— Я подаю на развод, Любовь. Но жить с моей новой женой мы будем тут, в твоей квартире, — радостно потирал руки Валерий, глядя на супругу с видом победителя вселенской лотереи.
Любовь Ивановна, женщина пятидесяти шести лет, обладающая железобетонной психикой и взглядом рентгеновского аппарата, замерла с кухонным полотенцем в руках. Она как раз вытирала со стола крошки от печенья и мысленно прикидывала, стоит ли завтра брать по акции сыр за пятьсот рублей или обойтись творожным. Новость о разводе в эту финансовую смету как-то не вписывалась, но и эффекта разорвавшейся бомбы не произвела.
— Огласите весь список, пожалуйста, — спокойно произнесла она, присаживаясь на табуретку. — С кем жить? Где жить?
Валерий, мужчина пятидесяти восьми лет, чья фигура давно приобрела форму солидного такого, основательного кабачка, гордо выпятил грудь. Он явно репетировал эту речь перед зеркалом.
— С Миланой. Ей двадцать пять, она флорист и тонко чувствующая натура. А жить мы будем здесь, в этой самой трехкомнатной квартире. Я, между прочим, консультировался на юридических форумах! — Валерий поднял указательный палец к потолку, словно призывая в свидетели самого министра юстиции. — Да, квартира приватизирована на тебя. Но в девяносто восьмом году я написал отказ от приватизации в твою пользу! А значит, по закону, я имею право пожизненного проживания! Мои метры — где хочу, там и сплю. А Милана будет приходить ко мне в гости. Закон разрешает гостям находиться с восьми утра до одиннадцати вечера. А ночевать… ну, что-нибудь придумаем. В конце концов, мы разделим лицевые счета, я врежу замок в спальню, и будем жить как соседи. Не нравится — выкупай мою долю или продавай свою за копейки!
Любовь Ивановна молча слушала этот фонтан красноречия. «Седина в бороду, бес в ребро, а здравый смысл — в бессрочный отпуск», — философски подумала она.
Вы только вдумайтесь в эту логику! Наш человек готов годами не платить за коммуналку, стрелять у жены до зарплаты на бензин, но как только дело касается «законных прав» на чужой жилплощади — в нем просыпается академик права. Валерий годами жил на всем готовеньком. Квартплата, покупка продуктов, покупка ему же зимних ботинок — всё это незаметно лежало на плечах Любови Ивановны. А теперь этот непризнанный гений юриспруденции решил устроить ей коммунальный рай с флористкой.
— Валера, — Любовь Ивановна аккуратно сложила полотенце. — А кушать ваша тонко чувствующая натура тоже за мой счет будет? Или вы перейдете на подножный корм? Цветочные лепестки там, роса…
— Не утрируй! — отмахнулся муж, проигнорировав сарказм. — Питаться мы будем раздельно. У нас с Милашей сейчас сложный период ухаживаний. Кино, кафе, выставки… Сама понимаешь, одни расходы. Кстати, Люба, за свет в этом месяце заплати ты, ладно? Ты же телевизор по вечерам смотришь, а я почти не бываю. И это… я там с кредитки твоей снял тридцать тысяч, Милане на телефон не хватало. С получки отдам! Ну, или зачтем в счет аренды моих квадратных метров.
«Картина маслом», — усмехнулась про себя Любовь Ивановна. Высокие чувства на фоне неоплаченной квитанции за свет.
Спустя три дня Валерий перешел от теории к практике и привел Милану «на осмотр владений». Девушка оказалась миниатюрной, с губами, напоминающими две пришвартованные лодки, и взглядом человека, который ищет, где бы здесь поставить увлажнитель воздуха.
Любовь Ивановна пила чай с баранками и с интересом наблюдала за этой делегацией.
— Валер, а эти жуткие советские ковры мы снимем? — скривила носик Милана, осматривая коридор. — И вот эти шкафы из ДСП… Это же визуальный мусор! Я сторонница минимализма и экологии пространства. Здесь нужно всё выкинуть и поставить белую мебель из паллет.
— Конечно, птичка моя! — ворковал Валерий, втягивая живот. — Всё сделаем! Любовь, ты же не против, если мы в большой комнате обои переклеим? А то у тебя тут какой-то мещанский стиль.
Любовь Ивановна откусила баранку. Спорить, скандалить, бить посуду или, не дай бог, хвататься за сердце она не собиралась. Трагедии — это для мыльных опер. В реальной жизни, когда взрослый обалдуй решает привести в твой дом чужую девицу, нужно не плакать, а калькулировать.
— Клейте, Валера, клейте, — благодушно кивнула она. — Только чеки сохраняй. Мало ли.
Валерий воспринял ее спокойствие как капитуляцию. Он расправил плечи, решив, что окончательно сломил волю бывшей супруги своим юридическим интеллектом. В тот же вечер он демонстративно освободил две полки в холодильнике, выставив кастрюлю с гречкой на балкон, и торжественно водрузил туда пакет овсяного молока, упаковку рукколы и баночку каких-то пророщенных зерен.
— Завтра Милана перевезет вещи, — безапелляционно заявил он, проходя на кухню в растянутых на коленях трениках. — Мы занимаем гостиную. Телевизор я туда уже перенес.
Любовь Ивановна молча кивнула, допивая чай. Она смотрела на суетящегося, самодовольного мужа и понимала одну простую вещь. Валера думал, что загнал ее в угол своей пропиской и отказами от приватизации. Он искренне верил, что Любовь Ивановна будет годами терпеть на своей кухне чужую девушку, стирать их белье и слушать вздохи за стеной, пока сама не сбежит к родственникам.
Но окрыленный любовью и псевдоюридической грамотностью Валерий даже не подозревал, какую изящную, абсолютно законную и сокрушительную свинью уже начала подкладывать ему пока еще законная супруга...
Думаете, Любовь стала глотать валерьянку и послушно освобождать полки в шкафу? Как бы не так! Против наглого мужа у нее нашелся такой железобетонный аргумент, что вся спесь с престарелого Ромео слетела в один вечер. Неожиданный и гомерически смешной финал коммунальной комедии читайте здесь 👇