Ефим берёт старую оправу от зеркальца, крутит в руках и улыбается так, как
улыбаются люди, которые знают слишком много и потому не спешат:
— Мойша. Вот ты говоришь: «Свет мой, зеркальце, скажи…»
Так я тебе скажу — зеркала и правда много чего говорят, но не каждому, и не сразу, и не за красивые глаза.
Практика видеть через зеркало — не новость и не мода. Её следы есть у всех
народов, без исключения - у восточных мудрецов, у северных шаманов, у
греков, у египтян — и, Мойша, у нас тоже, не надо делать вид, что мы с
Марса.
Ефим пожимает плечами:
— Человек с древности подозревал, что отражение — это не просто картинка, а граница. А где граница — там всегда кто‑то стоит.
— Если Дитя Сил ещё незряче, ему не вскрывают видение сразу. Не потому что жалко, а потому что сломается.
Сначала — Закон Сил.
Потом — мера.
Потом — различение.
И только потом — вся эта красота.
Иначе, Мойша, получится не видение, а театр теней с участием собственной фантазии.
В традиции говорили о зрячем зеркале, но