Нынче Мельниковы решили поститься. Причин много – первая, конечно, богоугодная. Мельниковы считали себя набожными людьми. Ну вот, посидят с месяц на гречке, вдруг им сокровенные тайны мира откроются. Открываются же тайны всяким разным буддам и кришнам, вот и им откроются. Вторая причина – насчет денежной экономии. Одно дело, когда мясо и сыр покупать приходится, по кошельку бьёт – мама не горюй. А другое дело, когда гречка. Тут и дураку понятно – гречка – не мясо, всяко дешевле, даже если на гречку вдруг нападёт голодным зверем страшный дефицит. Ну и третья причина, животрепещущая, прям больная – это про «похудеть».
Похудеть Мельниковым хотелось до зубовного скрежета. Очень Мельниковы нынче, гм, не в форме. То есть, совсем никуда. Они уже пробовали много ходить пешком. Не срослось. Зима. Холодно. Мороз. Ходить пешком неинтересно. Даже как-то тоскливо. Губы замерзают, и беседа не ладится.
Пробовали плавать в бассейне. Неа. Это вообще, кошмар какой-то и тихий ужас. По утрам – не вариант. Утром дорожки занимают спортсмены. Это, которые с мышцами и красивые. Ламантины вроде Мельниковых рядом с подтянутыми спортивными дельфинами смотрятся… как ламантины. В лучшем случае, моржи на отдыхе.
Группа здоровья в составе пожилых и весьма активных дам Мельниковым тоже не подошла. Активные дамы в ярких шапочках расползались по всем дорожкам, как пельмени в бульоне и мешали Мельниковым сосредоточиться на дыхании. Пельмени ко всему прочему, обожали поболтать, оперевшись на пластмассовые плавающие поручни, как на ограду забора между дачными участками. Некоторые, освоившись, делили территорию и скандалили на тему «вас тут не стояло». И еще – пожилые дамы отчего-то выглядели гораздо подтянутей, чем относительно молодые Мельниковы.
В позапрошлом веке такая полнота воспринималась бы как признак благополучия. Если вспомнить рассказ про «двух генералов» Салтыкова-Щедрина, то Мельниковы очень напоминали тех самых генералов, белые, рыхлыЯ, рассыпчатыЯ. Прелесть просто, есть на что поглядеть. В нашем веке такое считается уродством. Как ни поверни – уродство. И никакой бодипозитив тут не спасет.
И потому – да здравствует пост, самый гуманный пост в мире, если почитать про все мировые посты. У индусов, например, пост – сама жизнь. У них рис – счастье. В дни, когда нет риса, индусы жуют листья, которые приносят радость и умиротворение. От этого индийские языки и зубы вечно оранжевые. У них там все оранжевое и вдохновительное. Мельниковым не подходит. Ходить на работу в таком виде они себе не могут позволить. Не поймут. Еще и позвонят, куда следует.
У корейцев, у северных, тоже, говорят, общая гармония и коммунизм. Тоже рис. По талонам. Стройные все и подтянутые. В город, где Мельниковы проживают, на днях завезли группу корейских товарищей по обмену опытом. Можно подумать, цемент лопатой кидать нужен еще какой-то опыт. В общем, группа состояла из молоденьких корейских девиц, тощих, маленьких, крохотульных и некрасивых. Им предоставили отдельное общежитие и даже политически подкованную охрану. Охрана дисциплинированно девок охраняла и ничего такого про них не рассказывала, хотя интересно было. Городские жители подсчитали всех своих городских собак. На всякий случай.
Ребята из охраны молчали, как рыбы об лед. Зато комендант общежития, очень общительная бывшая воспитательница общежития педучилища, в данный момент – пловчиха из группы здоровья, разболтала всем присутствующим в бассейне, как живут корейские работницы.
А живут они неважно. То есть, по ихним меркам, очень хорошо живут: работа с восьми до пяти, обед опять же: макароны с курицей в столовке дают. Правда, они в эти макароны столько перца насыпают – страсть. Одно время стеснялись, а потом повадились в баночки столовский обед складывать и в общагу уносить. В общаге перемешают все со своими приправами и едят, только за ухами трещит. Вся общага пропиталась запахами приправ, хоть святых выноси. Комендантша чихает беспрерывно, зато ротовирус в этом году не подцепила, когда все остальные, многие подцепили и мучились ни за что, ни про что!
Так о чём это она? А! Живут девки в своей Корее не очень. Они курицу там по б-о-о-о-льшим праздникам видят. Ну так чё, коммунистическая страна, мол, у нас тоже курицу по праздникам раньше ели. Не положено, видно, по будням там курицу есть. Ну вот, понахватают банок из столовки, вечером покушают. А на выходных – рис. И рис, и рис, и рис. Да сколько можно? А они – ничего. Им «скусна». Никаких собак они не едят, и все это басни про собак. У них и собак столько нет, им нечем кормить этих собак. Рис. Рис. Рис. Морковка иногда. Корейская. Только не из нашего магазина, над нашей они смеются.
Сейчас девки корейские освоились. Подкормились. А все равно чудят. Любят лапки куриные, не ножки, а именно лапки – сварить, да запечь, да обжарить, всю плиту изгадят паразитки! Комендантша даже ругаться ходила к ним. Девки ничего, не обижаются. Плиту почистили, лапками этими комендантшу угостили. Вкусно. Знала бы рецепт, в девяностых такое готовила. Только, чтобы перца поменьше раз в десять.
- А вообще, они к нашим капустникам очень даже неровно дышат. И к селёдке под шубой. Я научила, да!
Комендантша гордо выпятила грудь. Как-никак, а внесла свой вклад в российско-корейские отношения.
Так что, наш пост, с гречкой, да картошкой, да огурчиками, да грибочками – вовсе не пост, а советские будни. Вот и все.
Ну, Мельниковы и решились.
В первый день Мельникова наварила кастрюльку гречки. Чтобы не скучно было, луку поджарила для запаха и вкуса. Долго колебалась, стоит ли положить в бульон для каши куриный кубик. А потом махнула рукой, подумав, что в кубиках этих кроме химии мяса все равно нет. И положила.
Ничего так получилось. Наваристо. Ну, поели. Насытились. Отвалились от стола. Через час есть захотелось снова. Мяса нет, а для гармонии хотелось именно его. Но ведь Мельниковы – кремень. Обещали. Залили хочунчик чаем с сушками. Постно. Грустно. Боевик не смотрится, и сон не идет.
Перекусили яблоком. Яблоки можно. Постно и благообразно. Спали плохо, но терпимо. Утром перекусили вчерашней каши. Еще полкастрюли осталось. У Мельникова испортилось настроение. Еще больше оно испортилось, когда жена затолкала остатки каши в банку и отправила Мельникова в смену в ночь. Всю ночь Мельников держался стоически. Не спал. На работе спать нельзя. На утро ему хотелось чего угодно, только не каши. Хорошо, что жена догадалась встретить его с картофельными варениками. Стало легче жить, правда, если бы в вареники добавить сметаны, жить стало бы еще легче…
Но… Пост…
К концу первой недели Мельниковы осунулись ликами. Но вместо прекрасного, благостного, постного настроения в душах супругов кипело непреодолимое раздражение. Хотелось нормальной еды! Нормальной, а вот не это всё! Мельникова грезила сочными отбивными, а Мельникову уже третий день снилось банальное оливье с докторской колбасой. Да просто колбасы хотелось!
Чтобы подкрепить силы, ну хотя бы духовные, супруги отправились в храм, благо, что на дворе стояло погожее мартовское воскресенье. Народу в церкви – не протолкнуться. И у всех такие же, бледные от недоеда лица. «Вот как страдают» - подумала Мельникова и устыдилась своих мечт. Особенно жалко ей стало певчих на клиросе. Попробуй, еще и спой при такой диете. Бабулькам –прихожанкам Мельникова завидовала. У них зубов нет, чего им, постись, да постись. А вот высокого и молодого батюшку жалела искренне – вот где засада. Откуда сил берет. И улыбается, когда улыбаться вовсе не хочется.
Мельников, как мужчина, а потому – человек конкретный, пока супруга глазела по сторонам, впитывал информацию и мотал на ус. И намотал он столько, что совсем приуныл. То, что они с женой назвали постом, вовсе постом и не было. Ерунда и самообман. Диета. Притом, что очень неправильная диета. И смысл поста вовсе не в том, едят они мясо или нет. А совсем в другом. Мельникову стало стыдно. Ему показалось, что он занимает чьё-то место, по огромному блату, а на самом деле – пустой и никчёмный человек, и толку от него никакого. От корейских девчат и то пользы больше, они работают четче, чем даже он сам. А едят меньше. И хуже. И вообще – несправедливость какая-то во всем. И спина болит невыносимо с непривычки. Столько Мельников не кланялся в жизни, сколько здесь кланяться пришлось.
В общем, вернулись домой супруги Мельниковы, намазали спины гелем от ревматизма, вынули из холодильника шмат свинины и полкило лука. Через полчаса весь подъезд празднично пах жареным мясом. Соседи водили носами и глотали слюни. Через некоторое время по соседским кухням разливались ароматы восхитительных котлет и пельменей. Со сметаной, а то как же!
Думаете, все? Пропащие люди?
А вот и нет. К маю Мельниковы сбросили двадцать килограммов на двоих. Потому что заболели очень сильно и загремели в больницу, где валялись очень долго. Подцепили какой-то вредный вирус и своими силами справиться не смогли. Мало того, болезнь повлияла на работу печени, и Мельниковы не то что есть что-нибудь скоромное, думать об этом боялись, так противно было!
«Не иначе, Бог помог» - думала жена.
«Хорошо, что живы остались. Я то – ладно, так мне и надо. А вот Галечку очень жалко. Она и жизни толком не видела» - думал муж.
И оба они подумали, как хорошо, всё-таки, жить! Какое синее небо, и весна какая красивая. И люди добрые. Особенно, врачи. За копейки горбатятся, но при этом умеют радоваться мелочам и поддерживать остальных. Из кремня сделаны они, что ли? И счастье вовсе не в том, сколько ты весишь, сколько ты зарабатываешь и в какой стране живешь. Счастье в любви. В настоящей любви. Друг к другу. К людям. К жене – особенно. Была, была жена. А вот – заболела. А вдруг, не стало ее – и что дальше? И муж – тоже. Он есть – не замечаешь. А если нет его?
Гомонящая стайка корейских девушек дружно следовала на российский завод. На них уже никто не оглядывался - привыкли. Да и девушки совсем обрусели. Даже округлились. Влияние коменданта налицо - приучила таки девчонок к русской кухне. Но это ничего. Это хорошо. Всё хорошо, когда не война.
Так-то.
Анна Лебедева