Не поверите, Германия. Дрезден. Весна. Мы приехали, чтобы снять репортаж об ужасающем наводнении, которое постигло этот район. Мы ходим среди разрушенных домов. Вдруг к нам подходит немка и говорит: мы знаем Путина, мы верим, что он нам поможет. Хотите эффектные кадры? Мы говорим:
- Да.
Немка говорит: смотрите, это наш дом. Мы поворачиваемся и видим в самом деле дом, пустой, обезлюдевший, возле самой реки, которая пару дней назад разлилась и затопила всё вокруг. Остался только остов.
- Знаете, как я кричала, - спрашивает она нас, - когда увидела, что от дома осталось, - спрашивает она? Мы говорим:
- Нет.
Она говорит:
- Включайте камеру, я покажу.
Мы недоверчиво смотрим на неё, думая, что она сумасшедшая. Но она отходит в глубь своего дома, абсолютно пустого, с выбитыми окнами, промытого насквозь и заиленного поднявшейся водой, не обитаемого, с кучей хлама, бывшего некогда мебелью и техникой, и вдруг вполне натурально изображает трагедию, хватаясь за голову.
Когда мы всё это сняли, она спрашивает
- Нормально?
Я говорю:
- Да. Кто вас научил лицедейству?
Она говорит: русские. Лет пятнадцать назад сюда из России приехал парень, немец по национальности, работавший в России режиссёром. Он организовал здесь актёрскую студию, куда я ходила.
Тогда мы говорим ей: а вы можете показать нам этого человека, чтобы мы с ним поговорили? Она говорит: конечно, это недалеко. И повела нас наверх, подальше от реки, вглубь города.
Примерно через час немка провела нас в район, где жили русские. Их там было много. Они занимали похожий на прибрежный шельф район, который возвышался над городом. Из-за того, что дома были построены на возвышении, наводнение их не тронуло. Когда мы зашли туда, жизнь там била ключом и уныния, как в остальном прибрежном немецком городе, которого коснулось наводнение, не было. Мы представились. Узнав, откуда мы, русские немцы обрадовались, стали показывать нам кадры, которые они сняли во время наводнения. Там, по течению мутной, быстрой реки, плыли машины, стукаясь друг о друга бортами, будто игрушки, затапливались первые и вторые этажи домов, где раньше были магазины и рестораны.
- Хотите переводчика? - Спросила нас одна женщина по-русски. Мы сказали:
- Конечно.
Следующие два дня нас водила по городу русская немка, бывшая русская учительница по-немецкому из Самарской области, которая ничего не прося и не заключая с нами контракта, по доброй воли переводила нам всё, что говорили немцы, которых мы опрашивали. А рассказывать было о чём. Река, которая зимой не представляла никакой опасности, весной вдруг поднялась и пошла на город, сметая всё на своём пути. Глядя на груду развалин, которые прежде были прочными кирпичным домами, мы могли лишь догадываться, какой силы был водный поток, который их смёл.
- Здесь был мой дом, - сказал нам один немец, которого мы увидели на развалинах дома. - Он вот тут стоял. Мы спали всей семьёй, я, жена и две моих дочери. Вдруг услышали удар. Я вышел посмотреть. Открыл дверь, и меня тут же унесло. Потом мне удалось выбраться и я вернулся. Я думал, семья утонула, но они, слава богу, успели выскочить и убежать, в чём спали.
В городе не работал ни один магазин, ни один ресторан, всё было затоплено. Над поселением, никем не объявленный висел траур. Только в районе, где жили русские немцы, было оживлённо. Там жарилась на кухне картошка, бегали дети и не было ощущение, что произошло несчастье. Слушая немца, наша переводчица, сделав гримасу, отошла и встала поодаль.
- Вы разве не сочувствуете своим соплеменникам, которые оказались в таком положении? - Спросил я её потом.
- Сочувствуем, - сказала она. - Но если разобраться, что такого невероятного случилось? Река поднялась, подумаешь! Обычное для русской жизни дело. Я, например, жила в Поволжье, так там каждый год такое. Все про это знают, все готовы. А, идёт вода, значит, надо лезть на крышу. Проходит паводок, и опять можно жить. Конечно, государство помогало, когда слишком затапливало. Потому что если утонул холодильник, техника там, стиралка - их не восстановишь, надо покупать новое. Здесь в Германии такого нет. Никто не помогает, ничего никто не даст, если это не застраховано. И тут, когда всё это случилось, мы, русские, спокойно собрались и пошли помогать. Идём и думаем, чего эти немцы так вопят. Подумаешь! Ну, вода, и что такого? А они прямо, как парализованные. Стоят, и ничего сделать не могут. А мы, спокойненько, их отвели на сухое место, детей успокоили, вещи вынесли все самые ценные из домов, кому -то психологическую помощь оказали, поговорили, ободрили, малышей предложили к себе забрать, женщин, там, и пошли спокойненько обратно по домам.
- Они вас отблагодарили?
- Нет. То есть, как нет, да! Раньше нас тут не замечали. А теперь мы приходим иногда во время перерыва на работу в бистро. Так продавец спрашивает: там кто в конце очереди, русские? Русские без очереди!