Мы уже много говорили о том, что Гоголь посмеялся над дамами. Но можно ли, исходя из этого, сказать, что он просто женоненавистник? Кто-то из моих комментаторов отметил, что он «и по мужчинам проехался ещё хлеще», и это, несомненно, правда. Можно вспомнить и городских чиновников, и незабываемый «квартет» помещиков, в усадьбах которых Чичиков побывал. И, наконец, самого милейшего Павла Ивановича.
Наверное, нет среди нас тех, кто не слышал бы про Чичикова, не знал, что он представляет собой. Но представьте себя на месте первых читателей романа. Мы всё время видели героя, обрисованного как-то неопределённо, ведущего себя совершенно по-разному с разными людьми. И только в последней главе первой части Гоголь подробно расскажет о нём. «Очень сомнительно, чтобы избранный нами герой понравился читателям», - скажет он. И, конечно же, вовсе не потому, что «самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему». Нет, дело совсем в другом.
Мы наблюдали за его поведением при заключении сделок, видели, как подбирает он своеобразный «ключик» к каждому, с кем имеет дело. Уже в давней статье я писала, как по-наполеоновски идёт он к достижению своей цели, не считаясь с другими людьми. Что ещё можно сказать о нём?
Рядом с ним, но на заднем плане всё время находятся слуги, коим автор уделит хоть и небольшое по количеству строк, но достаточно пристальное внимание. И увидим мы лакея Петрушку. Мы посмеёмся, узнав о его «любви к чтению», когда ему «совершенно всё равно», что он читает: «Ему нравилось… больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает что и значит». Но есть ещё одна его «характерическая черта», которую почувствуют чиновники, решившие «расспросить людей Чичикова, не знают ли они каких подробностей насчет прежней жизни и обстоятельств барина»: они «от Петрушки услышали только запах жилого покоя», а запах этот, или, по словам Гоголя, «особенный воздух», не слишком приятен. Чичиков, к примеру, «потянувши к себе воздух на свежий нос поутру, только помарщивался да встряхивал головою, приговаривая: "Ты, брат, чёрт тебя знает, потеешь, что ли. Сходил бы ты хоть в баню"».
Но вот что мне кажется весьма важным: да, Чичикова «всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял» и «по этой причине он всякий раз, когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку», но у меня создаётся впечатление, что этот «запах жилого покоя» исходит не только (и не столько) от Петрушки, но и от самого Павла Ивановича. Конечно, Гоголь подчеркнёт стремление Чичикова к чистоте, не раз и не два опишет его «внимательность к туалету», любовь к одеколону и хорошему мылу, но всё это не заглушает идущего от его души дурного запаха. И не кажется ли вам, что, хотя он и укоряет слугу («Проходя переднюю, он покрутил носом и сказал Петрушке: "Ты бы по крайней мере хоть окна отпер!"»), его душевная нечистоплотность ещё хуже нечистоты Петрушки, которая происходит просто от привычки «спать не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке»?
***********
Что же больше всего отталкивает в Чичикове? Автор даст ему жёсткую оценку: «Что он не герой, исполненный совершенств и добродетелей, это видно. Кто же он? стало быть, подлец?» И с насмешкой пояснит: «Почему ж подлец, зачем же быть так строгу к другим? Теперь у нас подлецов не бывает, есть люди благонамеренные, приятные… Справедливее всего назвать его: хозяин, приобретатель. Приобретение — вина всего; из-за него произвелись дела, которым свет дает название не очень чистых».
И с самого начала мы видим это стремление к приобретению. Нам расскажут об отце Чичикова, чьи «слова и наставления заронились глубоко ему в душу»: «Не угощай и не потчевай никого, а веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку: эта вещь надёжнее всего на свете. Товарищ или приятель тебя надует и в беде первый тебя выдаст, а копейка не выдаст, в какой бы беде ты ни был. Всё сделаешь и всё прошибёшь на свете копейкой». Вот снова - удивительная гоголевская ирония и игра слов: ведь будет же высказано предположение, будто Павел Иванович – «не кто другой, как капитан Копейкин». Да, несомненно, никак не может он быть тем капитаном, потерявшим руку и ногу на войне с Наполеоном, о котором рассказывает почтмейстер, но уж больно фамилия говорящая! И вспомним «сильное общество контрабандистов», которым он практически руководит: что это, как не атаманство в «шайке разбойников», хоть и не «в рязанских лесах»?
А «копить копейку» начнёт Павлуша ещё в училище. Мы увидим, как зарабатывает он свой «первичный капитал»: «Из данной отцом полтины не издержал ни копейки, напротив — в тот же год уже сделал к ней приращения, показав оборотливость почти необыкновенную». Мы узнаем, что он «повёл себя в отношении к товарищам точно таким образом, что они его угощали, а он их не только никогда, но даже иногда, припрятав полученное угощенье, потом продавал им же». Расскажут нам о его умении заработать: «Слепил из воску снегиря, выкрасил его и продал очень выгодно», «Два месяца он провозился у себя на квартире без отдыха около мыши, которую засадил в маленькую деревянную клеточку, и добился наконец до того, что мышь становилась на задние лапки, ложилась и вставала по приказу, и продал потом её тоже очень выгодно». «Когда набралось денег до пяти рублей, он мешочек зашил и стал копить в другой».
Пожалуй, сейчас многие сочтут прекрасным качеством вот это умение заработать на всём и будут за него Павлушу Чичикова восхвалять. Наверное, вспомнят и то, как он «сильно заботился о своих потомках», которые пока ещё даже не родились. Он ведь только раздумывает о будущей спутнице жизни, причём в совершенно определённом плане: «Ведь если, положим, этой девушке да придать тысячонок двести приданого, из неё бы мог выйти очень, очень лакомый кусочек. Это бы могло составить, так сказать, счастье порядочного человека». Но о детях размышляет: «Как не чувствовать мне угрызения совести, зная, что даром бременю землю, и что скажут потом мои дети? Вот, скажут, отец, скотина, не оставил нам никакого состояния!»
Но Гоголь явно думал иначе. Для него понятия «подлец» и «приобретатель» – практически синонимы, тем более что приобретательство Чичикова проникнуто удивительным цинизмом: и его рассуждения («А теперь же время удобное, недавно была эпидемия, народу вымерло, слава Богу, немало»), и его путешествие («Предпринял он заглянуть в те и другие углы нашего государства, и преимущественно в те, которые более других пострадали от несчастных случаев, неурожаев, смертностей и прочего и прочего, — словом, где бы можно удобнее и дешевле накупить потребного народа»). Гоголь подчёркивает его неразборчивость удивительным сравнением: «И вот будущий родоначальник, как осторожный кот, покося только одним глазом вбок, не глядит ли откуда хозяин, хватает поспешно всё, что к нему поближе: мыло ли стоит, свечи ли, сало, канарейка ли попалась под лапу — словом, не пропускает ничего».
И напрашивается неприятный вывод – наступает время Чичиковых. Вскоре после выхода в свет первого тома поэмы В.Г.Белинский написал: «Чичиков, как приобретатель, не меньше, если не больше Печорина, - герой нашего времени».
В последней главе Гоголь напишет: «Может быть, в сей же самой повести почуются иные, ещё доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдёт муж, одарённый божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире… И мёртвыми покажутся пред ними все добродетельные люди других племен, как мертва книга пред живым словом!» Пообещает он, по воспоминаниям современников, и перерождение самого Чичикова (я уже приводила слова о том, что «первым вздохом Чичикова для истинной прочной жизни» должна кончиться поэма). Многие пишущие о поэме проводят параллели, связанные с именем героя, вспоминая апостола Павла, которого часто называют подлинным основателем христианства, а поначалу - Савла, гонителя христиан, но уверовавшего в Христа после того, как на пути в Дамаск ослеп от внезапного ярчайшего света с неба, а затем услышал голос Иисуса. Ещё раз приведу слова хорошо знавшего Гоголя архимандрита Феодора о том, что «оживлению его [Чичикова] послужит прямым участием сам Царь» (мне кажется, заглавная буква указывает на Царя небесного). Возможно, это и так.
Но всё же выскажу еретическую мысль: читая то, что Гоголь успел написать (имею в виду и те отрывки второго тома, что до нас дошли), как-то в перерождение Павла Ивановича не верю…
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь
