Телефон лежал на столе экраном вверх, и я не собиралась в него смотреть.
Просто проходила мимо. Просто краем глаза зацепила уведомление от приложения, которое мы установили год назад – после того как Леша попал в небольшую аварию и я два часа не могла до него дозвониться. "Семейная геолокация". Его идея, кстати.
На экране светилась карта. И маленькая синяя точка с подписью "Алексей" стояла неподвижно в трех километрах от нашего дома.
Не в Екатеринбурге, куда он улетел вчера утром.
Здесь. В нашем городе. На улице Садовой.
Я взяла телефон. Увеличила карту. Точка не двигалась. Я смотрела на нее, наверное, минуты три, пока не поняла, что сжимаю телефон так сильно, что белеют костяшки.
Потом я села. Поставила чайник. Подождала, пока закипит. Налила. Не стала пить.
И начала думать.
***
Леша улетел вчера в семь утра. Я сама отвезла его в аэропорт – он попросил, потому что такси в такую рань было жалко. Я помню, как он поцеловал меня у стойки регистрации, как махнул рукой у рамки досмотра, как исчез за поворотом. Я помню, что подумала тогда: "Как хорошо, что у нас все хорошо".
Семь лет вместе. Пять в браке. Никаких тревожных звоночков – или я их не слышала?
Вечером он написал: "Долетел, устал, номер хороший, целую". Я ответила смайликом с сердечком.
А сейчас его телефон в трех километрах от меня.
Я открыла переписку и написала: "Как дела, чем занимаешься?"
Ответ пришел через четыре минуты: "Скучаю. Сейчас на встрече, напишу позже. Люблю тебя."
Я смотрела на эти слова долго. "На встрече". Синяя точка на карте не двинулась с места.
Окей.
Я встала, умылась, переоделась. Взяла ключи от машины. Адрес на Садовой я уже знала наизусть.
***
Садовая, 14 – это был жилой дом. Девятиэтажка с домофоном и консьержкой на первом этаже. Я припарковалась напротив и снова открыла приложение.
Точка была внутри дома.
Я сидела в машине и думала: что я, собственно, собираюсь делать? Позвонить в домофон? В какую квартиру? Ждать у подъезда, как в плохом сериале?
Нет.
Я достала телефон и позвонила Леше.
Он ответил после второго гудка.
– Привет, – голос был ровным. – Я же написал, что на встрече.
– Знаю, – сказала я. – Как там Екатеринбург?
– Холодно, – ответил он. – Снег с утра. Слушай, я правда не могу сейчас, давай вечером?
– Конечно, – сказала я. – Вечером так вечером.
Я нажала отбой. Посмотрела на точку. Точка не двигалась.
Снег в Екатеринбурге. Ага.
Я достала ноутбук – он лежал на заднем сиденье, я брала его на работу – и за три минуты нашла то, что искала. Алексей Громов, рейс SU-1420, Москва – Екатеринбург, вчера, 07:40. Я зашла на сайт авиакомпании, ввела данные его билета, которые сохранились у меня в почте.
Статус: "Пассажир не явился на рейс".
Я закрыла ноутбук.
Села ровно. Глубоко вдохнула. Выдохнула.
Значит, вот так.
***
Я позвонила своей подруге Кате. Она работает в IT, соображает быстро и никогда не паникует.
– Мне нужна помощь, – сказала я. – Не по телефону.
Через двадцать минут она сидела рядом со мной в машине, смотрела на экран приложения и молчала.
– Ты уверена, что это не глюк геолокации? – спросила она наконец.
– Он мне только что сказал, что в Екатеринбурге снег. И что он на встрече. И что не может разговаривать.
– Ясно, – сказала Катя. – Что ты хочешь сделать?
– Я хочу знать, в какой квартире он находится. И кто там живет.
Катя помолчала.
– Это я могу выяснить, – сказала она. – Дай мне час.
Я дала ей час. Мы сидели в машине, пили кофе из термоса, который Катя почему-то прихватила с собой, и почти не разговаривали. Точка на карте не двигалась. Я смотрела на нее с таким чувством, будто если буду достаточно долго смотреть, то пойму что-то важное. Но там была просто точка.
Через сорок минут Катя подняла голову от ноутбука.
– Квартира 47, – сказала она. – Четвертый этаж. Собственник – Дарья Олеговна Смирнова, двадцать восемь лет. И еще кое-что.
Она развернула ноутбук ко мне.
На экране была страница в социальной сети. Симпатичная девушка с короткой стрижкой. Последний пост – позавчера, фотография в кафе. В подписи: "Жду не дождусь завтра".
Под постом один комментарий. От закрытого аккаунта. Три буквы: "Я тоже".
Я очень хорошо знала этот стиль письма.
– Она работает у него в компании? – спросила я.
– Ассистент отдела продаж, – сказала Катя. – Восемь месяцев.
Восемь месяцев. Я сидела и, как дура, пересчитывала в уме последние восемь месяцев. Вспоминала задержки на работе. Корпоратив, с которого он приехал в час ночи. Командировку в Питер в марте. Еще одну – в апреле.
– Ладно, – сказала я.
– Ладно? – переспросила Катя.
– Ладно. Значит, теперь я знаю.
Катя смотрела на меня с осторожностью человека, который не понимает, в какую сторону сейчас взорвется ситуация.
– Оль, что ты собираешься делать?
Я посмотрела на дом. На четвертый этаж. На окна, в которых горел свет.
– Ничего прямо сейчас, – сказала я. – Отвези меня домой. Мне нужно подумать.
***
Я думала трое суток.
Леша вернулся в пятницу вечером – загорелый, веселый, с коробкой уральских сладостей, которые он явно купил в московском аэропорту по дороге домой. Я встретила его в прихожей, поцеловала, спросила про командировку. Он рассказывал охотно и складно – детали, имена, переговоры. Хорошая легенда. Явно готовил.
Я слушала и улыбалась. И ждала.
Потому что за эти трое суток я сделала кое-что важное. Я позвонила юристу – Инне Сергеевне, которая специализируется на семейном праве. Я провела у нее три часа. Я узнала все, что мне нужно было знать про раздел имущества, про квартиру, которую мы купили в браке, про его долю в бизнесе, который мы строили вместе последние четыре года.
Мы строили вместе. Это важная деталь.
– Кто вел переговоры с поставщиками? – спросила Инна Сергеевна.
– Я, – сказала я.
– Кто занимался финансовой отчетностью?
– Я.
– Чьи контакты – клиентская база?
– Мои. У меня все задокументировано.
Инна Сергеевна улыбнулась и сказала: "Хорошо. Будем работать."
***
Решающий разговор случился в субботу утром. Леша пил кофе на кухне и листал телефон. Я села напротив.
– Леш, мне нужно тебе кое-что показать.
Я положила на стол распечатку. Скриншот карты с синей точкой на Садовой, 14. Дата, время. Рядом – скриншот статуса билета: "Пассажир не явился".
Он посмотрел на бумаги. Поднял глаза. Молчал секунд десять.
– Это можно объяснить, – сказал он наконец.
– Я не сомневаюсь, – ответила я. – Но ты не успеешь. Потому что вот это тоже.
Я положила второй лист. Катины распечатки – имя, адрес, страница в сети, восемь месяцев в компании.
Леша смотрел на стол. Потом сказал тихо:
– Оля...
– Не надо, – сказала я. – Я не хочу слушать объяснения. Я хочу сказать тебе кое-что важное, и прошу выслушать до конца.
Он кивнул.
– В понедельник Инна Сергеевна подает документы на развод. Квартира куплена на мои деньги – у меня есть выписки, ты об этом знаешь. Бизнес – мы разделим, но у меня на руках вся документация по клиентам и поставщикам. Инна говорит, что мои позиции очень сильные. Ты можешь нанять своего юриста и попробовать судиться. Но я бы не советовала.
Леша открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
– Ты... ты уже все решила?
– Трое суток назад, – сказала я.
– Оль, подожди. Мы можем поговорить. Это была ошибка, это ничего не значит, я...
– Леша, – я встала и убрала бумаги в папку. – Ты три дня врал мне в лицо. Привез мне конфеты из места, где не был. Рассказывал про переговоры, которых не было. У меня нет злости. Правда. Есть только одно желание – чтобы этот разговор закончился.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
– Когда ты стала такой? – спросил он.
– Я всегда такой была, – сказала я. – Ты просто не смотрел.
***
Развод занял четыре месяца. Леша нанял юриста, юрист посмотрел документы и тихо сказал ему, что перспективы слабые. Они попробовали один раз надавить через суд – и один раз проиграли. Квартира осталась за мной. Бизнес мы разделили так, как предложила Инна, – честно, но в мою пользу.
Дарья Смирнова, как я узнала позже от общих знакомых, уволилась из компании через два месяца после того, как все вскрылось. Куда делась – не знаю и не интересовалась.
Леша снял квартиру на другом конце города. Мы виделись еще несколько раз – у нотариуса, в суде. Он каждый раз смотрел на меня с каким-то сложным выражением. Я не пыталась его расшифровать.
В ноябре я закрыла одну сделку, которую вела восемь месяцев. Самую большую за все время. Перевела Инне гонорар, поехала к Кате, открыла бутылку нормального вина.
– Тебе не жалко? – спросила Катя.
Я подумала. Честно.
– Иногда, – сказала я. – Семь лет – это много. Но жалею не о разводе. Жалею, что раньше не смотрела внимательнее.
– На что?
– На все, – сказала я. – На то, как он разговаривает. Как держит телефон. На то, что мне стало привычным, а должно было казаться странным. Невнимательность – дорогое удовольствие.
Катя кивнула и налила еще.
– Зато теперь знаешь, – сказала она.
– Зато теперь знаю, – согласилась я.
За окном был ноябрь – холодный и черный, с голыми деревьями и первым несмелым снегом. Я смотрела в окно и думала о том, что год назад именно я предложила установить это приложение. После его аварии, из страха потерять человека.
Вот ирония. Приложение, которое я поставила от любви, вернуло мне меня.
Телефон мигнул. Уведомление от приложения – геолокация больше не активна. Я удалила его за ненадобностью. Открыла карту. Проложила маршрут до нового ресторана, который рекомендовала Катя.
Пятнадцать минут езды. Отличная погода. Вечер впереди.
Я взяла ключи и вышла.
