Солнце заливало московский дворик, щедро плавя последний мартовский снег. Из приоткрытой форточки на пятом этаже доносился аромат кофе и звук швейной машинки.
Алина, склонив голову набок, критично рассматривала строчку на новой блузке. Работа дизайнера — штука тонкая, требует погружения. Но сегодня погружение давалось с трудом.
Мысли то и дело ускользали от выкройки к предстоящему визиту. Завтра день рождения Нины Павловны.
— Илья! — крикнула она в сторону комнаты, где муж, судя по звукам, сражался с каким-то монстром в видеоигре. — Ты маме звонил?
— Ага! — донеслось в ответ. — Всё норм, ждёт нас завтра к трем. Сказала, пирог с капустой испечет.
Алина отложила ткань. Пирог с капустой — это святое. Нина Павловна пекла его по какому-то особенному рецепту, с тонким, почти прозрачным тестом.
Илья его обожал. Алина тоже была неравнодушна. Но мысль о пироге не заглушала другую, более навязчивую: что дарить?
В прошлом году был сертификат в книжный. Годом ранее — в парфюмерный. Нина Павловна тогда вздыхала, что духи у неё есть, а вот хорошую книгу она бы полистала.
Сертификат был принят с благодарностью, но ответный подарок на 8 Марта так и не случился.
«Потом, Алиночка, потом, — сказала она тогда, убирая сертификат в сумочку. — Вот вы с Илюшей ремонт в зале закончите, я вам люстру подарю, красивую, хрустальную». Ремонт закончили полгода назад, люстры не было.
Потом был день рождения Алины. Нина Павловна пришла с огромным тортом и конвертом.
«Это тебе, дочка, на платье, — пропела она, целуя невестку в щеку. — Сама сошьешь или купишь, решай».
В конверте лежала тысяча рублей. Илья тогда скривился, но смолчал. Алина тысячу тоже не взяла, сказала, что торт — лучший подарок, а деньги пусть мама оставит себе на цветы. Нина Павловна смутилась, но деньги убрала.
И вот — снова её день рождения. Алина уже неделю ломала голову. Хотелось подарить что-то такое, что нельзя забыть.
Но что? У Нины Павловны, как у любой женщины, вышедшей на пенсию, но сохранившей вкус, был свой стиль.
Она любила красивые вещи, но покупать их себе считала расточительством. «Мне уже столько не нужно», — говорила она.
И тут Алину осенило. Ювелирный салон! Не кольцо с бриллиантом, конечно, на это лишних денег не было, а красивый, элегантный сертификат на пять тысяч рублей.
Нина Павловна сможет сама выбрать то, что ей по душе: брошь к любимому платью, изящные сережки-гвоздики или просто побаловать себя серебряной цепочкой.
Алина представила, как обрадуется свекровь, как они пойдут в салон вместе, как будут выбирать.
Она зашла в комнату к Илье. Тот сидел в наушниках, увлеченно тыкая в клавиши.
— Илюш, — она тронула его за плечо. — Я твоей маме сертификат в ювелирный купила. На пять тысяч. Как думаешь, нормально?
Илья стянул наушники.
— В ювелирный? — он удивленно поднял бровь. — Она же там ничего не купит на пять тысяч, только приценится.
— Купит, — уверенно сказала Алина. — Там есть хорошие серебряные вещи. Или подвеску. Главное, что она сама выберет.
Илья пожал плечами.
— Дело твое. Она обрадуется, наверное. Мама моя любит всё блестящее, хоть и не признается.
— Вот и чудно, — улыбнулась Алина, прогоняя прочь неприятный осадок.
*****
Наступило завтра. Квартира Нины Павловны встретила их запахом пирогов и начищенного до блеска паркета.
Сама хозяйка, в нарядной шерстяной кофте с люрексом и тщательно уложенными седыми волосами, суетилась вокруг стола.
— Мои пришли! — засияла она, чмокая Илью в щеку и прижимая к себе Алину. — Проходите, проходите, сейчас всё на стол поставлю. Алина, ты худая какая, совсем не ешь, наверное, на своей работе.
— Ем, Нина Павловна, спасибо, — улыбнулась Алина, ставя на тумбочку пакет с подарком. — С днём рождения вас! Это вам.
— Ой, да зачем же, — замахала руками свекровь, но глаза её заблестели. — Сколько можно тратиться? Илюша, скажи ей!
— Мам, открой уже, — Илья чмокнул мать в макушку и направился на кухню, откуда шел умопомрачительный аромат.
Нина Павловна с преувеличенной неохотой взяла пакет, заглянула внутрь и извлекла красивую коробочку-открытку с тиснением ювелирного бренда.
— Ой, какая прелесть! — всплеснула она руками, разглядывая картонный футляр. — А что это?
— Откройте, — мягко сказала Алина.
Нина Павловна открыла. Внутри, в шелковом ложе, лежал пластиковый сертификат с голограммой и цифрой «5 000».
— Сертификат... в ювелирный салон? — медленно прочла она. — Господи, Алиночка, ну зачем же такая роскошь?
— Это вам на подарок, — пояснила Алина. — Выберите себе что-нибудь красивое. Серьги, брошь, цепочку...
— Ой, ну что ты, — свекровь прижала сертификат к груди. — Спасибо, родная. Какая ты заботливая. Обязательно схожу, посмотрю. Мне как раз давно хочется брошь с каким-нибудь камешком, знаешь, к синему платью...
— Я могу с вами сходить, — предложила Алина, чувствуя, как внутри разливается тепло от ощущения того, что ее план сработал.
— Конечно, конечно, потом сходим, — закивала Нина Павловна, пряча коробочку в сервант, туда, где у неё хранились самые ценные вещи: фарфоровая статуэтка оленя, медаль отца и стопка старых фотографий. — Илюша, накрывай на стол!
Началось застолье. Пирог с капустой был изумителен, салат оливье таял во рту, а домашние соленья хрустели так, что Илья довольно жмурился.
Нина Павловна была в ударе: рассказывала о соседях, о новых сортах цветов на даче, о том, как они с подругой ездили в театр.
Алина расслабилась и получала удовольствие от вечера. Уже перед уходом, когда невестка надевала пальто, Нина Павловна подошла к ней, обняла и сказала:
— Алиночка, спасибо тебе огромное за подарочек. Ты у меня золото. И знаешь, я ведь тебе тоже приготовила сюрприз.
Алина внутренне напряглась, но постаралась не подать виду.
— Да? Какой?
— Я тебе потом подарю, — заговорщицки шепнула свекровь, подмигивая. — Чуть попозже. Ты не думай, я про вас с Илюшей не забываю. Это будет такой сюрприз! Но не сейчас, не к спеху. День рождения — мой, а подарок тебе будет потом. Лады?
— Ну что вы, Нина Павловна, не надо, — запротестовала Алина. — Главное, чтобы вы были здоровы.
— Нет-нет, я так не могу, — упрямо мотнула головой свекровь. — Ты мне подарок — и я тебе. Но потом. Договорились?
Алина неловко кивнула. В груди снова заворочался холодный комок. «Потом». Это слово она уже слышала. Два раза. В машине Илья спросил:
— Ну как? Мама довольна?
— Да, вроде, — рассеянно ответила Алина, глядя в окно на мелькающие фонари. — Сказала, что мне тоже подарок приготовила. Потом.
— О, круто! — обрадовался Илья. — Мать вообще редко что дарит, у неё с фантазией туго. Видимо, прониклась.
«Или не прониклась», — подумала Алина, но вслух ничего не сказала.
*****
Прошла неделя. Потом две, месяц. Алина звонила свекрови, интересовалась, не сходила ли та в салон.
Нина Павловна вздыхала: «Ой, Алина, всё никак, то погода плохая, то давление, то в салоне, наверное, очереди. Вот на той неделе соберусь обязательно».
Алина предлагала составить компанию, но свекровь мягко уклонялась: «Не надо, милая, ты работаешь, я сама, не маленькая».
Наступило 8 Марта. Алина и Илья подарили Нине Павловне красивый комнатный цветок в горшке и коробку конфет.
Свекровь всплеснула руками, расцеловала их и... ничего не подарила Алине. Ни «потом», ни сейчас.
Про обещанный сюрприз словно забыли. Алина ждала. День пролетел, неделя. Тишина.
Илья, когда Алина осторожно завела разговор, отмахнулся: «Мам, наверное, забыла. Не зацикливайся. Она же старенькая, у неё свои тараканы».
*****
Пролетела весна. Наступило лето. Алина с Ильей собирались в отпуск, копили на небольшое путешествие.
В один из субботних дней они заехали к Нине Павловне помочь довезти рассаду до дачи. В прихожей Алина замешкалась, пока Илья таскал ящики с помидорами.
— Нина Павловна, а вы в салон-то сходили? — спросила она как бы невзначай, разглядывая фотографии на стене. — Выбрали что-нибудь?
Свекровь на мгновение замерла, потом засуетилась, поправляя скатерть.
— Ах, салон! — воскликнула она с деланной веселостью. — Сходила, Алиночка, сходила. Всё посмотрела.
— И что купили? Покажете? — улыбнулась Алина, ожидая увидеть новую брошь или цепочку на шее свекрови.
Нина Павловна вдруг смутилась, отвела взгляд.
— Да ничего я не купила, — призналась она. — Знаешь, такие цены! За что ни возьмись — всё дорого. На пять тысяч там только серебряные гвоздики без камешков, самые простые. А у меня такие уже есть. А на серьги с камушком надо ещё тысячи три добавлять. Ну, я и не стала.
Алина почувствовала, как краска заливает щёки. То есть, сертификат... просто пропал?
— А сертификат? — тихо спросила она. — Он же сгорает, наверное?
— Ой, да не сгорает он, наверное, — махнула рукой Нина Павловна. — Он в серванте лежит. Пусть полежит. Может, накоплю и потом что-то прикуплю. Или внука подарю, если будут.
Последняя фраза прозвучала как укол. Алина и Илья только планировали детей, и Нина Павловна периодически намекала, что пора бы.
Алина хотела сказать, что сертификат, скорее всего, имеет срок годности, что это деньги, выброшенные на ветер, что подарок должен приносить радость, а не лежать мертвым грузом, но промолчала.
Она вдруг отчетливо поняла, что Нина Павловна просто не хочет принимать от неё подарки.
Не в том смысле, что они ей не нравятся. А в том, что они её обязывают к ответной благодарности, к ответному шагу.
И самый простой способ избежать этого — сделать вид, что подарка не существует.
Положить в сервант и забыть. Или «забыть» купить ответный подарок. Весь оставшийся день Алина была молчалива. Илья, заметив её состояние, пытался шутить, но шутки повисали в воздухе.
*****
Через полгода наступил очередной день рождения Нины Павловны. Алина долго думала, что делать.
Илья предлагал подарить просто конверт с деньгами. «Купит себе, что хочет», — аргументировал он.
Но Алина знала: деньги тоже полетят в сервант или будут потрачены на какие-то хозяйственные нужды.
Она хотела провести эксперимент. Женщина купила сертификат в магазин косметики и бытовой химии на пять тысяч.
Вручение прошло по тому же сценарию. Нина Павловна всплеснула руками: «Ой, ну зачем, Алиночка, у меня всего полно!», спрятала сертификат в сервант, а потом, обнимая невестку на прощание, снова сказала:
— А я тебе, Алина, подарок приготовила. Потом подарю. Ты не думай.
— Какой? — спросила Алина, глядя ей прямо в глаза.
— Секрет, — загадочно улыбнулась свекровь.
Прошел месяц, два, три... «Потом» не наступило. Илья перестал отмахиваться, когда Алина заводила об этом разговор. Он сам как-то спросил у матери в её присутствии:
— Мам, а что ты Алине хотела подарить? Всё собираешься и никак?
Нина Павловна посмотрела на сына, потом на невестку и с лёгким раздражением ответила:
— Ой, Илюша, отстань. Подарю, когда сочту нужным. Не в день же рождения всё дарить. Можно и просто так, от души.
После этого разговора Алина всё окончательно поняла. Никакого подарка не будет.
Это был просто ритуал, способ сохранить лицо, обозначить свой статус «дающей», не давая при этом ничего.
*****
В тот вечер Алина сидела на кухне и смотрела, как за окном падает снег. Первый снег в этом году.
Илья был в командировке, и в квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.
Она достала телефон и зашла в галерею. Вот фото трёх сертификатов. Книжный, парфюмерный, ювелирный.
Она сфотографировала их когда-то, чтобы похвастаться подруге своей идеей. Теперь эти фото казались насмешкой.
Она вспомнила, как выбирала первый, как радовалась, представляя благодарность.
Алина вдруг почувствовала не обиду, а опустошение и странную, неожиданную лёгкость.
Иллюзия возможных тёплых, родственных отношений рассеялась. Нина Павловна была ей никем, чужой женщиной, которая родила и воспитала её любимого мужа и которая, возможно, даже не осознавала, какую боль причиняет своей пассивной агрессией, своими бесконечными «потом».
Она перевела взгляд на календарь. До дня рождения Нины Павловны оставалось два месяца.
Алина знала, что на этот раз подарка не будет. Ни сертификата, ни духов, ни цветка.
Она не станет больше участвовать в этой игре, где правила устанавливает одна сторона, а вторая только платит взносы.
Алина купит торт и скажет: «Нина Павловна, с днём рождения. Это вам к чаю». И всё.
А если свекровь спросит про подарок? Алина тут же мысленно отрепетировала ответ.
Она посмотрит ей прямо в глаза, улыбнётся той самой, вежливой улыбкой и скажет: «Потом».