначала Стрелку, потом Белку.
— Держитесь. Всё будет хорошо.
Они поднялись в квартиру. Вечер прошёл в тихой, грустной суете. Капитан собирал документы, проверял билеты, звонил в консульство. Белка и Стрелка сидели на кухне, пили чай и молчали. Каждая думала о своём.
Белка думала о Пушке. О том, что он был в Белом доме, а потом исчез. Где он сейчас? Жив ли? Вспоминает ли её? Она знала, что он приезжал один раз, на каникулы, ещё когда она была в отряде. А потом — тишина. Может, тоже где-то застрял в этой бюрократической машине? Может, тоже ждёт, когда мать его найдёт?
Стрелка думала о Пушинке. О том, что завтра капитан полетит к ней, возьмёт ДНК, и через несколько дней станет известно — точно ли это её дочь. А если да — что дальше? Захочет ли она встретиться? Сможет ли простить?
— Ложись спать, — мягко сказала Белка. — Завтра рано вставать. И завтра важный день.
Стрелка кивнула, допила чай и пошла на диван. Долго ворочалась, но в конце концов сон сморил и её.
Белка ещё посидела на кухне, глядя в темноту за окном. Потом тоже легла, прислушиваясь к дыханию подруги и шагам капитана, собирающего чемодан.
Ночь обещала быть короткой.