Лена и Костя поженились в две тысячи одиннадцатом. Ей — тридцать, ему — тридцать два. Свадьба на тридцать человек, ресторан на окраине Самары, бюджет — сто двадцать тысяч, из которых восемьдесят заплатили родители Лены.
Костя на свадьбу не потратил ничего. Сказал — деньги нужны на первое время. Лена согласилась.
В браке Лена работала без остановки. Бухгалтер в строительной фирме — тридцать восемь тысяч. Потом перешла в другую компанию — сорок пять. Потом — главный бухгалтер, шестьдесят. Росла, тянулась, училась по вечерам, получила второе высшее — экономическое.
Костя работал. Но как-то особенно. Устраивался куда-нибудь, работал три-четыре месяца, потом увольнялся. Причины менялись: начальник — дурак, коллеги — завистники, зарплата маленькая, работа неинтересная. Между работами сидел дома по два-три месяца — «искал себя».
— Лен, я не могу заниматься тем, что мне не по душе. Я должен найти своё дело.
— Костя, нам есть нечего. Найди хоть какое-нибудь дело.
— Ты не понимаешь. Я — творческий человек.
Творчество Кости выражалось в том, что он три года учился делать мебель из поддонов. Купил инструменты на сорок тысяч (деньги Лены), арендовал гараж на два месяца (деньги Лены), сделал два журнальных столика и одну полку. Столики не продались. Полка треснула.
В две тысячи пятнадцатом у Лены умер отец. Мать была жива, но больна — онкология, третья стадия. Родительский дом в Кинеле — частный, четыре комнаты, участок десять соток — решили продать, чтобы оплатить лечение. Дом продали за два миллиона триста тысяч. Миллион — на лечение матери. Оставшиеся миллион триста мать отдала Лене.
— Доча, купи себе квартиру. Хоть ты нормально поживёшь.
Лена плакала. Мать обнимала.
На миллион триста плюс собственные накопления Лены — двести тысяч — купили двухкомнатную квартиру в Самаре, район Промышленный. Сорок восемь квадратов, пятый этаж, панельный дом. Оформили — тут Лена допустила ошибку — на обоих. Костя сказал:
— Лен, мы же муж и жена. Как это — квартира на одну тебя? Люди женятся, чтобы всё делить. А то получается — ты отдельно, я отдельно.
Лена согласилась. Потому что любила. Потому что верила. Потому что думала — ну он же муж. Кому, если не мужу, доверять.
Квартира — на двоих. Пятьдесят на пятьдесят.
Переехали. Лена сделала ремонт — двести восемьдесят тысяч. Свои. Костя обещал помочь — положить плитку в ванной. Начал. Положил два ряда. Потом сказал — спина болит. Лена вызвала мастера, заплатила пятнадцать тысяч.
Следующие двенадцать лет Лена тянула всё. Коммуналка, еда, одежда, бытовая техника. Костя работал урывками — два-три месяца в год. Приносил тридцать-сорок тысяч. И тут же тратил: на свои проекты, на курсы по «созданию бизнеса в интернете» (пятнадцать тысяч за курс, прошёл три, бизнес не создал), на снасти для рыбалки (рыбалка — это святое).
Детей не было. Костя говорил — «пока не время, надо встать на ноги». Двенадцать лет вставал.
Мать Лены умерла в две тысячи восемнадцатом. Лечение не помогло. Лена осталась одна — ни отца, ни матери, ни детей. Только Костя, который в день похорон матери поехал на рыбалку, потому что «путёвка была оплачена заранее, не пропадать же».
Лена начала отдаляться. Молча. Просто перестала разговаривать с Костей о чём-то, кроме быта. Он не заметил. Или заметил — но не подал вида.
В две тысячи двадцать третьем Лена узнала о другой женщине. Случайно — увидела Костю в торговом центре с молодой девушкой, шли за руку. Лена стояла на втором этаже у перил и смотрела вниз, как муж покупает незнакомке духи. На её, Ленины, деньги — потому что у Кости на тот момент своих денег не было уже четвёртый месяц.
Вечером Лена сказала:
— Я подаю на развод.
Костя не отпирался. Кивнул.
— Ладно. Но квартиру — пополам.
— Что?
— Квартира оформлена на двоих. Моя доля — половина.
— Костя, эта квартира куплена на деньги моих родителей. Миллион триста — от мамы. Двести тысяч — мои накопления. Ты не вложил ни копейки.
— По документам — половина моя. Можешь выкупить мою долю. Рыночная цена квартиры — четыре с половиной миллиона. Моя половина — два двести пятьдесят.
— У меня нет двух миллионов.
— Тогда продаём и делим.
— Костя, ты двенадцать лет не работал.
— Я работал. Не регулярно, но работал. И вообще, я вёл хозяйство.
— Какое хозяйство? Ты ни разу посуду не помыл!
— Я чинил вещи, ездил за продуктами, менял лампочки.
— Лампочки. За двенадцать лет ты поменял четыре лампочки и считаешь это вкладом в семью.
Костя пожал плечами.
— Лен, это эмоции. А закон — есть закон. Пополам.
Он пришёл через неделю с юристом. Молодой парень в костюме, папка с документами. Сели за стол — в квартире, которую Лена купила на деньги умершей матери.
Юрист разложил бумаги.
— Елена Владимировна, по закону имущество, приобретённое в браке, делится поровну. Квартира оформлена в совместную собственность. Константин Сергеевич имеет право на половину.
— Квартира куплена на деньги от продажи родительского дома. Это не совместно нажитое.
— Вы можете это доказать?
— Есть договор купли-продажи дома. Есть расписка от матери. Есть перевод денег.
— Деньги были переведены на ваш личный счёт?
— На совместный. Мы тогда не думали...
Юрист кивнул.
— Если деньги были на совместном счёте — доказать их происхождение сложнее. Суд может принять вашу позицию, а может не принять. Это долгий процесс.
Костя сидел и улыбался. Лена смотрела на эту улыбку и вспоминала, как мать отдавала ей деньги. Худая, после химиотерапии, без волос, с трубкой в руке. «Доча, купи себе квартиру. Хоть ты нормально поживёшь».
— Два миллиона двести пятьдесят тысяч, — повторил Костя. — Или продаём.
Лена встала из-за стола.
— Мне нужно подумать.
— Думай, — сказал Костя. — Но недолго.
Он ушёл. С юристом. Сел в машину — старую Мазду, которую Лена купила ему пять лет назад за сто девяносто тысяч, чтобы он «ездил на собеседования».
Лена осталась в квартире. В квартире, за которую умерла её мать. Буквально — умерла. Отдала деньги от дома, а сама легла в палату и больше не встала.
На холодильнике — фотография: мама, папа, маленькая Лена. Дом в Кинеле. Яблони во дворе. Качели, которые отец сварил сам.
Ничего этого больше нет. Дом продан. Родители умерли. Деньги превратились в квартиру. А квартиру — пополам. С человеком, который за двенадцать лет не вкрутил больше четырёх лампочек.
💬 ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ:
Как считаете — должна Лена отдать два миллиона мужу, который за двенадцать лет не вложил ни рубля, или лучше пусть суд решает, даже если это займёт годы?