Июнь 1970 года. В мире царит тишина и покой, если это вообще можно так назвать… И в какой-то момент тишина глубин неподалеку от советских баз нарушается скрежетом разрываемого металла и только спустя почти 50 лет мир узнает, что этим летним днем могло начаться то самое – ядерное противостояние двух сверхдержав!
Пока лодка класса "Стёрджен" пыталась хоть как-то удержаться на плаву с согнутыми перископами и огромной вмятиной на корпусе, которая вот-вот перерастет в здоровенную дуру, экипаж охватывает леденящее оцепенение и это я не для красивого словца сказал, хотя и для этого тоже, но все же оцепенели они не просто так, ведь тогда они поняли, что попали не просто в аварию, нет, они осознали, что только что протаранили советский атомоход с ядерным арсеналом на борту.
Понятное дело, что и этот ужас и последовавшее за ним странное открытие в доке станут главной тайной Пентагона на целые десятилетия. Чего же они увидели по прибытии и как они умудрились напороться на советскую АПЛ? Давайте скорее разбираться.
Начнем с того, что та самая американская подлодка USS Tautog шла "в хвосте" у советского ракетоносца около восьми часов. Все это время она держалась в слепой зоне, держась ровно позади кормы, где гидроакустика преследуемой лодки работает хуже всего.
И да, такая тактика подводной охоты была нормой для семидесятых, причем нормой для обеих сторон, тогда было нормальным подойти вплотную, записать шумовой портрет, зафиксировать маршрут и тд и тп.
Тогда почему произошло столкновение? Спросите вы.
Отвечаю. От своих слов я, конечно же, отказываться не буду, ведь это и вправду было самой что ни на есть нормой, но только не в тех условиях, в которых шла Tautog. Сейчас сами поймете почему ей не следовало преследовать советскую подлодку, прошу прощения за тавтологию.
Держите ответ прямо в лоб. Штука в том, что у американской субмарины не работали глубомеры и грубо говоря лодка двигалась на ощупь, в опасной близости от цели, двигалась без возможности точно определить собственную глубину. Учитывая этот фактор, любое резкое изменение обстановки могло обернуться самой настоящей катастрофой. И оно обернулось. Ну, почти, катастрофой.
И ладно бы одна поломка зарубежного преследователя, скорее всего все закончилось штатно, если бы советский ракетоносец К-108 не выполнил маневр, который на жаргоне ВМС США называли "Сумасшедший Иван" (резкий разворот на 180 градусов для проверки "хвоста"). Ага, вот и проверили…
Отмечу и то, что это довольно стандартная процедура (для нашей страны, разумеется), она заключается в том, что командир, который заподозрил слежку, кладет руль на борт и разворачивается носом туда, где только что была его корма.
Как вы могли догадаться, если кто-то шел следом, то он тут же окажется прямо перед тобой. Именно это и произошло. И как следствие безобидная тактическая игра в прятки мгновенно превратилась в самое настоящее лобовое столкновение!
Удар пришелся по К-108 в район 9-го отсека. Правый винт заклинило мгновенно. На корпусе образовалась вмятина, а огромный ракетоносец подводным водоизмещением около 5800 тонн начал неконтролируемое погружение.
Лодка проваливалась вниз примерно четыре минуты. Четыре минуты – без хода, с поврежденным корпусом, в темноте, которая с каждой секундой становилась все более необратимой. Глубина росла, давление сжимало прочный корпус, подводники как и сам корпус держался до последнего, но все же где-то впереди находилась отметка, после которой сталь не выдержит.
Еще чуть-чуть и советских моряков было бы не спасти.
Капитан Багдасарян "поймал" лодку всего в нескольких десятках метров от критической глубины. Он сделал это, несмотря на потерю хода и понемногу начинавшуюся панику в отсеках. Благодаря его действиям К-108 прекратила погружение и начала хоть и медленно, но все же всплывать.
Американцы ничего этого не знали. Через гидрофоны Tautog они слышали только одно: грохот ломающегося металла и шум турбулентности. Этот набор звуков был похож на разрушение прочного корпуса К-108.
Сама Tautog к этому моменту выглядела немногим лучше. Мачты согнуты, сонар вышел из строя. Американский капитан отдал приказ на немедленный уход из района столкновения.
Так что решение о скрытном отходе он принимал, будучи уверенным в том, что оставляет за спиной братскую могилу для советских моряков. Вслепую, без сонара, с поврежденной надстройкой лодка уходила прочь от того, что ее экипаж считал местом гибели советского корабля с ядерным оружием на борту.
Не мудрено, что обе сверхдержавы предпочли "забыть" о том, что произошло 20 июня 1970 года.
Советское командование ограничилось выговорами. Признать инцидент публично означало признать, что иностранная подлодка была обнаружена в непосредственной близости от своих баз, а если точнее, что она там находилась часами и была замечена только после физического столкновения. Это был провал подводного наблюдения, и огласка не устраивала никого.
Американская сторона поступила зеркально, отчеты Tautog засекретили. Страх перед ядерной эскалацией работал надежнее любой подписки о неразглашении. Ведь в столь щекотливом деле всего одно неосторожное слово могло запустить цепочку, которую не остановишь.
Поврежденная Tautog тем временем взяла курс на базу. Впереди ее ждал сухой док и первый осмотр корпуса специалистами – осмотр, который обнаружит то, что будет сниться всему экипажу еще долгие годы…
Когда USS Tautog наконец-то зашла в Перл-Харбор и встала в сухой док, рабочие и офицеры обнаружили не просто вмятины. В надстройке лодки был намертво заклинен инородный предмет, это была массивная лопасть винта из высокопрочного сплава, принадлежавшая советской субмарине. Фрагмент застрял так плотно, что пересек океан вместе с Tautog, не выпав по дороге.
Для экипажа эта находка была еще одним напоминанием того, благодаря чему на протяжении двадцати лет американские моряки жили с убеждением, что они потопили советскую К-108 со всем ее экипажем. Застрявшая лопасть была для них доказательством фатального удара: если от подлодки оторвало кусок винта такого размера, выжить после этого, по их логике, было невозможно. Так что советская лодка лежала на дне, в этом никто на борту Tautog не сомневался.
Только после рассекречивания данных в девяностых выяснилось, что К-108 не только не затонула, но и продолжала нести службу до самого развала Советского Союза. Лодку починили, вернули в строй, и она ходила на боевые дежурства еще два полных десятилетия!
Таким образом "страшная находка" в корпусе Tautog оказалась скорее не трофеем с погибшего корабля, а свидетельством невероятной живучести советского подводного флота. Вот вам еще одно наглядное доказательство того, что в СССР умели делать не только калоши…
Но как по мне, главное, не то что умели строить, а то, кто это строил и управлял этим построенным в последствии, ведь окажись в такой критической ситуации за "рулем" не капитан Багдасарян, а кто-то не из советских воспитанников, то спасти тонущее судно было бы не реально. Ставьте палец вверх, если тоже восхищаетесь советскими людьми и теми технологиями, что они создавали. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выхода моих свежих материалов.
До скорого, друзья!