ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ, повествующая о том, как последователи еретического учения приложили все силы к тому, чтобы обмануть последователей истинного учения, и о том, как беспокойный Царь обезьян проявил мудрость и расправился со злыми духами
Теперь слабонервных прошу удалиться, потому как нам предстоит увидеть разные жуткие зрелища! Начиналось-то все вполне мирно: император уже решил скрепить печатью дорожные свидетельства Танского монаха, чтобы он мог продолжать свой путь, но в этот момент встряли даосы, которые никак не могли угомониться, и стали просить, чтобы император разрешил им еще раз померяться с силами с паломниками, соревнуясь в особом способе самосозерцания, который называется «проявление мудрости на облачной лестнице», для чего требуется соорудить два возвышения, каждое из 50 столов, поставленных друг на друга – соревнующиеся должны взобраться по этой облачной лестнице без помощи рук прямо на облака и просидеть там несколько часов подряд без всякого движения.
Сунь У-кун опечалился, потому что самосозерцание было не по его части, но тут Трипитака неожиданно сказал, что может легко погрузиться в самосозерцание и провести два-три года на грани между жизнью и смертью. Сунь У-кун сказал, что трех часов вполне хватит, а то они никогда не доберутся до Индии, а взобраться наверх он Трипитаке поможет.
Ну, наконец-то и Трипитака для чего-то пригодится!
Один из даосов добрался до вершины лестницы на облачном ковре, а Трипитаку поднял Сунь У-кун: он оставил свою копию на земле рядом с Чжу Ба-цзе и Ша-сэном, а сам превратился сначала в радужное облако, а потом в комара, чтобы наблюдать за всем происходящим.
Но когда эти даосы играли честно! Второй наставник превратил свой волосок в клопа, которого подбросил прямо на лысую макушку Трипитаки - тот сразу почувствовал зуд, а потом и боль, но не мог ничего поделать, потому что должен был сидеть неподвижно. Но Сунь У-кун это увидел, смахнул клопа и почесал голову Трипитаки, так что тому сразу стало легче. Сунь У-кун догадался, что это проделки даосов и решил отомстить: он превратился в сороконожку, заполз даосу в нос и изо всех сил впился ему в кожу. Даос утратил все свое спокойствие, дернулся и кувырком полетел вниз. Он разбился бы насмерть, если бы стоявшие внизу чиновники не подхватили его. Так Трипитака был признан победителем.
Но даосы никак не могли успокоиться и потребовали, чтобы паломники посостязались с ними в «отгадывании того, что находится за досками». Первый раз в ящик для угадывания положили парадное одеяние, но Сунь У-кун превратился в цикаду, заполз в ящик и подменил одеяние на старый разбитый колокол, сообщив об этом Трипитаке. Второй раз в ящик положили персик, который Сунь У-кун в образе цикады радостно сожрал, оставив лишь косточку. В третий раз в ящик поместили живого даосского послушника, но Сунь У-кун сумел превратить того в послушника буддийского, выбрив тому голову и переодев в желтую рясу. Так что все три раза Трипитака выигрывал спор.
Но даосы все не унимались! Теперь они решили посостязаться с паломниками в военном искусстве.
Вот тут и начинается всякая жуть!
Оказалось, что даосы обладают таинственной силой, благодаря которой могут водворить на место отрубленную голову; разрезать живот, вынуть все внутренности и вернуть их на прежнее место; опуститься в котел с кипящим маслом – и при этом остаться в живых!
Вы сомневаетесь, что наш Великий Мудрец справится с этим кошмарным испытанием? Напрасно! Он же неистребим, как таракан! О чем и заявил: «Если мне отрубят голову – все равно не замолчу, если мне отрубят руки – все равно поколочу! Если мне отрубят ноги – я смогу ходить без них, если вскроют мне утробу – буду я живей других. И себя легко и просто вновь слеплю я, как пельмень, защиплю – и все на место снова станет в тот же день… А в кипящем этом масле искупаться – не беда! Для меня оно, как в бане подогретая вода».
Но по порядку! Когда Сунь У-куну отрубили голову и она откатилась в сторону, он просто позвал ее назад, но даос велел местным духам земли удерживать голову и не отпускать. Сунь У-кун же, видя, что голова не возвращается, просто отрастил себе новую: он ведь обладал способностью семидесяти двух перевоплощений, так что и новую голову мог отращивать семьдесят два раза.
Когда же голову отрубили даосу, Сунь У-кун превратил свой волосок в рыжую собаку, которая быстро подбежала к месту казни, схватила голову даоса и бросилась к окружавшему дворец рву с водой. Туда она и бросила голову даоса, который тщетно призывал свою голову вернуться на место и умер, превратившись после смерти в обезглавленного желтого тигра – ведь его имя было «Сила тигра».
Примерно также прошло и следующее состязание: Сунь У-куну распороли живот, но он перебрал свои внутренности, уложил их на прежнее место в полном порядке, как они лежали раньше, потом, стянув кожу, дунул на нее – в тот же момент кожа срослась. А когда эту процедуру проделали со вторым даосом, имя которого было «Сила оленя», Сунь У-кун превратил свой волосок в коршуна: тот, распустив крылья, ринулся к даосу и, схватив его внутренности, скрылся. От даоса остался жалкий окровавленный труп с распоротым животом, превратившийся в тушу белого рогатого оленя.
Но осталось еще испытание в кипящем масле. Понятно, что Сунь У-кун справился и с ним. Глядя на то, как Сунь У-кун плещется в кипящем масле, Чжу Ба-цзе преисполнился почтения и сказал Ша-сэну: «Ну и обезьяна! Зря мы подтрунивали над ней. Кто мог подумать, что она способна на такие дела?»
Но Сунь У-кун заметил их перешептывания и решил, что Дурень по своей привычке продолжает над ним смеяться. Тогда он превратился в финиковую косточку и опустился на дно – палач, решив, что Сунь У-кун сварился, взял шумовку и стал шарить ею в котле. Однако отверстия в шумовке были чересчур велики, и финиковая косточка проскальзывала сквозь них, тогда палач решил, что этот монах был совсем тщедушный и поэтому растворился без остатка.
Тогда правитель приказал схватить остальных трех монахов и бросить их в котел. Трипитака пришел в совершенное смятение, воскликнув, что раз его ученик погиб в котле с кипящим маслом, то и он больше жить не хочет! И попросил, чтобы ему позволили совершить моление и жертвоприношение душе умершего.
- О ученик мой, Сунь У-кун! – горестно воскликнул Трипитака. – С тех пор как ты принес монашеский обет, ты в путешествии спасал меня от бед. Заботу, милость и любовь твою ко мне тогда не раз в чужой я видел стороне. Хотели мы достичь Великого пути. Как мог задумать ты в обитель тьмы уйти?..
Но Чжу Ба-цзе не понравились эта молитва учителя, и он заговорил так:
- Ты, обезьяна с шерстью шелудивой, невежественный бимавэнь! Ты, на смерть осужденный справедливо, варишься в масле, бимавэнь! Вот для тебя пришел последний день! Покончено с тобою, бимавэнь!
Напомню, что «бимавень» – это должность конюха в Небесных чертогах, на которую был некогда назначен Сунь Укун в царстве Нефритового императора. Чжу Ба-цзе специально называет так Великого Мудреца, потому что должность та была очень низкой и не слишком почетной.
Конечно, Сунь У-кун не выдержал подобных поношений – принял свой обычный вид и, выскочив наружу, как был голый и весь в масле, стал на краю котла:
– Дубина неотесанная! – крикнул он. – Ты кого это тут ругаешь?
– Ученик мой! – воскликнул Трипитака. – Как ты напугал меня!
– Да, прикидываться мертвым наш брат мастер, – заметил Ша-сэн.
– Ваше величество, – докладывали в это время перепуганные насмерть чиновники. – Монах вовсе не умер. Видите, он вынырнул из масла.
Последний оставшийся наставник-даос не справился с испытанием и сварился в котле. Правитель от этого пришел отчаяние и, стукнув кулаком по столу, стал громко плакать и причитать…
Если вы хотите знать, что произошло с Трипитакой и его учениками в дальнейшем, прочитайте следующую главу.
Подборка статей "Путешествие на Запад"