… Во времена правления Павла Первого (и последнего, как выяснилось впоследствии) карточных игроков гоняли в хвост и в гриву. Полиции предоставили право буквально вламываться в дома, где предположительно велась игра, и арестовывать участников сборища. Сам Павел с ума сходил по шахматам и предлагал играть едва ли не каждому встречному-поперечному. На эту тему даже сохранился исторический анекдот.
В Зимний дворец как-то раз привели «особо опасного» политического заключённого, чтобы император лично определил его судьбу. Едва арестант предстал пред ясны очи императора, тот задал вопрос: «В шахматы играешь?». «Да», - виновато вздохнул расшатыватель державных скреп. «Давай сыграем!» - предложил радостно Павел, и заключённый согласился (а куда бы он, бедолага, делся!). Невзирая на многолетний шахматный опыт, царь проиграл три партии кряду. «Такой замечательный шахматист не может быть преступником, - вынес он вердикт. – Отпустить на свободу!».
Павловское ужесточение законов об азартных играх только подстегнуло интерес к картам, ибо запретный плод сладок. Ещё ярче эта аксиома проявилась при следующем императоре – Александре Первом. «Благословенный» самодержец недолго думая выпустил указ «об истреблении непозволительных карточных игр» с весьма морализаторским содержанием. В частности там говорилось, что «толпа бесчестных хищников, с хладнокровием обдумав разорение целых фамилий, одним ударом исторгает из рук неопытных юношей достояние предков, веками службы и трудов уготованное» (цитата из книги М. И. Пыляева «Азартные игры в старину»). Всех уличённых в запрещённом времяпрепровождении велено было брать под стражу и передавать суду.
Игорных домов в городах на пару лет вроде бы поубавилось, зато игра в общественных заведениях расцвела пышней, чем куст чайной розы при достаточной подкормке азотом, фосфором, калием, навозом и компостом. Особенно отличилась в этом отношении Петергофская дорога. Движуха на ней была – как сейчас на трассе М5: в Стрельне и Петергофе размещались гвардейские полки, ездить в столицу офицерам без разрешения великого князя не разрешалось, а подписанные дозволения проверялись на подлинность на местной заставе. Вследствие этого и почтовые станции, и трактиры близ тракта круглосуточно были набиты военными – любителями «потеть на листве» и «сушить хрусталь» (тогдашние синонимы выражения «играть в карты»). В «Красном кабачке», который держала дородная немка-маркитантка, увешанная медалями и крестами пуще Леонида Ильича Брежнева, велись особо ожесточённые карточные бои. Завсегдатаи рассказывали, что каждую ночь на полу в углах комнат скапливалось так много карт, что поутру их выгребали лопатами и вывозили возами.
Но не одни трактиры становились прибежищами картёжников. Частенько неприметная, полуразвалившаяся избушка на курьих ножках с престарелыми, сморщенными как забытое в холодильнике яблоко хозяевами, притулившаяся у проезжей дороги, внутри являла собой почти что дворец Шамаханской царицы. Прогнившие половицы застилали персидские ковры, покосившиеся стены скрывали французские шёлково-шерстяные ковры Савонери; скрипучая, никогда не закрывавшаяся дверь была завешена гобеленом, лавки покрыты красным сукном, а на простом деревянном столе красовался серебряный чайный сервиз. В таинственной полутьме в самом углу горничной стояла обыкновенно кровать, на которой томно возлежала какая-нибудь Изабелла или Медея – юная или по крайней мере нестарая красавица, чьи прелести хорошо просматривались сквозь легкое кружевное одеяние. То была интимная приятельница очередного удачливого шулера, посвящённая во все таинства карточной игры. О таких девицах поётся в романсе:
Грек из Одессы и жид из Варшавы,
Юный корнет и седой генерал,
Всякий искал в ней любви и забавы
И на груди у нее засыпал…
Сон случайных любовников прелестных дев был сладок, но пробуждение чаще всего горько, как отвар полыни. Наутро обнаруживалось, что доблестный защитник Отечества, подогретый страстью и несколькими бокалами шампанского, намедни проиграл все свои сбережения, и хорошо ещё, если дело не дошло до родового имения.
Как часто искушённые в карточной игре дамы искушали неопытных игроков!
Джон Эверетт Милле. «Червы и козыри», 1872 г
У вас сложилось впечатление, что картёжниками в начале XIX столетия становились одни лишь военные? Ничуть не бывало! И мещане, и купцы, и дворяне, познавшие вкус лёгкого обогащения ещё в XVIII веке, продолжали встречаться за карточными столами, где бы эта мебель ни стояла. Последние так же часто, как люди без генеалогического древа высотой с эквалипт и толщиной с баобаб, становились жертвами шулеров. Тому пример – история Алексея Николаича Голицына, сына обер-гофмаршала Екатерины II, князя Николая Михайловича. Человек он, скажем прямо, был оооооооооооооочень своеобразный: кучерам ежедневно отпускал шампанское, гостям дома давал прикурить от зажжённых крупных купюр, а извозчикам бросал золотые монеты из окна, как старушки бросают корм голубям, чтоб приманить. Но даже при таком расточительстве этот самодур не ожидал, что почти всё его богатство – 24 000 душ крестьян плюс поместье – перейдёт во владение случайного партнёра по картам. Кто же был сей коварный субъект?
Разрешите представить: парижский авантюрист по фамилии Дюкро, более известный в России под псевдонимом Перрен, выдававший себя за бедного эмигранта, который потерял состояние, веру в человечество и две пары чулок в годы Великой французской революции. Пройдоха держал несколько квартир в разных районах Москвы и не менее двух десятков пособников обоего пола. Когда дело наконец дошло до арестов и допросов, хозяйка одной из жилплощадей мадам Пике показала: некоторые посетители никогда не встречались друг с другом и виделись только с господином Перреном, а на огонёк часто залетали ночные бабочки с такими привычками, о которых даже искушённая в тонкостях половых отношений матрона вслух говорить отказалась. При обыске её квартиры среди имущества Дюкро жандармы обнаружили небольшую, но со знанием дела оборудованную лабораторию с полным набором известных на тот момент физических инструментов, несколько сотен книг по алхимии, магии и астрологии, пару десятков тетрадей с рецептами сохранения красоты, возврата ушедшей молодости, восстановления угасших сил, возбуждения сердечной привязанности, а также бесчисленное количество склянок, пузырьков, пробирок с разными настойками и экстрактами невыясненного назначения. Чуем, у вас на языке уже вертится вопрос: «И при чём тут карты?». Очень даже при чём! Повязали Перрена не за всё вышеперечисленное, а за найденные в тюфяках (фу, как банально!) колоды краплёных карт и фальшивой зерни. Как «что такое зернь»? Бегом читать первую статью из карточной серии! (Ссылка)
Именно этот многознающий, хитроумный и трудноуловимый Перрен и умудрился вытянуть у Алексея Голицына несколько сот тысяч. Потеря могла быть меньше, но подвёл обычай прописывать сумму в векселях не словами, а цифрами. Мошенники пользовались этим недочётом, добавляя по нулю, а то и по два, и по три к каждому числу на ценной бумаге. Промотав от отчаяния и остатки состояния, Голицын перешёл на иждивение своих племянников – светлейших князей Меншиковых и князей Гагариных. Впрочем, присутствия духа бывший картёжник не потерял: по воспоминаниям князя Вяземского, он и в пожилом возрасте «братался с молодежью и разделял её невинные и винные проказы».
В российской когорте шулеров XIX века вообще было много изобретательных людей, и вот вам ещё одно подтверждение. В двадцатые годы на всю страну прославился некий Чивеничи, в прошлом кавалерист, которому быстро прискучила военная служба со всеми её ограничениями. Куда интереснее (да и выгоднее!) было жить игрой в карты, меной и продажей лошадей. О чистоте совершаемых этим хватом сделок можно только догадываться, но на обмане он ни разу пойман не был... пока не решил замахнуться на крупную добычу.
19 ноября 1824 года в Петербурге произошло самое страшное за всю историю города наводнение. Нева поднялась на рекордные 4,21 м и выплеснулась из берегов, как закипевшая молочная каша. Только вот кричать «Горшочек, не вари!» разбушевавшейся реке было бесполезно. Стихия ещё бушевала, когда и городские власти в полном составе, и сам Александр I принялись ломать голову, как поскорее восстановить великолепие столицы после разрушений. Всеобщей суматохой и решил воспользоваться Чивеничи. Он сочинил Высочайший рескрипт от имени императора на имя знаменитого московского богача Сивениуса, в котором распорядился выдать его величеству ссуду на полмиллиона ассигнациями. Деньги якобы должны были пойти на нужды пострадавшим от потопа. Требуемую сумму «Александр Первый» предписывал вручить Чивеничи. Но этого прохвосту показалось мало. Следующим пунктом рескрипта была просьба «царя» выдать указанному доверенному лицу ещё и драгоценную жемчужину, равных которой не сыскалось бы в целом мире, «для того, чтобы показать её заграничным августейшим особам». В довершение ко всему Сивениусу предписывалось хранить молчание касательно финансовой операции государственной важности.
Надо ли говорить, что московский нувориш почувствовал себя польщённым вниманием столь высокопоставленного лица? «Сивериус – это вам не какой-нибудь выскочка-скоробогач! Это птица высокого полёта – сам император у него одалживается!» - стоя перед зеркалом в золотой раме, разглагольствовал заимодавец, у которого из-за накопленного денежного жирка явно атрофировалась интуиция. А что же Чивеничи – должно быть, в 24 часа удрал за рубеж? Ничего похожего! Обнаглевший шулер после получения 500 000 рублей подался в столицу, где с ходу предложил руку и сердце некой обворожительной особе, а по совместительству классной даме Смольного монастыря и любимице покойной императрицы Марии Фёдоровны. Возможно, после свадьбы плут вместе с новоприобретённой спутницей жизни всё-таки дёрнул бы куда-нибудь в Ниццу или Цюрих, но его обман нечаянно был открыт Московским Военным генерал-губернатором князем Голицыным. Больно уж подозрительным показались чиновнику и сам факт обращения императора к набобу с большими средствами, но без имени, и почерк, коим был писан рескрипт, и особенно подпись мнимого Александра, которую регулярно распекаемый за мелкие недочёты начальник старой столицы знал во всех деталях и мог бы воспроизвести даже левой рукой со страшного бодуна.
Как только известие о мошенничестве было доставлено в Петербург, Чивеничи арестовали и водворили в Петропавловскую крепость, конфисковав у него имущество Сивериуса. Несколькими годами позже, в 1826-м, махинатор вместе с женой был изгнан в Турцию, где, по слухам, затеял очередную сомнительную финансовую комбинацию, был пойман и казнён.
Ну что, хватит на сегодня разговоров о картах и шулерах? Пожалуй, что так. В завершение беседы подскажем вам место, где всегда играют по-честному. Да-да, это мы на себя так скромно намекаем! В «Любимой типографии» за свои деньги (кстати, не очень большие) вы гарантированно получите любую полиграфическую продукцию – от комплекта визиток и оригинальной открытки до кружки с уникальным декором и колоды карт, напечатанной по вашему макету.
Заглядывайте почаще к нам в блог – обещаем регулярно публиковать что-нибудь интересное. Будьте здоровы и почаще улыбайтесь, ведь с серьёзным лицом делаются самые большие глупости.
До встречи на нашем сайте или в реале!