В одной смоленской деревне, затерянной среди дремучих лесов и непроходимых болот, до сих пор знают и помнят слово «берегиня». Так здесь называют не просто духов, а тех, кто оберегает род, хранит домашний очаг и приглядывает за живыми из мира мёртвых. У каждого старого дома — своя берегиня. У каждого рода — свой незримый защитник. Рассказала мне эту историю бабка Клава, которой уже сто лет скоро стукнет, а она всё по грибы ходит, и в огороде управляется, и внуков правнуками не перестаёт радовать. Сидели мы у неё на веранде, пили чай с мятой, слушали, как сверчок за печкой стрекочет, и она поведала. — Жила у нас в деревне женщина, Анной звали, — начала она, поправляя выцветший платок. — Хорошая была, добрая, работящая. Детей пятеро, мужик на лесоповале погиб — дерево его насмерть придавило. Осталась одна. Тянула как могла: и в колхозе работала от зари до зари, и дома управлялась, и дети обихожены, и скотина сыта. А по вечерам, бывало, сидит на завалинке, смотрит в сторону леса и шепчет ч