Пять миллионов угнанных в Германию - это не просто статистика. За каждым числом скрывается отдельная человеческая история, порой настолько жестокая, что древнегреческие трагедии покажутся детскими сказками. С украинских земель вывезли 2,4 миллиона человек, из Белоруссии около 400 тысяч. Более двух миллионов так и не вернулись, сгинув на принудительных работах. Но иногда концлагерь оказывался спасением, а не приговором.
Вспоминается судьба ленинградского художника с еврейскими корнями. Его отправили в трудовой лагерь под Ригой. Он выжил. А остальные узники гетто - женщины, дети, старики - были уничтожены в Румбульском лесу. 28 тысяч человек за два дня конца 1941-го.
Этот художник, Лурье, избежал расстрела только потому, что попал в детскую группу по возрасту. Но он не захотел оставлять отца и во время отбора перебежал через площадь прямо перед эсэсовцами. Безумный поступок, как он сам потом вспоминал.
Торг на людской ярмарке
Зима 1942-го. Лагерный двор под Варшавой. Около сорока женщин выстроили на морозе. На них тонкие платья, валит снег. Приехали немецкие гроссбауэры - зажиточные хозяева, помещики выбирать себе бесплатную рабочую силу. Они ощупывали мышцы на руках и ногах, заглядывали в рот. Точь-в-точь как торговцы скотом на ярмарке оценивают товар.
Среди этих женщин стояла Ефросинья Андреевна. Война настигла её под Минском, куда она приехала к брату вместе с матерью. После оккупации их угнали в Германию, затем перебросили в Польшу помогать немецким колонистам осваивать земли, отнятые у местных жителей.
Ефросинья боялась остаться невыбранной. Да, в лагере ежедневно умирало до сотни человек от голода. Но у хозяина можно было хотя бы протянуть, так она рассчитывала. Трудиться придётся без остановки, зато будут кормить.
За ней пришла фрау Клара, немка около сорока лет. Сразу обозначила правила: подъём в пять утра, кормёжка скотины, чистка стойл. Опоздала - побьёт. Бездельничаешь - побьёт. Украдёшь что-нибудь - побьёт. Будешь трудиться хорошо - получишь пищу трижды в день.
Первое обещание фрау Клара исполняла неукоснительно. Избивала по любому случаю. А вот насчёт трёхразового питания обманула. Однажды Ефросинья, обезумев от голода, взяла три морковки у свиней. За это её избили настолько сильно, что следы и рубцы остались навсегда.
Когда накапливается боль
Два года длилась эта каторга. Ефросинья постепенно освоила немецкий, хотя старалась не показывать этого. Для фрау Клары и пана Фридрика она оставалась безмолвной работницей, при которой можно обсуждать что угодно.
Однажды она подслушала радостную весть - Советская армия рядом, уже прошла Варшаву! Но радость быстро сменилась тревогой. Вечером фрау Клара сказала мужу:
"Русские отомстят всем немцам, включая нас. Надо избавиться от этой девки. Она нас выдаст".
Ефросинья попыталась сбежать, но её начали запирать на ночь. Тогда она принялась рыть подкоп. Пять ночей копала. На пятую ночь вдалеке послышалась стрельба - Красная армия приближалась.
Ночью она услышала, как звенят засовы. Выглянула в щель и пан Фридрик стоит с ружьём, фрау Клара с фонариком. Пришёл её черёд.
Ефросинья протиснулась через подкоп в конюшню, забралась на крышу, спрыгнула к лестнице. Фридрик выстрелил, пуля задела плечо. Но женщина успела захлопнуть дверь и заперла немцев изнутри.
И тут что-то переломилось внутри неё. Два года избиений, голода, унижений - всё это вырвалось наружу. Она схватила ведро керосина, плеснула на дверь и подожгла. Убегая, слышала отчаянный крик фрау Клары и пана Фридрика.
На рассвете встретила советских солдат. Рассказала всё как было. Военные направили её в комендатуру.
Граница между правосудием и местью
В комендатуре Ефросинья произнесла фразу, которая озадачила прокуроров:
"Арестуйте меня, я убила двух немцев, сожгла их".
Сняв кофту, показала синие рубцы на спине, кожа там словно отсутствовала.
Дело попало к прокурору 5-й ударной армии Николаю Котляру. Он долго размышлял над этим случаем. С одной стороны, существовало чёткое указание бороться с самосудом. Советские люди не сжигают людей, даже фашистов. С другой стороны, немцы стреляли в неё первыми, ранили. Можно было расценить произошедшее как самооборону.
Но была и третья сторона: когда Ефросинья заперла дверь, ей уже ничего не угрожало. Она могла просто убежать. Впрочем, у немцев оставались лошади, и выбравшись, они могли устроить погоню.
Котляр принял решение:
"Она совершила это до прихода наших частей. Нельзя забывать, что по ней стреляли и ранили. В её действиях нет состава преступления. Дело прекратить, положить её в госпиталь, подлечить и отправить на Родину".
Эта история не о торжестве справедливости и не об оправдании насилия. Она о том, что человек способен вынести, и о том мгновении, когда инстинкт выживания становится сильнее всех моральных норм. Ефросинья Андреевна дожила до освобождения. И сохранила своё право на то, чтобы остаться человеком, даже после всего пережитого.