— Я тут прописан, между прочим! Имею полное, конституционное и моральное право! — торжественно, как Ленин на броневике, провозгласил мой сорокалетний «малыш», втаскивая в узкий коридор хрущевки третий по счету розовый чемодан.
Из-за его широкой, но уже слегка сутулой спины, обтянутой модным худи с надписью «Stay Toxic», робко, но с явным прицелом на захват жилплощади, выглядывало нечто. Нечто хлопало накладными ресницами такой длины и плотности, что при каждом моргании по коридору гулял легкий сквозняк, сдувая пыль с антресолей.
Я стояла в дверях кухни, сжимая в руке половник, с которого на старенький линолеум капал наваристый борщ.
— Конституционное право, говоришь? — ласково, с той самой материнской интонацией, от которой у нормальных людей холодеет спина, переспросила я. — Славочка, сыночек… Твое конституционное право заканчивается там, где начинается моя рассада помидоров на подоконнике в твоей бывшей комнате.
— Мам, ну не начинай! — Славик картинно закатил глаза, блеснув намечающейся лысиной в свете тусклой лампочки Ильича. — Мы временно. Месяца на два, пока ипотеку не оформим. Знакомься, это Милана. Моя будущая жена.
— Третья, — машинально поправила я, оглядывая «будущую жену».
Милана была типичной жертвой современных трендов. Губы — как будто ее только что покусал рой агрессивных диких пчел, брови нарисованы по трафарету «удивленная чайка», а в руках — микроскопическая собачка породы «непойми-терьер», которая тряслась так, словно уже осознала всю тщетность бытия в панельном доме 1978 года постройки.
— Здравствуйте, Анна Павловна, — пропела Милана голосом, в котором было столько же естественности, сколько мяса в современной колбасе. — У вас тут так… атмосферно. Винтаж! Советский лофт!
— Это не лофт, деточка, — вздохнула я. — Это последствия того, что кое-кто, не будем показывать пальцем на этого сорокалетнего стартапера, в прошлом году занял у меня деньги на ремонт и вложил их в какую-то криптобиржу, которая лопнула быстрее, чем мыльный пузырь. Раздевайтесь, лофтовики. Борщ будете?
— Ой, а я не ем глютен, лактозу и красное мясо, — испуганно отшатнулась Милана, прижимая к груди трясущуюся собаку. — Я питаюсь праной и вибрациями Вселенной. А у вас есть матча на миндальном молоке?
Я посмотрела на половник. Потом на Милану. Потом на Славика.
У нас ведь как теперь заведено? До сорока лет мальчик ищет себя. То он криптоинвестор, то бариста-философ, то менеджер по развитию чего-то там в компании, которая занимается ничем. А кушать этот «просветленный» все равно приходит к маме. Потому что вибрациями Вселенной сыт не будешь, а мамины котлетки из фермерской свининки — это святое.
Первая жена Славика, Леночка, была золотой девочкой. Борщи варила, носки ему гладила, но через пять лет не выдержала его круглосуточных танковых сражений за монитором и ушла к простому, но надежному автомеханику. Вторая, бизнес-вумен Карина, продержалась год. Оставила после себя сломанный фен Дайсон, абонемент к психотерапевту и фразу: «Твой сын — энергетический вампир с замашками инфанта». И вот теперь — Милана. Энергопрактик.
— Матчи нет, — отрезала я. — Есть чай «Принцесса Нури». И вибрации у нас тут только одни — от перфоратора соседа дяди Коли снизу. Слава, тащи чемоданы в свою комнату. Только рассаду не урони, я ее с февраля пестую!
Славик, кряхтя (радикулит в 40 лет — это вам не шутки, особенно если целыми днями сидеть в коворкингах на пуфиках), потащил розовые чемоданы по скрипучему паркету. Милана засеменила следом, брезгливо переступая через узоры на старом советском ковре.
Через десять минут из комнаты донесся возмущенный писк.
— Слава! А почему тут земля на окне? Это нарушает потоки энергии Ци! Моему денежному дереву тут будет некомфортно!
— Мам! — тут же раздался из комнаты баритон моего «малыша». — А можно мы твои помидоры на балкон вынесем? Милане нужно место для медитаций и алтаря желаний!
Я медленно опустила половник в кастрюлю. Поправила фартук. Алтарь желаний в моей хрущевке. В комнате, где обои помнят еще Брежнева, а в шкафу хранятся подшивки журнала «Наука и жизнь» за 1989 год. Мое главное желание в этот момент было одним — взять веник и вымести эти потоки энергии Ци вместе с розовыми чемоданами прямо на лестничную клетку.
Но я женщина мудрая. Я знаю, что открытый конфликт с мужчиной в стадии «я нашел женщину своей жизни в третий раз» бесполезен. Тут нужна партизанская тактика.
— Выносите, сыночек, — елейным голосом крикнула я. — Только учти, на балконе у нас минус два. Твоя Милана там не то что чакру отморозит, она там в сосульку превратится вместе со своим денежным деревом!
Я налила себе борща, села за кухонный стол и приготовилась к спектаклю. Жизнь с сорокалетним подростком и его кармической половиной обещала быть не скучной. Особенно если учесть, что я-то знала один маленький секрет насчет этой квартиры, о котором Славик благополучно забыл.
Идиллия продлилась ровно до вечера. Милана разложила по всей комнате какие-то кристаллы, окурила мою хрущевку благовониями, от которых у меня заслезились глаза и проснулась аллергия на глупость, а Славик оккупировал диван, уткнувшись в телефон.
Я сидела на кухне, попивая чай и размышляя о том, как бы деликатно намекнуть молодым, что «временно» в моем словаре означает максимум неделю, когда в прихожей раздался звонок. Кого там еще принесло на ночь глядя? Соседа Колю за солью?
Я открыла дверь и застыла.
Только я выдохнула, решив, что худой мир лучше ссоры, как на пороге нарисовалась Карина — вторая жена Славика. С огромным чемоданом и не менее огромным животом, она отодвинула меня плечом: «А мы к вам! Славик обещал мне долю!» Из комнаты послышался грохот падающего алтаря желаний. Продолжение следует, 2 часть...