Алла встала в шесть утра, как всегда. За двадцать лет брака она привыкла, что праздничный обед — её зона ответственности. Сегодня особый случай: Игорь получил крупную премию. Надо удивить. Она купила на рынке самую свежую сёмгу, сделала тот самый салат с креветками, который свекровь однажды похвалила, и испекла наполеон по маминому рецепту. К двум часам стол ломился.
Игорь сидел во главе стола, расслабленный и довольный. Рядом, как всегда, Зинаида Павловна — поджатая, с вечным недовольным поджатием губ. Напротив — дочь Ксения, уткнувшаяся в телефон.
— Ну что ж, — Игорь поднял рюмку, — за успех! За меня, можно сказать.
— За тебя, сыночек! — подхватила свекровь. — Ты у нас молодец, один всю семью тянешь.
Алла улыбнулась и потянулась за салатом. Она почти не ела — больше суетилась, подкладывала, подливала.
Зинаида Павловна ткнула вилкой в салат с креветками, пожевала и поморщилась.
— Алла, а ты соль сюда не сыпанула случайно? Пересолила. И креветки какие-то резиновые. Игорь, ешь лучше селёдку под шубой, я её вчера принесла.
Алла замерла.
— Мама, нормальный салат, — лениво бросил Игорь, не глядя на жену.
— Да что ты её защищаешь? Я для тебя стараюсь, чтобы ты здоровую пищу ел. А она, — свекровь кивнула на Аллу, — только и умеет, что бигуди крутить и телик смотреть. Вон, посмотри на неё: халат вытертый, под глазами мешки. Стыдно с такой в люди выйти.
Алла опустила взгляд. Халат действительно старый, но любимый, мягкий. Игорь когда-то дарил. А мешки... она вчера до часу ночи полы натирала, чтобы к приходу гостей блестело.
— Мам, ну хватит, — Ксения оторвалась от телефона, но без энтузиазма, скорее для порядка.
— А ты вообще молчи, — окрысилась на внучку Зинаида Павловна. — Вся в мать пошла: ни готовить не умеешь, ни дом содержать. Кто за тебя замуж возьмёт?
Ксения закатила глаза и снова уткнулась в экран.
Игорь молча ел. Он выглядел уставшим от этого бабского гомона. Алла чувствовала, как внутри закипает обида. Двадцать лет она терпела эти уколы. Двадцать лет она стирала, готовила, убирала, растила дочь, пока Игорь строил карьеру. А сейчас, в день его триумфа, она снова пустое место.
— Алла, принеси ещё хлеба, — скомандовала свекровь, будто ничего не случилось.
Алла молча встала и пошла на кухню. Нарезая батон, она услышала, как Игорь говорит по телефону. Голос у него стал мягче, вкрадчивее:
— Да, Ритуль, всё хорошо. Вечером созвонимся. Соскучился.
Нож замер в руке. Ритуля? Кто такая Ритуля? Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто. Она вернулась в комнату, поставила хлеб на стол и села.
— Игорь, кто звонил? — спросила она тихо.
— По работе, — отрезал он, не глядя.
— А Ритуля — это по работе?
За столом повисла тишина. Ксения подняла глаза. Свекровь противно усмехнулась.
— А тебе какое дело? — Игорь отложил вилку. — Следишь за мной?
— Я не слежу, я просто услышала. Ты никогда так не разговаривал со мной.
— С тобой? — Игорь вдруг встал, отодвинув стул. — А с тобой как разговаривать? Ты посмотри на себя! Во что ты превратилась?
Алла вскинула голову, в глазах защипало.
— Я превратилась? Я двадцать лет...
— Двадцать лет ты ноешь! — перебил он. — Двадцать лет я тебя терплю! Ты стала безликой тенью! Ни тебе поговорить, ни выйти с тобой. Вечно уставшая, вечно с проблемами. Где моя жена, которую я брал замуж? А? Она исчезла, осталась какая-то кухонная прислуга!
— Игорь, что ты говоришь... — прошептала Алла.
— Правду! — Он ударил кулаком по столу, тарелки подпрыгнули. — Я больше мне не нужна! Ты слышишь? Я больше мне не нужна! Ты стала безликой тенью — собирай вещи и уходи!
— Куда уходить? Это мой дом тоже...
— Твой? — Зинаида Павловна встряла с ехидцей. — Квартира Игоря, он её купил до свадьбы. Ты тут только прописана. Так что собирай манатки и вали, пока мы полицию не вызвали.
Алла перевела взгляд на дочь. Ксения смотрела в стол, кусала губы, но молчала.
— Ксюша... — позвала Алла.
— Мам, я не знаю... — пробормотала дочь. — Папа, может, не надо?
— Сиди, — оборвал Игорь. — Не лезь.
Алла поняла: никто не вступится. Двадцать лет брака рассыпались в одну минуту. Она медленно встала, положила салфетку, сняла фартук, повесила на спинку стула. Подошла к вешалке в прихожей, достала старый чемодан с антресоли. Собрала самое нужное: паспорт, документы на машину, смену белья, тёплую кофту. Много не влезло.
Игорь стоял в дверях комнаты, смотрел.
— Ключи оставь.
Алла молча положила связку на тумбочку.
— Ты пожалеешь, — тихо сказала она, проходя мимо.
— Иди уже, — бросил он.
Зинаида Павловна вышла проводить, сложив руки на груди:
— И не возвращайся. Найдём сыну нормальную женщину, молодую, красивую. А ты иди, побирайся.
Дверь захлопнулась. Алла стояла на лестничной клетке с чемоданом, слыша, как за спиной щёлкнул замок. Лифт не вызвала, пошла пешком. С каждым шагом внутри что-то обрывалось.
На улице моросил мелкий снег. Она вышла из подъезда, прошла несколько метров и села на мокрую скамейку. Чемодан поставила рядом. Руки дрожали. Телефон завибрировал — сообщение от Игоря: "Забери свои тряпки завтра, пока я на работе. И паспорт поменяй, я выпишу тебя через суд". Она заблокировала номер, слёзы потекли по щекам.
Куда идти? Мамы нет, квартиру ту давно продал брат. Подруги? У неё почти не осталось подруг — Игорь не любил, когда она куда-то ходила. Деньги? В кошельке три тысячи рублей, карта мужа заблокирована.
Она открыла сумку, порылась в поисках платка. На дне, среди мелочей, наткнулась на визитку. Подруга Наташа сунула месяц назад: "На, возьми, это адвокат хороший. Если что — звони. В жизни всякое бывает". Алла тогда рассмеялась: "Зачем мне адвокат?" А теперь смотрела на серый прямоугольник с фамилией и номером.
Снег падал на визитку, таял. Алла подняла глаза на окна своей бывшей квартиры. На кухне горел свет. Там сейчас Игорь, наверное, с мамой допивают, празднуют победу. А она здесь, на скамейке, как бездомная.
Телефон завибрировал снова. Наташа: "Аллусь, как там твой обед? Всё хорошо?" Алла посмотрела на экран, потом на визитку. Пальцы замёрзли, но она набрала номер, написанный на карточке.
— Алло, — ответил молодой мужской голос.
— Здравствуйте, мне нужна помощь... — голос сорвался.
— Я слушаю. Давайте встретимся завтра. Вы где сейчас?
— Я... я не знаю, где я. Я на скамейке.
— Называйте адрес, я приеду. Ждите.
Алла продиктовала адрес, отключилась и убрала телефон. В груди вместо боли появилась пустота. Но где-то глубоко, на самом дне, затеплилась маленькая искра: она сделала первый шаг.
Машина подъехала через сорок минут. Белая, не новая, но чистая. Алла уже почти превратилась в ледышку, пальцы не сгибались, а зубы выбивали дробь. Из салона вышел молодой мужчина в тёмном пальто, огляделся, увидел её с чемоданом и быстро направился к скамейке.
— Вы Алла? — спросил он, присаживаясь рядом. — Я Дмитрий, адвокат. Вы звонили.
— Да, — простучала зубами Алла. — Извините, что так поздно. Я не знала, кому ещё...
— Всё нормально, — он снял пальто и накинул ей на плечи. — Давайте отвезём вас куда-нибудь. В гостиницу хотя бы. Замёрзли совсем.
— У меня только три тысячи, — прошептала Алла.
— Потом разберёмся. Идёмте.
Он взял чемодан, помог ей подняться и усадил в машину. В салне заиграло тепло, Алла протянула окоченевшие руки к печке. Дмитрий сел за руль, обернулся:
— Куда едем? К родственникам?
— Нет у меня никого, — Алла покачала головой. — Только подруга Наташа, но у неё муж и двое детей, однушка. Не влезу я туда.
— Понял. Тогда в гостиницу. Недалеко отсюда есть приличный мини-отель, недорогой. Заночуете, а утром приедете ко мне в офис, всё обсудим. Договорились?
Алла кивнула. Говорить не хотелось, внутри всё ещё тряслось от пережитого.
У мини-отеля Дмитрий договорился с администратором, заплатил за три дня вперёд. Алла попыталась возразить:
— Я вам отдам, честно. Как только смогу.
— Отдадите, когда выиграем дело, — улыбнулся он. — А пока отдыхайте. Завтра в десять жду. Я скину адрес смской.
Она зашла в номер, маленький, но чистый и тёплый. Бросила чемодан, рухнула на кровать и разрыдалась. Впервые за вечер дала волю слезам. Плакала долго, пока не уснула, даже не разобрав постель.
Утром Алла проснулась от яркого солнца. Сначала не поняла, где находится, потом память больно ударила. Она села на кровати, посмотрела на себя в зеркало: опухшее лицо, красные глаза, растрёпанные волосы. Стыдно в таком виде к адвокату идти. Но делать нечего.
Приняла душ, надела единственную приличную кофту, которая была в чемодане, и поехала по адресу.
Офис оказался небольшой комнатой в бизнес-центре. Дмитрий уже ждал, на столе стояли два стакана с чаем и тарелка с бутербродами.
— Садитесь, — кивнул он на стул. — Завтракайте сначала. Вид у вас, честно говоря, неважный.
— Спасибо, — Алла взяла бутерброд, но кусок в горло не лез.
— Рассказывайте по порядку. Всё, что помните. Про квартиру, про имущество, про брак.
Алла рассказывала час. Про то, как познакомились, как Игорь купил квартиру за год до свадьбы, как они двадцать лет прожили, как она растила дочь, как вложила деньги от продажи маминой хрущёвки в ремонт и машину мужу. Про свекровь, про унижения, про то, как вчера её выгнали. Про Ритулю, которую услышала по телефону.
Дмитрий слушал внимательно, записывал, задавал уточняющие вопросы. Когда Алла закончила, он откинулся на спинку стула и задумался.
— Ситуация сложная, но не безнадёжная. Квартира действительно куплена им до брака, это его личная собственность. На неё вы претендовать не можете. Но есть важный нюанс.
— Какой? — Алла вцепилась в стакан с чаем.
— Вы сказали, что пять лет назад продали свою квартиру и вложили деньги в ремонт и машину. Машина оформлена на него?
— Да, на Игоря.
— Хорошо. А ремонт? Вы делали капитальный? Меняли окна, двери, сантехнику?
— Да, — кивнула Алла. — Полностью. Мы тогда евроремонт затеяли, старые стены снесли, всё новое поставили. Я свои двести тысяч доложила, плюс мамины ещё триста. Пятьсот тысяч почти.
— Пятьсот тысяч пять лет назад — приличные деньги, — Дмитрий улыбнулся. — Понимаете, Алла, если эти вложения существенно улучшили состояние квартиры, увеличили её стоимость, вы имеете право требовать компенсацию. Это называется неосновательное обогащение. По сути, вы вложились в его имущество, а он вас выгнал. Суд может обязать его выплатить вам вашу долю.
— Правда? — глаза Аллы загорелись. — Но у меня же чеков нет. Я на рынке покупала, материалы, всё наличкой.
— Чеки хорошо бы найти. Но если нет — свидетели. Подруга, например, которая знает, что вы продали квартиру. Знакомая, которая видела, как вы ремонтом занимались. Или фотографии, переписка. Есть что-нибудь?
Алла задумалась. Фотки? Она сотни раз фоткала процесс ремонта, хвасталась подругам. Телефон у неё старый, но фото на карте памяти остались. И переписка с Наташей была, где она писала про деньги.
— Есть, кажется, — выдохнула она. — Наташа, подруга, она всё помнит. И фото должны быть.
— Отлично. Значит, работаем в двух направлениях. Первое — подаём на развод и раздел имущества. Второе — требуем компенсацию за вложенные средства. Параллельно я направлю запрос в банк, может, удастся найти следы движения денег, если вы переводили их на его счёт.
— Я наличкой ему отдавала, — вспомнила Алла. — Он тогда сказал, что так проще, налоги платить не надо.
— Жаль, — вздохнул Дмитрий. — Но свидетельские показания и косвенные доказательства тоже работают. Не переживайте.
Алла вдруг вспомнила:
— А машина? Я же тоже за неё половину отдала. Он хотел новую, я свои двести пятьдесят тысяч добавила. Мы тогда в автосалоне вместе были, я с карты снимала.
— Карта ваша была?
— Моя, сберкнижка ещё старая.
— Вот это уже серьёзно, — оживился Дмитрий. — След от вашей карты остался. Если снимете выписку за тот период, подтвердите, что снимали именно такую сумму в день покупки машины, это весомый аргумент.
Алла почувствовала, как внутри разливается тепло. Не надежда даже, а что-то похожее на азарт. Она не ожидала, что у неё есть хоть какие-то права.
— Что мне делать прямо сейчас? — спросила она.
— Езжайте к Наташе. Поговорите с ней, пусть она подтвердит, что готова выступить свидетелем. Соберите все фотографии, переписки. Потом зайдите в банк, закажите выписки за все годы, где были крупные снятия. Это займёт несколько дней. И главное — найдите работу. Любую. Суд смотрит на то, есть ли у истца средства к существованию. Покажете, что вы не сидите на шее, а работаете, это плюс.
— Я попробую, — кивнула Алла. — В магазины пойду, продавцом везде требуют.
— Отлично. И вот ещё что, — Дмитрий достал бланк. — Пишите заявление на развод. Мы подадим его, как только соберём документы. И подготовьтесь морально: он будет злиться, может угрожать, давить на жалость. Не поддавайтесь.
— Я уже не поддамся, — твёрдо сказала Алла. — Спасибо вам.
Весь следующий день она провела в бегах. Сначала к Наташе. Подруга встретила её с объятиями и слезами, напоила чаем, выслушала и сразу согласилась помочь.
— Я всё помню, Аллусь, — говорила Наташа. — Ты мне тогда звонила, хвасталась, что ремонт затеяли, что мамины деньги пошли. И фото я твои в Вотсапе сохранила, у меня переписка старая есть. Всё отдам, что найду.
Потом банк. Там пришлось отстоять очередь, написать заявление на выдачу архивных выписок. Сказали, ждать три дня.
А вечером Алла пошла по магазинам. В третьем по счёту супермаркете ей повезло: требовался продавец в мясной отдел. Зарплата маленькая, график сутки через трое, но брали сразу.
— Выходите завтра, — сказала заведующая, полная женщина с добрыми глазами. — Форму выдадим, научим. Не боги горшки обжигают.
Алла вышла на улицу и впервые за несколько дней улыбнулась. У неё будет работа. Крошечная, но своя.
В гостиницу вернулась поздно, уставшая, но с чувством выполненного долга. В номере разобрала чемодан, разложила вещи и вдруг заметила, что телефон мигает пропущенными. Пять звонков от Игоря.
Сердце ёкнуло. Зачем он звонит? Она не брала трубку. Через минуту пришло сообщение: «Алла, приезжай за вещами. Я завтра до вечера на работе, можешь забрать всё. Ключи у соседки».
Она смотрела на экран и чувствовала, как страх сменяется злостью. За вещами? Просто забери шмотки и исчезни? Нет, Игорь, теперь всё будет по-другому.
Она набрала Дмитрия.
— Дмитрий, извините за поздний. Мне муж написал, предлагает забрать вещи. Что делать?
— Хорошо, что позвонили, — ответил адвокат. — Завтра идите. Но не одна. Возьмите Наташу, пусть она всё снимает на телефон. И заодно, пока будете там, поищите документы. Чеки на ремонт, если сохранились, договоры, любые бумаги, которые могут нам пригодиться. Только осторожно, не нарушайте закон, ничего не воруйте. Просто посмотрите, что лежит на видном месте.
— Поняла, — сказала Алла.
Она легла спать снова одна, в чужой постели, но теперь в груди не было пустоты. Там копилась решимость.
Утром Алла встретилась с Наташей у своего бывшего дома. Подруга держала телефон наготове.
— Готова? — спросила Наташа.
— Готова, — выдохнула Алла.
Они вошли в подъезд, поднялись на лифте. Алла позвонила соседке, та открыла, молча протянула ключи и захлопнула дверь. Входить не хотела, видно, знала уже всё.
Квартира встретила запахом табака и чего-то сладкого. На пороге валялись женские туфли на шпильках, которых Алла никогда не видела. В комнате на журнальном столике стояла початая бутылка вина, два бокала, пепельница с окурками. На диване — кружевной бюстгальтер.
Наташа присвистнула и включила запись.
— Ничего себе, быстро он новую привёл.
Алла молча прошла в спальню. Шкаф был открыт, её вещи частью висели, частью валялись на полу. Кто-то явно рылся, выбирал, что получше. Норковой шубы, которую Игорь подарил лет пять назад, не было. Алла похолодела.
— Шуба где? — прошептала она.
Обшарила шкаф, заглянула на антресоль. Пусто. Вышла в коридор, распахнула кладовку. Там, на полу, в куче тряпья валялись её старые сапоги, куртка осенняя, пара платьев. А шубы нет.
— Наташа, — позвала Алла дрожащим голосом, — сними это. Она шубу мою забрала. Норковую, за двести тысяч покупали.
Наташа подошла, посмотрела и присвистнула:
— Вот сука. Это ж кража, Алла. Пиши заявление.
— Не могу, — покачала головой Алла. — Дмитрий сказал, ничего не нарушать. Я позвоню ему.
Она набрала адвоката, объяснила ситуацию. Дмитрий выслушал и сказал:
— Это хорошо. Очень хорошо. У вас появился ещё один аргумент. Подарите мне эту запись, где вы фиксируете беспорядок и пропажу вещей. Если она взяла шубу без вашего согласия, это хищение. Но сейчас не спешите, соберите вещи и уходите.
Алла с Наташей собрали всё, что осталось. Два пакета старья, которое Рита не захотела носить. Алла посмотрела на квартиру, где прожила двадцать лет, и вдруг заметила на полке в прихожей папку. Старую, потрёпанную, с надписью «Документы».
Она открыла. Там лежали договоры на ремонт! Тот самый, с перечнем работ, подписанный Игорем и бригадиром. И чеки на материалы, пробитые в магазине, с её именем! Видимо, Игорь хранил на всякий случай, да забыл.
— Нашла! — выдохнула Алла. — Наташа, смотри!
— Бери и уходим, — зашептала подруга. — Быстро, пока никто не вернулся.
Они сунули папку в пакет, закрыли дверь, вернули ключи соседке и вышли на улицу. Алла прижимала пакет к груди, как сокровище.
Вечером она сидела в кафе с Дмитрием, разложив перед ним добытые документы. Адвокат просматривал бумаги и довольно улыбался:
— Алла, вы даже не представляете, как нам повезло. Это практически выигрышное дело. С такими доказательствами он не отвертится.
— Что теперь будет? — спросила Алла.
— Теперь я готовлю иск. Подаём на развод, раздел имущества и компенсацию. А вы завтра выходите на работу и живёте дальше. И помните: никаких контактов с ним без моего ведома. Если позвонит — сбрасывайте. Если придёт — вызывайте полицию.
Алла кивнула. Она смотрела в окно на вечерний город и чувствовала, как внутри растёт что-то новое. То, что она приняла за азарт, оказалось силой. Оказывается, она не тень. Она есть. И теперь она будет бороться.
Месяц пролетел незаметно. Алла втянулась в работу, хотя поначалу было тяжело: мясной отдел, тяжёлые лотки, ранние подъёмы. Но она не жаловалась. Каждый вечер, возвращаясь в свою съёмную комнату, она чувствовала усталость, но это была честная усталость, не та, выматывающая душу, которая копилась годами в браке.
Дмитрий позвонил в середине апреля.
— Алла, иск подан. Через две недели предварительное слушание. Игорю уже вручили повестку.
— И что он? — спросила она осторожно.
— Пока молчит. Но это ненадолго. Будьте готовы, он объявится.
Игорь объявился через три дня.
Алла как раз вышла из магазина после смены, уставшая, с ноющей спиной. Возле служебного входа стояла знакомая чёрная машина. Игорь курил, прислонившись к капоту. Увидел её, затушил сигарету и пошёл навстречу.
— Привет, — сказал он, пытаясь улыбнуться.
Алла остановилась. Сердце забилось чаще, но она заставила себя оставаться спокойной.
— Чего тебе?
— Поговорить надо. Сядем?
— Не о чем нам говорить.
— Алла, ну подожди, — он взял её за локоть. — Я понимаю, ты злишься. Но может, не надо в суд? Мы же свои люди, двадцать лет вместе. Давай решим миром.
Она высвободила руку.
— Миром? Это когда ты меня выгнал среди ночи, как собаку? Когда твоя мать орала, чтобы я убиралась? Когда твоя любовница мою шубу надела?
— При чём тут Рита? — Игорь поморщился. — Это мои проблемы.
— Твои проблемы? — Алла не сдержала горькой усмешки. — Ты хоть знаешь, что она мои вещи выкинула? Шубу забрала, норковую, между прочим. Я её пять лет носила, берегла.
— Вернёт она шубу, — отмахнулся Игорь. — Слушай, дело не в этом. Ты адвоката наняла, иск подала. Зачем? Я тебе денег дам, сколько скажешь. Только отзови иск.
— Сколько скажешь? — переспросила Алла. — Игорь, я вложила в твою квартиру полмиллиона. Машину мы вместе покупали, я половину дала. Двадцать лет я на тебя пахала, пока ты карьеру строил. Ты думаешь, откупишься парой тысяч?
— Алла, у меня сейчас сложно с деньгами, — замялся он. — Кредиты, ремонт опять же...
— Какой ремонт? — насторожилась она.
— Да Рита захотела кухню переделать, — нехотя признался Игорь. — Говорит, старая не нравится. Ту, что мы с тобой делали. Пришлось влезть в долги.
Алла почувствовала странное удовлетворение. Значит, новая жена уже взялась за его кошелёк. Быстро.
— Это не мои проблемы, Игорь. Будешь судиться — заплатишь по суду. А сейчас отойди, я устала.
Она пошла к остановке, но Игорь догнал, забежал вперёд, загородил дорогу.
— Алла, ну пожалей ты меня! Мать каждый день пилит, Рита скандалит, Ксения вообще молчит, из дома не выходит. Я же раздавлюсь!
— А я? — тихо спросила Алла. — Меня кто пожалел, когда я на скамейке сидела под снегом? Когда ты ключи забрал и дверь захлопнул? Помнишь?
Игорь молчал.
— Иди домой, — сказала Алла устало. — Иди к своей Рите. Пусть она тебя жалеет.
Она обошла его и села в подошедший автобус. В окно видела, как он стоит и смотрит вслед. Жалкий, растерянный. Но в груди не шевельнулось ничего, кроме усталости.
В тот же вечер позвонила Ксения.
— Мам, привет, — голос дочери звучал виновато. — Можно я к тебе приеду?
Алла замерла. После того, как Ксения промолчала в тот ужасный вечер, они не общались. Дочь не звонила, не писала. Алла не знала, как к этому относиться.
— Приезжай, — сказала она после паузы. — Только у меня комната маленькая, не развернуться.
— Ничего, я ненадолго.
Ксения приехала через час. В руках пакет с фруктами и коробка конфет. В дверях остановилась, оглядела скромное жильё матери: кровать, шкаф, маленький столик у окна.
— Тут... ничего так, — неуверенно сказала она.
— Садись, — Алла указала на единственный стул. — Чай будешь?
— Давай.
Алла поставила чайник. Молчание затягивалось. Ксения крутила в руках конфету, не решаясь начать.
— Мам, я поговорить хотела. Про тот день.
— Какой день? — спросила Алла, хотя отлично поняла.
— Когда папа тебя выгнал. Я молчала тогда. Не заступилась. Прости.
Алла села на кровать напротив дочери.
— Почему молчала?
— Я испугалась, — Ксения подняла глаза, в них блестели слёзы. — Папа был такой злой, бабушка орала. Я думала, если влезу, хуже будет. А потом ты ушла, и я не знала, что делать. Звонить боялась, думала, ты меня ненавидишь.
— Я тебя не ненавижу, — тихо сказала Алла. — Мне было больно. Не столько от того, что он выгнал, сколько от того, что ты промолчала. Ты моя дочь. Я для тебя всю жизнь старалась.
— Знаю, — Ксения всхлипнула. — Я дура. Папа потом привёл эту... Риту. Она сразу начала командовать. Мои вещи из шкафа выкинула, сказала, место надо освобождать. Я к ней со своим мнением не лезь. А бабушка её поддерживает, вместе надо мной смеются.
— Что значит выкинула? — нахмурилась Алла.
— Ну, собрала мои футболки, джинсы, сказала, что это старьё, и в мусорку. Я поругалась с ней, папе пожаловалась, а он сказал: не ссорься, она привыкнет, поживёт и успокоится.
Алла сжала кулаки. Вот значит как. Новая хозяйка уже метит территорию.
— А бабушка? — спросила она.
— А бабушка рада, — горько усмехнулась Ксения. — Она Риту сначала невзлюбила, а теперь они вместе против меня. Говорят, я ленивая, неблагодарная, в мать пошла.
— Не смей так говорить, — резко оборвала Алла. — Ты не ленивая. Ты просто растерянная. И это нормально.
Ксения разрыдалась. Алла пересела рядом, обняла дочь. Впервые за долгие месяцы. И почувствовала, как та прижимается, ищет защиты.
— Можно я у тебя останусь? — сквозь слёзы спросила Ксения. — Хоть на пару дней. Не могу я там больше.
— Оставайся, — Алла погладила её по голове. — Тут тесно, но вместе поместимся.
Ночью они лежали на узкой кровати, как в детстве, когда Ксения маленькая прибегала к маме после страшного сна. Разговаривали шёпотом.
— Мам, а ты правда подала на папу в суд?
— Правда.
— И что будет?
— Не знаю, доча. Но я не отступлю. Я двадцать лет молчала, терпела. Хватит.
— А если он проиграет? Что тогда?
— Тогда заплатит. Продаст машину, возьмёт кредит, но заплатит. Я имею право.
Ксения помолчала, потом спросила:
— А я? Я тоже виновата. Мне тоже надо заплатить?
Алла повернулась к дочери, посмотрела в глаза.
— Ты ничего не должна. Ты моя дочь. И я тебя люблю. Даже когда ты ошибаешься.
Ксения снова заплакала, прижалась крепче. Так и уснули.
Утром Алла ушла на работу, оставила Ксении ключи. Вернулась вечером и застала дочь за уборкой. Комната сияла, на столе стоял горячий ужин — макароны с сосисками, но Алла не ожидала, растрогалась.
— Ты чего это? — спросила она, глотая слёзы.
— Хочу помочь, — Ксения улыбнулась. — Ты работаешь, а я тут без дела сижу. Давай я буду убираться, готовить. А вечером вместе чай пить. Хорошо?
— Хорошо, — Алла обняла её. — Очень хорошо.
А в квартире Игоря тем временем разворачивалась драма. Рита, узнав про иск, устроила скандал.
— Ты что, мне не говорил, что она подала на квартиру? — кричала она, размахивая руками. — Я думала, она просто ушла и всё! А она деньги требует!
— Не на квартиру, на компенсацию, — пытался оправдаться Игорь. — Она в ремонт вкладывалась.
— Какая разница! — Рита швырнула в него подушкой. — Мне эти долги не нужны! Я за тебя замуж выходила, думала, ты мужик с деньгами, а ты кредитами зарос!
— Успокойся, решим...
— Не успокоюсь! Ты обещал мне жизнь, квартиру, машину. А что я вижу? Твоя бывшая по судам таскает, дочь на тебя косо смотрит, мать твоя вообще житья не даёт!
Зинаида Павловна, услышав своё имя, выплыла из кухни.
— А что я? Я молчу вообще. Это ты, Рита, тут командуешь, моими вещами раскидываешься. Ишь, шубу чужую нацепила, думаешь, не вижу?
— Это моя шуба! — взвизгнула Рита. — Игорь подарил!
— Игорь подарил? — старуха усмехнулась. — Игорь тебе ничего дарить не может, у него денег нет. Он Аллу сюда притащил, её вещи тебе отдал. А она, между прочим, их забрать может. И шубу эту, между прочим, на ней и заберут. И тебя, голую, оставят.
Рита побелела.
— Что значит заберут? Она не имеет права!
— Имеет, — встрял Игорь. — Если в суде докажет, что это её вещи.
Рита схватилась за голову.
— Я уезжаю к маме! — заявила она. — Пока ты тут не разберёшься, я здесь не останусь.
И уехала. В тот же вечер. Игорь остался один с матерью. Сидел на кухне, пил водку и смотрел в одну точку. Зинаида Павловна подливала и причитала:
— А я что говорила? Алла дура, но она удобная была. А эта, фифа, только деньги тратить. Эх, сынок, не ту выбрал.
— Замолчи, мать, — глухо сказал Игорь. — Ты же сама советовала её выгнать.
— Я? — всплеснула руками старуха. — Я такого не говорила. Я говорила, что она плохо готовит. А выгонять — это ты сам придумал. Я вообще за семейные ценности.
Игорь только рукой махнул.
На следующий день он поехал к Алле. Выследил её возле магазина, подошёл, но в этот раз не просил, а требовал:
— Ты чего Ксению настраиваешь? Она домой не едет, у тебя живёт. Зачем ребёнка сбиваешь с толку?
— Я не сбиваю, — спокойно ответила Алла. — Она сама пришла. Потому что ты её защитить не смог от своей любовницы.
— Моя любовница её не трогала.
— Не трогала? А вещи выкидывать — это не трогать?
Игорь смешался.
— Ну, поругались девчонки, бывает.
— Игорь, иди отсюда, — устало сказала Алла. — Ты ничего не понял. Ты никогда ничего не понимал. Ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя. А он не крутится. Иди, разбирайся сам.
Она развернулась и ушла. А он остался стоять на тротуаре, и прохожие обходили его, как камень посреди дороги.
Судебный участок находился в старом здании с облупившейся краской на фасаде. Алла приехала за час до заседания, не могла сидеть на месте, всё внутри ходило ходуном. Дмитрий встретил её у входа, спокойный, подтянутый, в строгом костюме.
— Волнуетесь? — спросил он, беря её под руку.
— Ужасно, — призналась Алла. — Я всю ночь не спала.
— Это нормально. Держитесь рядом со мной. Если захотите что-то сказать — говорите только после того, как я кивну. Если нет — молчите. Всё будет хорошо.
Они вошли в здание. В коридоре уже толпились люди. Алла сразу увидела Игоря. Он стоял у окна с адвокатом — мужчиной в дорогом костюме, холёным, с надменным выражением лица. Рядом переминалась Зинаида Павловна, нарядная, с высокой причёской, явно ждала зрелища. А чуть поодаль, прислонившись к стене, стояла Рита. Алла её сразу узнала по фото в телефоне Игоря, которые когда-то случайно увидела: молодая, крашеная блондинка, губы бантиком, злые глаза.
Игорь при виде Аллы дёрнулся, шагнул навстречу, но адвокат придержал его за локоть.
— Алла, — позвал он тихо.
Она не ответила, прошла мимо, села на скамейку. Дмитрий остался стоять рядом, просматривал документы.
Рита громко, так, чтобы все слышали, сказала Зинаиде Павловне:
— Я думала, она хоть приоденется в суд. А она всё в том же старье. Смотреть противно.
Зинаида Павловна хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
У Аллы защипало в глазах. Она действительно надела единственный приличный костюм, который уцелел после обысков Риты. Старенький, но чистый, отглаженный. Она вдруг пожалела, что не купила что-то новое. Но деньги были только на самое необходимое.
— Не обращайте внимания, — тихо сказал Дмитрий. — Они специально выводят вас из равновесия.
— Я знаю, — выдохнула Алла.
В этот момент из зала вышла секретарь и объявила:
— Слушается дело по иску Аллы Викторовны Смирновой к Игорю Борисовичу Смирнову о расторжении брака и разделе имущества. Приглашаются стороны.
В зале было душно. Алла села за стол слева, Игорь с адвокатом — справа. Судья — женщина средних лет с усталым лицом — просмотрела документы, подняла глаза.
— Истица, подтвердите свои исковые требования.
Дмитрий встал:
— Ваша честь, истица настаивает на расторжении брака и взыскании с ответчика компенсации за вложенные средства в улучшение имущества, а также компенсации за совместно приобретённый автомобиль. Кроме того, просим признать право истицы на часть движимого имущества, незаконно удерживаемого ответчиком.
Адвокат Игоря усмехнулся:
— Ваша честь, позиция ответчика: брак расторгнуть согласны, имущественные претензии считаем надуманными. Квартира приобретена до брака, машина оформлена на ответчика, вложений истицы не было.
Судья посмотрела на Аллу:
— Истица, подтвердите документально факт вложений.
Дмитрий положил на стол папку:
— Ваша честь, предоставляем доказательства: выписки с банковской карты истицы, подтверждающие снятие крупной суммы в день покупки автомобиля. Договоры на ремонтные работы, где указан адрес квартиры ответчика. Чеки на строительные материалы, оформленные на имя истицы. А также фото- и видеоматериалы, подтверждающие, что ремонт производился в период брака и за счёт общих средств.
Судья взяла документы, долго изучала. Адвокат Игоря попросил слово:
— Ваша чечь, все эти документы не доказывают, что именно эти средства пошли на ремонт и машину. Снятие денег с карты могло быть на любые нужды.
Дмитрий парировал:
— У нас есть свидетель. Наталья Сергеевна Куликова, готова подтвердить, что истица неоднократно говорила о продаже своей квартиры и вложении денег в ремонт и покупку машины для семьи. Кроме того, сохранилась переписка в мессенджере, где истица обсуждает эти траты.
Судья кивнула:
— Пригласите свидетеля.
Наташа вошла в зал, чуть бледная, но собранная. Присягнула, села.
— Свидетель, расскажите, что вам известно о вложениях истицы.
— Мы с Аллой дружим тридцать лет, — начала Наташа. — Я знаю, что пять лет назад она продала квартиру, которую получила в наследство от мамы. И она говорила, что они с Игорем решили сделать евроремонт. Алла очень гордилась, говорила: вот, мои деньги тоже пошли в дело. Потом, когда машину покупали, Алла звонила, хвасталась, что половину внесла.
— А вы лично видели эти деньги? — спросил адвокат Игоря.
— Лично не видела, но она мне фото присылала. Из автосалона. И чеки показывала, я помню.
— Субъективные показания, — скривился адвокат.
— Есть переписка, — вмешался Дмитрий. — Вот, ваша честь, скриншоты.
Судья изучила, отложила.
— Ещё вопросы к свидетелю есть? Нет? Свидетель свободна.
Наташа вышла, на ходу подмигнула Алле. Та чуть улыбнулась в ответ.
Зинаида Павловна не выдержала, зашепталась с Ритой громко, так, что судья подняла глаза.
— В зале соблюдайте тишину, — строго сказала она. — Следующий свидетель. Ксения Игоревна Смирнова.
Алла вздрогнула. Ксения? Она не говорила, что её вызвали. Дмитрий виновато посмотрел на неё:
— Я не предупредил. Думал, она сама скажет.
Ксения вошла в зал. Бледная, глаза красные, но идёт ровно. Села, сложила руки на коленях.
— Свидетель, какие отношения связывают вас с истицей и ответчиком?
— Я их дочь, — тихо сказала Ксения.
— Что вам известно о вложениях матери в имущество отца?
Ксения подняла глаза на отца. Игорь смотрел на неё в упор, взгляд тяжёлый, давящий. Рядом Зинаида Павловна зашипела:
— Смотри у меня, скажи правду.
— Тишина в зале! — прикрикнула судья. — Свидетель, отвечайте.
Ксения перевела взгляд на мать. Алла сидела напряжённая, но в глазах было тепло и поддержка.
— Я помню, — начала Ксения. — Когда мне было тринадцать, мама продала бабушкину квартиру. И папа сказал, что теперь мы сделаем ремонт. Мама очень радовалась, что у нас будет красиво. Она сама выбирала плитку, обои, ездила на рынок. Папа тогда работал много, у него времени не было. А потом, когда машину покупали, мама тоже говорила, что добавляет деньги. Я слышала, как они обсуждали.
— А вы лично видели, что мама отдавала деньги отцу? — спросил адвокат Игоря.
— Нет, не видела, — честно сказала Ксения. — Но я знаю, что так было. Мама никогда не врала.
Игорь сжал кулаки, но промолчал.
Судья записала что-то в блокнот.
— У сторон есть вопросы? Нет? Свидетель свободна.
Ксения встала, на мгновение задержалась взглядом на отце. Тот отвернулся. Тогда она подошла к матери, наклонилась и прошептала:
— Я с тобой.
И вышла.
В зале повисла тишина. Зинаида Павловна заёрзала, Рита побледнела, Игорь смотрел в стол.
Судья отложила ручку:
— Суд, заслушав стороны и свидетелей, изучив материалы дела, удаляется для вынесения решения. Объявляется перерыв на один час.
Все вышли в коридор. Алла стояла у окна, Дмитрий рядом. К ним подошла Наташа, обняла.
— Ты молодец, — сказала она. — Держись.
Ксения прижалась к матери с другой стороны.
— Прости, что не сказала, — прошептала она. — Я боялась, что ты не захочешь, чтобы я говорила.
— Ты всё правильно сделала, доча, — Алла погладила её по голове.
Мимо прошествовала Зинаида Павловна в сопровождении Риты. Остановилась напротив, упёрла руки в боки:
— Ну что, наслушалась? Дочку науськала на родного отца? Стыда у тебя нет!
— Это у вас стыда нет, Зинаида Павловна, — спокойно ответила Алла. — Это вы своего сына вырастили таким, что он жену на улицу выгнал. А теперь дочь от него отвернулась. И вы здесь главная причина.
— Что ты врёшь! — взвизгнула старуха. — Я всегда только добра желала!
— Вы желали, чтобы всё было по-вашему. Чтобы сын слушался, невестка молчала, а внучка не пикнула. Вот только жизнь не по вашему сценарию пошла.
Рита дёрнула свекровь за рукав:
— Пойдёмте, не связывайтесь.
Зинаида Павловна отдёрнула руку:
— Не указывай мне, пигалица! Ты вообще никто, приживалка!
Рита вспыхнула:
— Я никто? А вы кто? Старая карга, которая сыну жизнь сломала!
— Ах ты дрянь!
Их перепалку прервал адвокат Игоря, который вышел из зала и строго сказал:
— Прекратите немедленно. Игорь Борисович, уведите своих женщин.
Игорь, мрачнее тучи, подошёл, схватил мать за локоть и Риту за руку, оттащил в сторону. Алла видела, как он что-то зло шипит им, как они огрызаются. Картина была жалкая.
Через час всех снова пригласили в зал. Судья зачитала решение:
— Брак между Смирновым Игорем Борисовичем и Смирновой Аллой Викторовной расторгнуть. Взыскать с ответчика в пользу истицы компенсацию за вложенные средства в ремонт квартиры в размере четырёхсот тысяч рублей. Взыскать компенсацию за автомобиль в размере двухсот пятидесяти тысяч рублей. Обязать ответчика вернуть истице имущество: шубу из норки, золотые украшения согласно описи, а также личные вещи, перечисленные в исковом заявлении. В остальной части иска отказать.
Игорь побелел. Шестьсот пятьдесят тысяч рублей. Плюс вещи. Он повернулся к адвокату, тот развёл руками.
— Ерунда, — громко сказала Рита. — Подумаешь, какие-то копейки. Расплатишься.
— Заткнись, — сквозь зубы бросил Игорь.
Зинаида Павловна схватилась за сердце:
— Сынок, это же разорение! Квартиру теперь продавать?
— Никто квартиру продавать не будет, — отрезал адвокат. — Это компенсация, её можно выплатить. Но если не заплатите добровольно, приставы опишут имущество.
В коридоре Алла обняла Дмитрия:
— Спасибо вам огромное. Я даже не верила, что получится.
— Это ваша заслуга, — улыбнулся он. — Вы не опустили руки, собрали доказательства. Теперь главное — чтобы он выплатил. Если начнёт уклоняться, обратимся к приставам.
К ним подошла Ксения:
— Мам, пойдём домой. Я пирог испекла.
— Ты? Пирог? — удивилась Алла.
— Научилась, — Ксения улыбнулась. — По твоему рецепту. Правда, может, кривовато, но старалась.
Они вышли из здания. На улице светило солнце, по-настоящему весеннее, тёплое. Алла подставила лицо лучам и вдруг рассмеялась. Смех был непривычный, давно забытый.
— Ты чего? — спросила Наташа.
— Вспомнила, как он кричал: ты безликая тень. А сегодня тень его в суде сделала.
Наташа хмыкнула:
— Поделом.
Они сели в автобус и уехали. А у здания суда остались стоять Игорь, его мать и Рита. Переругивались, не могли решить, на ком теперь экономить.
Вечером Алла с Ксенией пили чай с пирогом. Кривоватым, но очень вкусным.
— Мам, — спросила вдруг Ксения, — а что дальше?
— Дальше? — Алла задумалась. — Работать. Копить. Может, когда-нибудь и свою квартиру купим. Не сразу, но можно.
— А папа?
— А что папа? — Алла пожала плечами. — Это его жизнь. Он сам её выбрал.
Ксения помолчала, потом сказала:
— Я ему звонила сегодня. После суда.
— И что он?
— Сказал, что я предательница. Что больше он мне не отец.
Алла вздохнула:
— Прости, доча. Ты из-за меня пострадала.
— Нет, — твёрдо сказала Ксения. — Я из-за правды пострадала. Если он не хочет правду слышать, это его проблемы. А ты у меня есть. И это главное.
Они обнялись. За окном стемнело, но в маленькой комнате было тепло и уютно. И впервые за долгие месяцы Алла почувствовала, что всё будет хорошо.
Прошёл месяц после суда. Алла привыкала к новой жизни. Работа в мясном отделе уже не казалась каторгой, она научилась ловко разделывать тушки, взвешивать, общаться с покупателями. Заведующая хвалила: ответственная, не пьёт, не опаздывает. Ксения устроилась курьером, целыми днями моталась по городу, приносила деньги. По вечерам они ужинали вместе, смотрели сериалы, разговаривали. Впервые за много лет Алла чувствовала себя живой.
Игорь не платил.
Прошёл срок добровольного исполнения, потом ещё две недели. Дмитрий звонил, напоминал, но Игорь трубку не брал. Пришлось подавать приставам.
— Теперь начнутся неприятности, — сказал Дмитрий при встрече. — Если у него есть счета, арестуют. Если нет — опишут имущество. Он будет злиться, готовьтесь.
Алла кивнула. Она уже не боялась. Внутри поселилась спокойная уверенность: что бы ни случилось, она справится.
Первым забил тревогу Игорь. Ему заблокировали зарплатную карту. Пришёл на работу, хотел снять деньги — а там ноль. Все поступления ушли в счёт долга. Он позвонил Алле впервые после суда.
— Ты что творишь? — заорал он в трубку. — У меня денег нет! Мне жить не на что!
— Это не я, это приставы, — спокойно ответила Алла. — Ты должен был заплатить добровольно. Я предупреждала.
— Откуда у меня такие деньги? У меня кредиты, Рита с матерью жрут без остановки, я еле концы с концами свожу!
— Игорь, это твои проблемы. Ты сам выбрал такую жизнь.
— Ах ты тварь! — зашёлся он. — Я тебя с улицы взял, двадцать лет кормил, а ты...
— Ты меня не кормил, Игорь. Я работала на тебя. Бесплатно. Двадцать лет. И больше не хочу.
Она положила трубку. Руки дрожали, но в груди было пусто. Ни злости, ни обиды. Просто усталость.
Вечером пришла Ксения с новостью:
— Мам, я у Риты в Инстаграме видела. Она шубу продаёт. Твою.
— Что? — Алла не поверила.
— Вот, смотри. — Ксения протянула телефон.
На фото была та самая норковая шуба, которую Игорь подарил пять лет назад. Рита стояла в ней перед зеркалом, подпись: «Готовлюсь к весне, обновляю гардероб. Кому интересно — пишите, цена символическая».
Алла похолодела.
— Она же не имеет права! Суд же постановил вернуть!
— А ей плевать, — Ксения покачала головой. — Деньги нужны. Папа сказал, что они кредиты не тянут, надо что-то продавать.
Алла набрала Дмитрия, рассказала. Тот присвистнул:
— Это уже уголовка. Продажа имущества, на которое наложен арест. Но надо доказать, что арест был. Я завтра же направлю запрос приставам, пусть фиксируют.
Утром Алла пошла к приставам. Молодая женщина в форме выслушала, вздохнула:
— Значит так, пишите заявление. Мы объявим шубу в розыск. Если продана — взыщем с неё. Но это процесс небыстрый.
— А пока она будет продаваться? — спросила Алла.
— Пока ничего не сделаем. Если увидите объявление активно — звоните в полицию. Пусть фиксируют факт продажи.
Алла вышла от приставов с тяжёлым сердцем. Шубу было жалко, но не столько из-за денег, сколько из принципа. Рита чувствовала себя безнаказанной.
А в квартире Игоря тем временем разворачивался настоящий ад. Денег не было. Карта заблокирована. Игорь занял у коллег до зарплаты, но этих сумм хватало только на еду. Кредиторы звонили каждый день, грозили судом. Рита требовала развлечений, свекровь требовала внимания.
— Ты обещал мне новую жизнь! — кричала Рита, швыряя в него пультом от телевизора. — А я тут сижу, как в осаждённой крепости! Ни тебе в кафе сходить, ни шубу новую купить!
— Шубу ты уже продала, — мрачно заметил Игорь.
— И что? Этих денег на неделю хватило! Твоя бывша тварь весь наш бюджет высосала!
— Не ори! — взорвался Игорь. — Сама виновата! Зачем ты влезла в эту семью? Жила бы себе спокойно!
— Ах я виновата? — Рита побледнела. — Ты меня сюда притащил, обещал золотые горы, а что я вижу? Кредиты, долги, мать твою вечно недовольную!
Из кухни выплыла Зинаида Павловна:
— А что мать? Мать молчит. Мать терпит. А ты, Рита, языком не маши. Сама на шею села, сама и слезай.
— Заткнитесь, старая! — рявкнула Рита.
— Кто старая? — Зинаида Павловна аж подпрыгнула. — Да я тебя, пигалицу, научу старших уважать!
Она замахнулась на Риту полотенцем. Рита взвизгнула и бросилась на неё с кулаками. Игорь вскочил, пытался разнять, получил локтем в глаз. Визг, крик, грохот упавшего стула.
В какой-то момент Рита вырвалась, схватила сумку и заорала:
— Всё! Я ухожу! К маме! Чтоб вы все сдохли!
Хлопнула дверь. Игорь остался стоять посреди комнаты, держась за глаз. Зинаида Павловна поправляла халат и довольно улыбалась.
— Поделом ей, — сказала она. — Нечего командовать.
— Мама, ты вообще понимаешь, что ты наделала? — устало спросил Игорь.
— Я? Я тебя спасла от этой аферистки!
— От кого спасла? От Риты? Да она единственная, кто меня ещё терпел! А теперь ты и её выгнала!
— Не выгоняла я её. Сама ушла, дура.
Игорь махнул рукой и ушёл в спальню. Зинаида Павловна постояла, поджала губы и отправилась на кухню досматривать телевизор.
На следующий день позвонила Рита. Игорь обрадовался, думал, мириться будет. А она сказала:
— Я вещи свои заберу сегодня. Будь дома.
— Рита, давай поговорим...
— Не о чем. Я с твоей мамой под одной крышей жить не буду. И вообще, ты меня обманул. Думала, ты мужик нормальный, а ты... эх.
Она приехала через час, молча собрала чемоданы, даже не взглянула на Игоря. В прихожей остановилась, сняла с вешалки шубу Аллы.
— Это моё, — сказала она. — Я её купила.
— Ты её продала, — напомнил Игорь.
— И купила обратно. На те же деньги. Так что не лезь.
Она ушла. Игорь сел на корточки посреди коридора и закрыл лицо руками. Зинаида Павловна выглянула из кухни:
— Ушла?
— Ушла.
— Ну и слава богу. Садись есть, я борщ сварила.
Игорь не ответил. Он сидел и смотрел в одну точку. Жизнь рассыпалась окончательно.
Алла узнала об отъезде Риты от Ксении. Та услышала разговор отца с бабушкой, когда заезжала за забытыми вещами.
— Папа сам не свой, — рассказывала Ксения. — Сидит, молчит, бабушка его пилит. А он даже не огрызается.
— Жалко его? — спросила Алла.
— Нет, — твёрдо сказала Ксения. — Он сам всё это создал. Но как-то... грустно, что ли. Раньше он другим был. Сильным. А сейчас — тряпка.
— Люди не меняются, доча. Просто маски спадают. Он всегда таким был. Просто я не замечала. Или не хотела замечать.
В тот же вечер у Аллы случилось неожиданное событие. После работы, когда она вышла из магазина, к ней подошёл мужчина. Лет пятидесяти, в рабочей спецовке, с усталым добрым лицом.
— Здравствуйте, — сказал он. — Вы Алла?
— Да, — насторожилась она.
— Я Сергей. Я у вас в отделе часто мясо беру. Вы всегда посоветуете, какое лучше. Я водитель автобуса, маршрут тут рядом.
Алла вспомнила. Действительно, часто заходит, молчаливый такой, вежливый.
— Помню вас, — кивнула она. — Что-то случилось?
— Да нет, — он смутился. — Я вот подумал... может, выпьете со мной кофе? Тут через дорогу кафе есть. Если вы не заняты, конечно.
Алла растерялась. К ней давно никто не подходил с такими предложениями. Двадцать лет брака отучили её от мужского внимания.
— Я... не знаю, — сказала она.
— Вы не думайте ничего такого, — быстро добавил Сергей. — Просто пообщаться. Вы всегда так устало выглядите, когда с работы идёте. Дай, думаю, приглашу, отвлеку немного.
Алла посмотрела на него. Обычный мужик, рабочая одежда чистая, глаза добрые. Ничего угрожающего.
— Ладно, — согласилась она. — Только недолго. Меня дочь ждёт.
— Конечно, конечно.
Они зашли в маленькое кафе. Сергей заказал кофе и пирожные. Разговор не клеился, оба стеснялись. Но постепенно Алла расслабилась. Он рассказывал про работу, про рейсы, про то, что живёт один, жена умерла пять лет назад, дети взрослые, отдельно.
— А вы? — спросил он осторожно. — Я слышал, вы в разводе?
— Откуда знаете? — удивилась Алла.
— Да магазин же наш, все всё знают, — он смутился. — Продавщицы болтают. Вы не сердитесь.
— Не сержусь. Да, развелась. Недавно.
— Тяжело?
— Было тяжело. Сейчас легче.
Он кивнул, не стал расспрашивать. Посидели ещё немного, допили кофе. Сергей проводил её до остановки.
— Можно я вам позвоню? — спросил он. — Просто так, узнать, как дела?
Алла подумала. Страшно. Но отказывать не хотелось.
— Звоните, — сказала она. — Вот номер.
Домой вернулась задумчивая. Ксения сразу заметила:
— Мам, ты чего? Случилось что?
— Нет, — Алла улыбнулась. — Просто... кофе пила с одним человеком.
— С каким? — Ксения подскочила. — Рассказывай!
— Да так, покупатель из магазина. Водитель автобуса. Добрый такой.
— Ма-а-ам, — протянула Ксения. — У тебя свидание было?
— Не свидание. Просто кофе.
— Ага, конечно. И что, понравился?
— Не знаю, — честно сказала Алла. — Не думала об этом.
— А ты подумай, — Ксения обняла её. — Ты заслужила счастье. Если он хороший человек, почему нет?
Алла ничего не ответила, но на душе стало тепло. Впервые за долгое время она почувствовала, что нужна не как прислуга, а как женщина.
Через неделю позвонил Дмитрий:
— Алла, есть новости. Приставы наложили арест на машину Игоря. Её выставят на торги, если он не заплатит в ближайшее время.
— А он заплатит?
— Пытается занять. Но у него кредитная история уже испорчена, никто не даёт. Скорее всего, продадут. Вы получите свои деньги.
— А шуба?
— С шубой сложнее. Рита её действительно продала, но покупатель нашёлся, она у частного лица. Мы подали иск к Рите о возмещении ущерба. Будем судиться отдельно.
Алла вздохнула:
— Пусть. Главное, что справедливость есть.
В тот же день, возвращаясь с работы, она встретила Игоря. Он стоял у её подъезда, осунувшийся, небритый, в мятой куртке.
— Алла, — позвал он тихо.
Она остановилась.
— Чего тебе?
— Поговорить надо.
— Говори.
— Не здесь. Давай зайдём куда-нибудь?
— Нет. Говори здесь.
Он помялся, потом выпалил:
— Алла, прости меня. Я дурак. Я всё понял. Рита ушла, мать меня достала, денег нет, работы скоро лишусь. Я без тебя пропадаю.
Она смотрела на него и не чувствовала ничего.
— Игорь, ты не меня потерял. Ты себя потерял. Я здесь ни при чём.
— Алла, давай попробуем сначала? Я изменюсь, честно. Я понял, как ты мне нужна.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Я тебе не нужна. Тебе нужна нянька, домработница и кошелёк. А я больше не буду ничьей тенью.
— Но Ксения... у нас же семья...
— Ксения со мной. И она не хочет тебя видеть. Ты сам от неё отказался, когда назвал предательницей. Иди, Игорь. Иди и живи свою жизнь.
Он стоял, смотрел на неё, и в глазах было что-то похожее на отчаяние.
— Ты пожалеешь, — прошептал он.
— Нет, — ответила Алла. — Я уже всё пережила. Худшее позади.
Она развернулась и ушла в подъезд. Лифт ждать не стала, пошла пешком, быстро, чтобы не передумать, не обернуться. Но оборачиваться не хотелось. Внутри было пусто и чисто.
Дома Ксения уже накрыла ужин. Увидела мать, спросила:
— Ты чего запыхалась?
— Игорь у подъезда стоял, — ответила Алла. — Прощения просил. Звал обратно.
— И что ты?
— Сказала нет.
Ксения подошла, обняла крепко.
— Молодец, мам. Ты сильная.
— Нет, доча. Я просто наконец-то поняла, что я есть. И что меня нельзя просто так выкинуть на помойку.
Они сели ужинать. За окном темнело, в маленькой комнате было тепло и тихо. И Алла вдруг подумала: а ведь жизнь только начинается. В сорок два года. С чистого листа.
Телефон пиликнул сообщением. Сергей: «Спокойной ночи, Алла. Пусть вам снятся хорошие сны». Она улыбнулась и набрала в ответ: «И вам, Сергей. Спасибо».
Ксения подмигнула:
— Это тот водитель?
— Тот.
— Мам, а он симпатичный?
— Нормальный.
— Познакомишь когда-нибудь?
— Посмотрим.
Алла убрала телефон и посмотрела на дочь. Глаза у Ксении блестели, она явно радовалась за мать. И Алла поняла: что бы ни случилось дальше, у неё есть тот, кто её любит. А остальное приложится.