— Платон, я не поняла, почему Ирины вещи уже в нашей спальне, а в её детской разложен этот доисторический диван-аккордеон?
Ульяна Ярова стояла посреди кухни, сжимая в руке половник как скипетр возмездия. На календаре значилось второе марта, за окном выл подмосковный ветер, перемешивая остатки грязного снега с оптимизмом, а в прихожей уже громыхали чемоданы.
— Улечка, ну чего ты начинаешь, праздник же на носу, женский день, — Платон попытался изобразить на лице улыбку кота, который только что съел сметану и теперь надеется, что хозяева не заметят пустую банку. — Родня из Твери приехала. Не на вокзале же им куковать.
— Твоя родня из Твери в составе пяти человек — это не праздник, это стихийное бедствие, — отрезала Ульяна. — Почему дочь должна спать на раскладушке из-за твоей родни? Пусть идут в гостиницу.
— Иришка маленькая, ей полезно с родителями побыть, — выдал Платон шедевр мужской логики. — А тетя Люба — пожилой человек, ей нужен покой.
Ульяна посмотрела на мужа. В свои пятьдесят пять она давно усвоила: если мужчина начинает говорить о «покое для тети Любы», значит, его собственная совесть уже давно ушла в долгосрочный отпуск. Наш трехкомнатный дом в поселке, за который они еще будут платить ипотеку до тех пор, пока у Ирины не появятся свои внуки, превращался в бесплатный хостел с системой «все включено».
— Тетя Люба весит как хороший центнер чистого золота, — заметила Ульяна, кивнув на гору пакетов в коридоре. — И судя по звукам, покой — это последнее, что её интересует.
Из комнаты Ирины раздался раскатистый хохот, от которого зазвенели хрустальные фужеры в серванте, те самые, что Ульяна берегла для «особого случая». Видимо, случай наступил, причем в особо извращенной форме.
— Ой, Платоша! — в кухню вплыла сама тетя Люба, сияя лицом как начищенный медный таз. — А мы тут решили, что у вас в пригороде воздух просто волшебный. Аж аппетит разыгрался. Что у нас на обед? Макароны? Ой, я макароны не очень, мне бы чего полегче, может, рыбки запечь?
Ульяна молча указала на пачку спагетти «по акции» и кастрюлю с водой.
— Рыба в магазине, Любовь свет-Андреевна. А магазин в трех километрах по свежему мартовскому гололеду. Если аппетит разыгрался — прогулка только на пользу пойдет.
— Уля, ну что ты за человек, — вздохнул Платон, пряча глаза. — Люди с дороги.
«Люди с дороги» тем временем начали активную колонизацию пространства. Сын тети Любы, сорокалетний Виталик, которого в семье называли «ищущим себя» (что на человеческом языке означало «нигде не работающий тунеядец»), уже вовсю осваивал пульт от телевизора. Его жена, Светочка, с лицом мученицы, несущей крест в виде отсутствия маникюра, инспектировала холодильник.
— Ой, а колбаска-то у вас какая-то недорогая, — донеслось из недр бытовой техники. — Платон, ты же вроде хорошо зарабатываешь, чего жену не балуешь?
Ульяна почувствовала, как внутри начинает закипать невидимый чайник. Она вспомнила вчерашний чек из супермаркета: пять тысяч рублей за базовый набор продуктов, который эта саранча планировала уничтожить за два присеста. Ипотека, секция рисования для Ирины, счета за отопление — всё это существовало в параллельной вселенной, где тетя Люба не привыкла считать чужие деньги.
— Светочка, колбаса именно такая, на которую хватает после оплаты пятидесяти квадратных метров вашего временного комфорта, — мило улыбнулась Ульяна.
— Мама, а где мои кроссовки? — в кухню заглянула приунывшая Ирина. — Там Виталик на них сумку поставил.
— Кроссовки в пакете, пакет под раскладушкой, — Ульяна старалась говорить спокойно, хотя хотелось закричать как в фильмах Гайдая: «Замуровали, демоны!». — Платон, иди помоги дочери, пока её вещи окончательно не превратились в коврик для прихожей.
Вечер обещал быть томным. К восьми часам дом наполнился запахом жареного и тяжелым духом «семейного единения». Тетя Люба оккупировала кресло-качалку, Виталик доедал вторую порцию ужина, а Светочка жаловалась на то, что в поселке «совершенно некуда выйти в приличном платье».
— Мы же на восьмое марта планировали в город съездить, на набережную, — вещал Виталик, выковыривая застрявший в зубах кусок мяса. — Платоша, ты же нас отвезешь? Нам на автобусе как-то не с руки, у Любови Андреевны ноги отекают.
— Конечно, отвезу, — Платон старался не смотреть на жену. — Чего не отвезти-то.
— А еще, — подала голос тетя Люба, — к нам завтра племянник мой приедет, Эдик. Помните Эдика? Он из армии вернулся, хочет Москву посмотреть. Мы подумали, пускай у вас пару дней перекантуется. Куда мы его положим?
Ульяна медленно поставила чашку на стол.
— Куда? — переспросила она. — В нашем доме три комнаты. В одной — вы со Светочкой и Виталиком (они заняли зал и детскую). В другой — мы с Платоном и Ирой на раскладушке. В третьей... ах да, третьей комнаты у нас нет, там кладовка метр на метр.
— Ну, — тетя Люба заговорщически подмигнула Платону, — вы же хозяева, люди гостеприимные. Мы так подумали: спальня у вас большая, кровать широкая. Может, вы Эдику её уступите? А сами в зале на диванчике, с нами рядышком. Нам-то не тесно, мы свои люди!
В кухне воцарилась тишина. Было слышно, как на улице капает с крыши и как громко тикают часы, отсчитывая последние секунды Ульяниного терпения. Она вспомнила, как три года назад они с Платоном выбивали этот дом в кредит, как она сама клеила обои в спальне, выбирая самый нежный лавандовый цвет, чтобы это было её убежище. И теперь это убежище предлагалось отдать Эдику, который только что «откинулся» из армии.
— Уступить спальню? — переспросила Ульяна. Голос её был подозрительно ровным. — Платон, ты слышал? Нам предлагают переехать в зал. Видимо, на коврик у входа, чтобы гостям не мешать ходить.
— Ну Уль, это же на пару дней, — пролепетал Платон. — Эдик парень хороший...
— Конечно, хороший, — Ульяна встала. — Все вы замечательные. Просто святые люди. Платон, а ты знаешь, что я сегодня в городе была? Заходила в одно очень интересное место.
— В парикмахерскую? — предположил муж.
— Почти. В гостиницу «Заря». Это в пяти минутах от станции. Там сейчас как раз скидки для групп от четырех человек. Очень уютные номера, чистые простыни, и — внимание — никакой Ирины на раскладушке.
Тетя Люба поперхнулась чаем.
— В гостиницу? Это ты к чему клонишь, Ульяна? Мы же родственники! Какие гостиницы? Мы к вам со всей душой, вон, банку варенья привезли!
— Варенье — это аргумент, — кивнула Ульяна. — Но цена номера в сутки — три тысячи. Ваше варенье, по моим расчетам, покрывает примерно пятнадцать минут пребывания в нашем доме. Платон, доставай телефон. Будем бронировать.
— Я никуда не поеду! — взвизгнула Светочка. — У меня тут привыкание к микроклимату началось! Платон, скажи ей!
Платон замер между молотом и наковальней. С одной стороны — грозная жена, у которой в глазах уже читалось «развод и девичья фамилия», с другой — родня, перед которой он так любил строить из себя успешного землевладельца.
— Уля, ну не кипятись, — начал он. — Зачем людей выгонять? Праздник же.
— Праздник, Платоша, наступит тогда, когда я смогу пройти в туалет, не переступая через спящего Виталика, — Ульяна взяла сумку. — Значит так. Либо вы сейчас собираете свои баулы и едете в «Зарю» (я даже такси оплачу, в один конец), либо...
— Что «либо»? — с вызовом спросила тетя Люба, поджимая губы. — Дом-то наполовину Платонин! Он имеет право гостей принимать!
Ульяна посмотрела на мужа. Тот молчал, разглядывая узор на линолеуме.
— Наполовину, говорите? — Ульяна вдруг улыбнулась так широко, что Платону стало по-настоящему страшно. — Верно. Только вторая половина — моя. И ипотечный счет оформлен на мою карту, куда ты, Платон, забыл перевести свою долю в прошлом месяце, потому что «купил запчасти для машины».
Она выдержала паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Родня притихла. Даже Виталик перестал жевать.
— У меня есть идея получше, — продолжила Ульяна. — Раз вы так любите этот дом, оставайтесь. На здоровье. Живите хоть в спальне, хоть в кладовке.
— Вот! — обрадовалась тетя Люба. — Можешь же быть нормальной женщиной, когда хочешь!
— Но есть одно маленькое условие, — Ульяна прищурилась. — Платон, иди сюда.
Она вывела мужа в коридор, оставив гостей в предвкушении победы.
— В общем так, дорогой мой щедрый родственник. Я забираю Ирину, и мы уезжаем на длинные выходные в тот самый отель, который я нашла. Там бассейн, завтраки и тишина. А ты остаешься здесь. Будешь кормить свою ораву, развлекать их, возить по набережным и — самое главное — платить за всё это из тех денег, что ты отложил на ремонт крыши. И да, Эдика не забудь встретить, ему же спальня наша нужна? Вот и спи с ним в обнимку.
— Уля, ты серьезно? — округлил глаза Платон. — У меня же денег только до зарплаты осталось, если я их сейчас проем с ними...
— Твои проблемы, — Ульяна вернулась в кухню. — Дорогие гости! Платон так обрадовался вашему приезду, что решил устроить вам настоящий праздник. Я с дочкой уезжаю, чтобы не мешать вашему мужскому братству. Платон берет все расходы на себя! Он завтра везет вас в лучший ресторан города, а потом — по магазинам. Он же у нас богатый, вы сами сказали.
Лицо Платона приобрело землистый оттенок. Он вспомнил сумму на своей карте и аппетиты тети Любы.
— А теперь — самое интересное, — Ульяна подмигнула Ирине, которая уже начала радостно собирать рюкзак. — Пока вы тут будете праздновать, я закрою все счета и отключу интернет за неуплату. Ну, чтобы вы больше времени проводили в живом общении, а не в своих телефонах.
— Как это — отключишь? — взвыл Виталик. — У меня там танки! У меня турнир!
— Пешком погуляешь, — отрезала Ульяна. — Для здоровья полезно.
Она направилась к выходу, но у самого порога обернулась. Тетя Люба уже что-то яростно выговаривала притихшему Платону, Светочка требовала меню на завтра, а дом начинал напоминать сумасшедший дом в период обострения.
— И кстати, Платон, — бросила Ульяна через плечо. — Ключи от твоей машины я забираю с собой. На всякий случай. Чтобы ты случайно не увез гостей в Тверь раньше времени. Пусть насладятся нашим гостеприимством по полной программе.
Она вышла на крыльцо, вдыхая морозный воздух. Ирина бежала рядом, подпрыгивая от восторга. Ульяна на самом деле не просто забронировала отель, а уже вызвала человека, встреча с которым превратит эти выходные для его родни в незабываемый аттракцион выживания.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜