Всем привет! На связи мы! Сегодня хотим вас познакомить с вторым очень важным и известным жителем Коломны 19-го века. Про его брата Гюстава и предшествующие события рассказали в предыдущей статье - Старший брат Гюстав. Ну и начинаем новый исторический этап.
Кризисный момент
Летом 1882-го года коломенский машиностроительный завод оказался на грани катастрофы. После смерти энергичного директора-распорядителя Густава Егоровича Струве, завод фактически встал. До той поры основавшие завод братья Струве работали в своеобразном тандеме: младший Аманд строил мосты, детали которых производились на заводе, а здесь, в Коломне, делом распоряжался Густав Егорович. Упование рабочих и служащих на старшего из братьев было таково, что многие из них после его кончины всерьез полагали, что заводу пришел конец. Даже когда в день похорон Аманд Струве над могилой брата поклялся завод не закрывать и не продавать, в это мало кто верил.
К тому времени завод уже не был частным владением – ещё в 1871-м году братья Стурве в компании с московским купцом Антоном Ивановичем Лессингом основали акционерное общество, однако же оставшись после смерти брата держателем значительной доли акций Аманд Егорович фактически обладал возможностью распоряжаться судьбой всего предприятия, а, стало быть, и судьбами работавших на нем.
Кризис управления «Коломзаводом» совпал с общим спадом производства в стране. После обилия казенных заказов времен войны с Турцией в конце 70-х годов, и связанных с нею ускоренных темпов строительства сети железных дорог, с 81-го года в делах наметился спад, к 1882 году переросший в застой. Люди не верили, что Аманд Егорович, зарабатывающий огромные деньги и получавший чины на казенной службе, строя мосты, оставит все и займется заводской морокой, рискуя разориться в прах. Совмещать эти два занятия не было никакой возможности, и Аманд Струве, сдержав данное прилюдно слово, стал директором-распорядителем завода, отказавшись от строительства мостов.
Давши слово, крепись
Его поступок признали честным и благородным, но довольно безрассудным. Одно дело успешно строить мосты, и совсем другое - управлять сложным машиностроительным производством. Прежде чем занять директорское место, Густав Струве поездил по миру, побывал на самых передовых предприятиях машиностроительной отрасли в Англии, Франции, США, изучал опыт организации производства. Эти знания во многом и определяли успех его руководства. Ставший директором Аманд такого опыта не имел, поскольку сразу же после выхода из инженерного училища он большей частью занимался прокладкой и проектированием железных дорог, строительством мостов.
Вскоре после похорон Густава Егоровича в московских газетах замелькали сообщения о том, что на коломенском машиностроительном заводе готовятся массовые увольнения рабочих. Ещё при жизни Густава, в мае 1882-го года, было объявлено о сокращении рабочих дней на заводе. В качестве причины указывалось отсутствие заказов от железной дороги. Тогда же было объявлено, что в случае, если ситуация не изменится, расчет получат тысяча рабочих и тех трех, что была занята на заводе.
Известие об этом помещенное в №43 газеты «Московский листок» за 1882 год было прокомментировано следующим пассажем:
«До сих пор ежемесячный заработок рабочих и жалование служащих завода составляли около от 75 тыс. до 900 тыс. рублей в год. Эти деньги тратились в городе и уезде. С остановкой завода три тысячи и их семьи лишатся средств к существованию».
«Уход» таких денег из оборота подрывал торговлю в городе и во всем уезде, и вызывал бы цепочку последствий, ведших к разорению и бедствиям множества людей.
Не веря в будущность предприятия, Коломну стали покидать немецкие специалисты, составлявшие основу корпуса инженеров и техников. Поставленный на директорскую должность после смерти старшего Струве инженер К.Ф. Бой с исполнением своих обязанностей справлялся худо. Заводскую лавку «Общества потребителей» он передал своему родственнику, а тот повел дела так, что образовалось до 80 тыс. долгу за закупленные товары, которые не пользовались спросом. Сам же господин директор умудрился попасть под суд, и его укатали под арест, который ему пришлось отбывать в московском арестном доме, в народе известном под называнием «Титы».
Искусство управления
Взяв управление заводом и всем делом в свои руки, Аманд Егорович, в очередной раз посрамив скептиков, регулярно предрекавших провал его начинаниям, спас основанное им дело, пройдя с ним через самые тяжелые годы. Сказалась предусмотрительность «братьев-основателей», которые ещё в 70-х годах развивали сразу несколько направлений производства. Это очень пригодилось в тяжелый момент. Помимо паровозов и вагонов для железной дороги на «Коломзаводе» строили суда речного хода и даже способные ходить по морю, а в 1882 году, как раз в разгар кризиса, было начато производство машин для торфоразработок и локомобилей – передвижных паровых двигателей, приводивших в движение сельскохозяйственных машин и вырабатывавших электричество для локальных сетей. Так же поставили на поток выпуск паровых и конных молотилок, сеялок, веялок, конных приводов и другой сельхозтехники, спрос на которую был огромный. Потом удалось получить заказ на выпуск пассажирских вагонов.
Но главной коммерческой удачей был заказ на строительство паровозов, который удалось «отбить» у прямых конкурентов, владельцев столичного Невского завода.
В этом успехе сыграли свою роль и деловая репутация Аманда Струве, прославившегося своими инженерными проектами, всегда с успехом воплощавшимися на практике, и обширные связи в финансовых кругах Антона Ивановича Лессинга, уроженца Баварии, изначально нажившего свои капиталы на торгово-финансовых сделках в Финляндии, а потом приписавшегося к московскому купечеству по 1-й гильдии.
Не обошлось дело и без того, что некоторые авторы деликатно называют «предприимчивостью руководства завода». Долго работая на строительствах разных железных дорог, Аманд Егорович приобрел огромную опытность и сноровку по части умения «заинтересовывать» тех, от кого завесило принятие решений. В то время коррупция вокруг железнодорожного дела цвела пышным цветом, и цена простой подписи на «нужной бумажке» в соответствующем департаменте начиналась от 25 тысяч рублей, а при распределении концессий на строительство железных «те от которых зависело» просили от 500 тысяч до миллиона, в зависимости от предполагавшихся барышей. Однако самым важным фактором при выборе заказчика было то, что в то время, когда «Невский» стоял в ожидании заказов, «Коломзавод» вовсю работал.
Интересный факт - Коломзавод даже пускал бумажную рекламу.
Богатое наследство
Так получилось, что первые 15 лет заводом управлял Густав Струве, а сменивший его Аманд проработал 16 лет. Приняв завод с тремя тысячами работников в период кризиса, Аманд Иванович оставил его своим последователям в блестящем финансовом положении, с развитым современным производством. Вокруг предприятия сложилась социальная инфраструктура, включавшая продовольственные лавки потребительского общества, баню, благоустроенный поселок служащих с такими «чудесами роскоши», как паровое отопление и электрическое освещение, получаемые от заводских систем. На личные деньги Струве и Лессинга был выстроен рабочий театр с великолепной любительской актерской труппой, хоровым обществом, духовым оркестром и спортивным обществом, имевшим множество отделений.
Когда Аманд Егорович скончался в своем имении Анина Дача, до Коломны рабочие завода 8 верст несли его гроб на руках. В уважение заслуг, покойного, бывшего по исповеданию лютеранином, отпевали по православному обряду во Всехсвятской церкви, а потом панихиды служились и на Казанском вокзале в Москве, и на Николаевском в Петербурге, а упокоился Аманд Егорович Струве на Волковском кладбище.