Я шла в Музей Кастеева за натюрмортами Роберта Фалька.
Когда-то я уже видела их.
Не помню, что именно было изображено — яблоки, кувшин или угол стола.
Но помню ощущение.
Как будто тогда я на мгновение выровняла своё звучание по камертону картины.
На третьем этаже музея есть зал, где представлено искусство советского периода.
К моему удивлению, здесь же и находятся работы художественного объединения «Бубновый валет».
Эта творческая группировка когда-то решила, что мир можно писать иначе.
Громче. Плотнее. Ярче.
Отказались и от академической гладкости, и от привычного реализма XIX века.
И здесь в зале — работы Петра Кончаловского, Ильи Машкова, Аристарха Лентулова, Александра Куприна, Василия Рождественского и Фалька.
Роберт Фальк — из-за которого я здесь. Немного в стороне, немного другой.
Иногда я думаю:
как эти картины вообще оказались в Алматы?
Часть произведений могли передать столичные музеи при формировании коллекции.
Возможно, что-то спасали в те годы, когда авангард считался слишком дерзким.
Возможно, наследники художников искали для работ надёжное хранилище.
Есть и известный факт:
сотрудники музея во главе с директором Любовью Георгиевной Платохиной в своё время проделали огромную работу по пополнению фондов произведениями авангарда
Точных историй я не знаю. У каждой картины — свои маршруты.
Теперь - они здесь.
Но если кто-то собирает - значит есть и те, кто продает.
В ноябре 2011 года картины из музея выставлялись на Первом национальном аукционе предметов искусства.
И среди них был "Натюрморт с кувшином" (1958 г.) Роберта Фалька, который оценили 230 - 250 тысяч долларов.
В 2013 году картина Фалька «Мужчина в котелке» из другой коллекции была продана на аукционе Sotheby’s более чем за 3,5 миллиона фунтов — ещё до официального объявления торгов.
Пока в музее ещё есть картины той эпохи, которую называют Серебряным веком русской культуры.
Пока можно подойти почти вплотную и рассматривать работы, вслушиваясь в себя, улавливая энергию образов.
Есть и другая история. Почти бытовая.
Жильцы элитного комплекса жаловались, что система охлаждения музейных хранилищ мешает им жить.
Температурный режим для картин строгий.
Комфорт для людей — тоже аргумент.
Музей даже получил штраф.
Иногда думаю:
что мы считаем шумом, а что — ценностью?
И умеем ли различать.
Наши походы в музей продолжатся.
Потому что третий этаж — это только начало маршрута.