Йозефа К. арестовывают, но он не понимает — за что.
Это отправная точка «Процесса». Дальше вокруг него начинает раскручиваться безликий, вязкий механизм «правосудия», в котором все что‑то делают, но никто толком не может объяснить:
- в чём его вина;
- какие у него права;
- что вообще считается «правильно» в этой игре.
Меня в «Процессе» давно интересует не сюжет как таковой, а то, какие вопросы он задаёт о нашем отношении к вине, правилам и системе.
Если убрать все «кафкианские» декорации, останется человек, который внезапно обнаруживает, что уже давно участвует в игре, о правилах которой его никто не спрашивал, и которых он сам не понимает.
Ниже — несколько вопросов, которые эта книга (для меня) поднимает.
Что, если ты уже виноват по факту существования?
Йозеф К. сначала возмущён: его арестовали «без оснований».
Он ищет:
- конкретную статью,
- конкретный проступок,
- конкретного виновника «там, наверху».
Но чем дальше, тем более очевидно:
его вина не в конкретном действии, а в том, что он есть в системе вообще.
Круги суда, конторы, адвокаты — всё это не про поиск истины, а про обслуживание уже вынесенного вердикта: «ты — объект, подлежащий разбирательству». Подробности вторичны.
Неудобный вопрос:
насколько наша вина сегодня зависит от того, что мы сделали, и насколько — от того, в какой системе мы живём и какое место в ней занимаем?
И ещё один:
насколько легко мы сами принимаем на себя абстрактную вину, просто чтобы не сойти с ума от абсурда?
Почему мы так быстро соглашаемся играть по непонятным правилам?
Вначале Йозеф пытается «не признать процесс». Говорит:
- «это ошибка»,
- «вы не имеете права»,
- «я нормальный человек, я всё делал правильно».
Но постепенно он:
- ходит на заседания,
- нанимает адвоката,
- советуется со «знающими людьми»,
- начинает думать в терминах суда: сроки, шансы, «как лучше себя подать».
То, что сначала кажется абсурдом, становится новым «нормально».
Он уже не спрашивает: «почему всё это вообще происходит?»
Он спрашивает: «как мне в этом выиграть или хотя бы не проиграть слишком позорно?»
Неудобный вопрос:
в каких ситуациях в своей жизни я уже перестал задавать вопрос “почему” и перешёл к “как правильно подстроиться”?
Где заканчивается борьба за справедливость и начинается самообслуживание системы?
На пути Йозефа попадаются люди, которые вроде бы «помогают»:
- адвокат,
- художник судебных портретов,
- знакомые, «близкие к делу».
Каждый из них:
- рассказывает о хитростях,
- даёт советы,
- объясняет, как «правильно» вести себя перед судом.
Но чем больше он с ними общается, тем яснее:
они не выводят его из процесса,
они встраивают его в него глубже.
Они не заинтересованы в том, чтобы он «вышел невиновным».
Их интерес — в самом существовании процесса:
- работа есть,
- статус есть,
- «дело» идёт.
Неудобный вопрос:
сколько вокруг нас таких ролей и профессий, где человек вроде бы «борется за чью‑то справедливость», а на самом деле подпитывает саму машину?
***
И ещё:
когда я сам последний раз был не против системы, а частью её, даже если формально боролся «за правильное»?
Что страшнее: приговор или то, что его никогда не объяснят?
Внимание - спойлер!
У «Процесса» финал жесток, но в каком‑то смысле закономерен:
Йозефа убивают, как собаку, и он до конца не понимает — за что.
Страшно не то, что его убили.
Страшно то, что никакого осмысленного приговора так и не прозвучало. Все формулировки были размыты.
Книга оставляет с ощущением:
«С тобой могут сделать что угодно,
при этом ни у кого не окажется времени и желания
внятно объяснить, почему именно с тобой и почему именно это».
Неудобный вопрос:
нам важнее, чтобы с нами поступили справедливо, или чтобы с нами хотя бы обошлись честно — объяснив, что и почему?
И ещё один, почти невозможный:
готов ли я жить с мыслью, что никакого «внятного приговора» за свою жизнь я, возможно, никогда не услышу — ни от людей, ни от мира, ни от самого себя?
Зачем себе это задавать
Можно читать «Процесс» как странный кошмар про бюрократию и забыть.
Можно вообще не читать.
Лично для меня эта книга — про честное признание:
- да, вокруг есть механизмы, которые меня не спрашивали, хочу ли я в них быть;
- да, я сам часто соглашаюсь играть по их правилам, лишь бы «всё шло как надо»;
- да, внутренняя потребность в ясном вердикте странного процесса, может быть не удовлетворена.
Кафка не освобождает от страха и чувства несправедливости.
Он только даёт им форму — и в какой‑то момент это уже немало.