— Слушай, Лиза, давай без истерик. Просто подпиши бумаги, и всё.
Максим положил телефон на стол экраном вверх. На нём красовалась фотография трёхлетней давности — я, обнимающая женатого партнёра по бизнесу на корпоративе. Снимок выглядел двусмысленно, хотя на деле мы просто фотографировались с коллегами после успешной сделки.
— Макс, это же обычное фото, — я старалась говорить спокойно, хотя руки предательски дрожали.
— Для его жены — не обычное, — брат усмехнулся. — Представляешь, как она воспримет такую нежность между супругом и партнёршей? А его дети? Скандал обеспечен.
Я молча разглядывала своего младшего брата. Когда-то мы вместе строили шалаши из одеял, делились секретами, защищали друг друга от родительских нападок. Теперь передо мной сидел незнакомец с холодными глазами, готовый разрушить мою репутацию ради доли в семейном бизнесе.
Наша небольшая фирма по производству мебели держалась на мне последние пять лет. Я вкалывала по двенадцать часов, налаживала связи, искала клиентов. Максим изображал занятость, появляясь в офисе раз в неделю, зато исправно получал свою половину прибыли.
— Почему тебе так нужна моя часть? — спросила я, откидываясь на спинку кухонного стула.
— У меня долги. Серьёзные, — брат отвёл взгляд. — Мне нужны деньги быстро.
Вот оно. Я давно подозревала, что Максим влип во что-то неприятное. Дорогие костюмы, машина премиум-класса, рестораны — всё это явно не покрывалось его доходами от нашего бизнеса.
— И ты думаешь, я просто возьму и отдам тебе то, что создавала годами?
— Думаю, ты не захочешь, чтобы эти фотографии разошлись по интернету, — Максим пожал плечами. — У меня их ещё штук десять. Можно смонтировать целую историю твоих "романов" с женатыми клиентами. Представь, как отреагируют заказчики. Деловая репутация — штука хрупкая.
Я встала и медленно прошлась по кухне. За окном моросил дождь, серые капли стекали по стеклу, оставляя мутные разводы. Как и моя жизнь сейчас — размытая, неясная, полная грязи.
— Дам тебе три дня, — бросил брат, направляясь к выходу. — Или подписываешь договор о продаже доли, или завтра все увидят, какая ты на самом деле.
Дверь захлопнулась. Я опустилась на стул и уткнулась лбом в ладони. Нужно было думать, действовать, но в голове стоял сплошной шум.
Первым делом я позвонила Кире, своей подруге с университета, которая работала юристом.
— Лизка, это классический шантаж, — сказала она после того, как я пересказала ситуацию. — Можно заявить в полицию.
— И что? Пока они разбираются, Макс успеет всё выложить. Моя репутация полетит к чертям.
— Тогда нужно копать на него. У каждого есть скелеты в шкафу, особенно у тех, кто сам применяет грязные методы.
Я задумалась. Максим всегда был скрытным, но последние полгода его поведение стало особенно странным. Постоянные звонки, которые он принимал, отходя в сторону. Нервозность. Резкие перепады настроения.
— Знаешь, он упомянул долги, — сказала я. — Причём серьёзные.
— Ставки? Кредиты?
— Не знаю. Но я видела у него на столе визитку какого-то человека с надписью "по рекомендации". Фамилия — Громов.
Кира присвистнула.
— Громов? Это тот самый тип, который занимается "частным кредитованием"? Лиза, если твой брат связался с этими ребятами, он встрял.
Следующие два дня я провела в расследовании. Начала с соцсетей Максима. Ничего особенного — фотографии из ресторанов, цитаты про успех, селфи на фоне дорогих машин. Типичный набор человека, который хочет казаться богаче, чем есть.
Потом я вспомнила про общий доступ к почте компании. Максим регулярно использовал её для личной переписки, считая, что я не проверяю. Залезла в архив — и вот оно.
Письма от некоего Андрея Громова. Первое — полгода назад, вежливое предложение помощи в финансовых вопросах. Затем переписка становилась всё более напряжённой. Последнее письмо было датировано неделю назад:
"Максим, время истекает. Либо возвращаешь полтора миллиона до конца месяца, либо разговор будет совсем другим. Мы знаем, где твоя мать живёт, где сестра работает. Подумай о близких."
Меня бросило в жар. Полтора миллиона? Откуда такие суммы? И главное — брат не просто в долгах, его уже открыто запугивают.
Я распечатала переписку и позвонила Кире.
— Нужна встреча. Срочно.
Мы сидели в маленьком кафе на окраине города. Кира изучала письма, хмурясь всё больше.
— Понимаешь, что это значит? — спросила она, откладывая бумаги. — Твой брат связался с криминалом. Причём влез по самую макушку.
— Что мне делать?
— Используй это против него. Покажи, что ты знаешь о долгах. Напомни, что если он выложит твои фотографии, ты расскажешь всем, во что он вляпался. Включая вашу мать и общих знакомых.
— Это же тоже шантаж, — я неуверенно посмотрела на подругу.
— Назовём это самообороной.
На следующий день я пригласила Максима в офис. Он явился с самодовольной улыбкой, явно ожидая моей капитуляции.
— Ну что, Лизка, готова подписать бумаги?
— Сядь, — я кивнула на стул напротив.
Брат удивлённо приподнял брови, но сел. Я положила перед ним распечатки писем.
— Полтора миллиона Громову. Впечатляет.
Максим побледнел.
— Ты... ты лазила в моей почте?
— В корпоративной почте, которая принадлежит компании, — поправила я. — Кстати, по закону имею полное право. Так вот, Макс, вопрос: что будет, если мама узнает, что её любимый сынок связался с криминалом? Что скажут твои дружки из элитного спортклуба, когда станет известно, что ты по уши в долгах у бандитов?
— Это не твоё дело!
— Ещё как моё. Особенно когда они угрожают мне. Вот здесь, — я ткнула пальцем в строчку, — написано про сестру. Это я, между прочим.
Брат нервно сглотнул. Его уверенность куда-то испарилась.
— Лиза, послушай...
— Нет, это ты послушай, — я наклонилась вперёд. — Вот что мы сделаем. Ты уберёшь свои фотографии подальше и забудешь о них навсегда. А я, в свою очередь, помогу тебе разобраться с долгами.
— Как?
— Я дам тебе кредит под залог твоей доли в бизнесе. Ты вернёшь деньги Громову, спасёшь свою шкуру. А потом будешь честно отрабатывать долг передо мной, причём не на бумаге, а реально — появишься в офисе каждый день, займёшься продажами, логистикой, чем угодно.
Максим молчал, переваривая информацию.
— А если я откажусь?
— Тогда эти письма отправляются маме, твоей бывшей жене, которая в курсе, сколько ты задолжал по алиментам, и паре журналистов, специализирующихся на криминальных разборках. Думаю, они с удовольствием напишут материал про успешного бизнесмена, который влез в долговую яму.
Брат сжал кулаки.
— Ты меня шантажируешь.
— Учусь у лучших, — я усмехнулась.
Прошла неделя. Максим подписал договор — я выдала ему кредит под пятнадцать процентов годовых с залогом его доли. Деньги ушли Громову, угрозы прекратились.
Теперь брат появлялся в офисе каждый день в девять утра. Сначала он делал вид, что занят чем-то важным, но постепенно втянулся. Оказалось, у него неплохие организаторские способности — он наладил работу с поставщиками, которая раньше хромала.
Однажды вечером мы задержались допоздна, разбирая новый крупный заказ. Максим принёс кофе и поставил чашку передо мной.
— Спасибо, — я подняла глаза от документов.
— Не за что, — он помолчал, потом добавил: — Прости за ту историю с фотографиями.
Я отложила бумаги.
— Был. Но сейчас вроде исправляешься.
— Знаешь, я правда думал, что мне всё легко достанется. Что можно не работать, а просто красиво жить. Влез в ставки, потом в кредиты, думал, отобью. Не отбил.
— Жизнь не казино, Макс.
— Понял уже, — он криво усмехнулся. — Кстати, тебе не кажется, что мы могли бы расширить производство? Запросов много, а мощности не хватают.
Я посмотрела на брата внимательнее. Впервые за много лет он говорил не о своих проблемах, а о деле.
— Можем обсудить на планёрке, — кивнула я.
Прошло ещё три месяца. Бизнес пошёл в гору — Максим оказался толковым переговорщиком, привлёк несколько крупных клиентов. Мы открыли новый цех, наняли дополнительных рабочих.
Как-то вечером я заглянула к нему в кабинет. Брат сидел над проектом новой линейки мебели, сосредоточенно что-то чертя в блокноте.
— Не отвлекаю? — спросила я.
— Да нет, заходи. Смотри, что думаешь вот об этом дизайне?
Мы полчаса обсуждали его идеи. Потом Максим откинулся на спинку кресла и вздохнул.
— Лиз, я долго думал... Спасибо, что не сдала меня тогда. Мог ведь вообще всё потерять.
— Ты мой брат. Несмотря ни на что.
— Плохой брат получился.
— Зато теперь стараешься. Этого достаточно.