— Они весь холодильник наш опустошили и даже хлеба не купить не могут? Хватит кормить халявщиков! — возмущалась Вера, стоя перед распахнутыми дверцами белого кухонного гиганта.
Внутри холодильника гулял одинокий арктический сквозняк, перегоняя запахи былой гастрономической роскоши. На нижней стеклянной полке сиротливо ежилась половинка засохшего лимона, а в отсеке для свежих овощей лежал один унылый стебелек укропа, похожий на гербарий. Еще вчера вечером, Вера помнила это абсолютно точно, здесь лежали: приличный кусок твердого сыра (купленный, между прочим, по акции, но за весьма ощутимые деньги), большая упаковка фермерской ветчины, лоток яиц категории С0 и полкило отборной говяжьей вырезки, которую Вера планировала пустить на бефстроганов к выходным.
Вера, женщина сорока восьми лет с аналитическим складом ума и железобетонной выдержкой старшего логиста крупной транспортной компании, сурово посмотрела на мужа. В ее взгляде читался немой вопрос, переходящий в обвинительный приговор.
Михаил, добродушный, слегка полноватый мужчина в вытянутых на коленях домашних штанах, чей главный жизненный недостаток заключался в патологическом неумении говорить слово «нет» своим многочисленным родственникам, виновато переминался с ноги на ногу.
— Верунь, ну молодые растущие организмы... — неуверенно начал он, пытаясь сгладить острые углы и спрятать руки в карманы, которых на штанах не было. — Денис же брат мой младший, родная кровь. А Милана... ну, у нее обмен веществ быстрый, аппетит хороший. Стресс у ребят, из квартиры съемной съехали, новую ищут, нервничают.
— Стресс?! — Вера всплеснула руками так, что звякнули чашки на сушилке. — Миша, стресс сейчас у моей банковской карточки! И у меня, когда я смотрю в чек из супермаркета! Твой тридцатилетний «растущий организм» вчера за ужином в одно лицо умял целую сковородку макарон по-флотски, полирнул это дело моим греческим йогуртом с манго, который я покупала лично себе на утро. А сегодня они с Миланочкой, пока мы на работу собирались, сделали себе на завтрак «эстетичные брускетты» из остатков нашей слабосоленой форели! И даже крошки со стола не смахнули, аристократы недоделанные!
Две недели назад Денис и его невеста Милана свалились им на голову как снег в середине мая. Явились с двумя огромными чемоданами вещей, набитыми какими-то невообразимыми шмотками, и печальной историей о том, как злой и алчный арендодатель внезапно поднял плату за их уютное гнездышко.
— Мы буквально на недельку-другую, перекантоваться, пока ищем подходящий вариант, — щебетала Милана, порхая по Вериной скромной прихожей в шелковом халатике и пушистых тапочках. — Нам многого не надо, мы тихие, как мышки!
«Неделька» плавно перетекла во вторую. За эти четырнадцать дней Вера сделала несколько потрясающих открытий, достойных пера великих сатириков.
Во-первых, выяснилось, что «искать квартиру» в понимании современной молодежи очень удобно, не вставая с разложенного в гостиной дивана до полудня. Поиски сопровождались просмотром сериалов и тяжелыми вздохами о том, как трудно нынче найти жилье с «правильной энергетикой пространства».
Во-вторых, высокие чувства и нежная душевная организация Миланы требовали регулярного и весьма специфического питания, причем исключительно за счет принимающей стороны. Девушка находилась в вечном поиске себя и идеальной диеты.
— Я не ем продукты с глютеном, — томно заявляла она за ужином, отодвигая тарелку с обычной домашней лапшой. — И от магазинной колбасы у меня тяжесть в боку. Мне бы что-то легкое... Руколу, пармезан, помидорки черри.
В-третьих, Денис искренне считал, что продукты в холодильнике самозарождаются от сырости, а туалетная бумага растет прямо на втулке, как грибы после дождя.
— Миша, — Вера присела за кухонный стол, покрытый клеенкой в жизнерадостный горошек, и включила режим «домашней бухгалтерии». — Давай включим элементарную логику. Наши люди в булочную на такси не ездят, как говорила управдом в известном фильме. А эти двое ездят! За наш с тобой счет! Мы за эти две недели потратили на еду весь наш месячный бюджет.
Михаил попытался что-то возразить, но Вера подняла руку, призывая к тишине:
— Огласите весь список, пожалуйста! Еда — это еще полбеды. Коммуналка за этот месяц взлетит до небес. Твоя Милана в душе плещется по часу дважды в день. У нас счетчик на воду крутится так, что может взлететь и выйти на орбиту! А мой дорогущий итальянский шампунь для окрашенных волос? Она его использует как пену для ванны! Я вчера флакон взяла, а там на донышке плещется. На мой вопрос она ответила: «Ой, а я думала, это общий, он так вкусно пахнет карамелькой».
— Ну я поговорю с Денисом... — тяжело вздохнул Михаил, потирая переносицу. — Скажу, чтобы хоть хлеба покупали, ну и к чаю чего-нибудь.
— К чаю? Миша, они вчера сожрали коробку конфет, которую мне коллеги на Восьмое марта подарили! И фантики обратно в коробку сложили! Это вообще что за фокусы из детского сада?
Разговор прервался явлением народу самих виновников торжества. На кухню, сладко зевая и потягиваясь, вплыл Денис в растянутой футболке с надписью «Keep Calm». За ним, кутаясь в тот самый шелковый халатик и благоухая Вериным гелем для душа «Морской бриз», появилась Милана.
— Ой, доброе утро! А что у нас на завтрак? — невинно похлопала накрашенными даже с утра ресницами Милана, оглядывая девственно пустой кухонный стол. — Я бы съела чего-нибудь легкого. Сырники есть? Или, может, круассаны с рыбкой? Я так люблю начинать день с правильных жиров!
Вера медленно вдохнула и выдохнула, мысленно досчитав до десяти. Пафос и драматичные скандалы с битьем посуды и криками «Пошли вон из моего дома!» были совершенно не в ее стиле. Трагедии она предпочитала подавать холодными, обильно приправляя их здравым сарказмом.
— Сырники, Миланочка, ушли в бессрочный отпуск, — ласково, почти ласково улыбнулась Вера, глядя прямо в глаза незваной гостье. — А круассаны вместе с рыбкой эмигрировали во Францию. В холодильнике мышь повесилась от тоски и безысходности. Так что на завтрак у нас сегодня — свежий утренний воздух из открытой форточки и стакан чистой фильтрованной воды. Очень способствует, знаешь ли, очищению организма от шлаков.
Денис недовольно почесал затылок, плюхнувшись на табуретку:
— Вер, ну ты чего начинаешь? Нормально же сидели. Могла бы и в магазин сбегать перед работой, если ничего нет. Мы же гости, неудобно как-то получается. У меня живот сводит.
Эта фраза повисла в утреннем воздухе тяжелым топором. Михаил втянул голову в плечи, прекрасно понимая, что его любимый младший братец только что с размаху сплясал чечетку на минном поле.
— Гости? — Вера медленно поднялась со стула. Голос ее звучал тихо, но от этого становилось еще страшнее. — Гости, Дениска, приходят в выходной день с тортиком на пару часов, пьют чай, рассказывают новости и уходят к себе домой. А вы — квартиранты на полном пансионе, только забывшие внести оплату. Значит так, молодежь. Спонсор вашего бесплатного трехразового питания, а именно Верочкина зарплата, объявляет о временном техническом дефолте. С сегодняшнего дня переходим на полное самообеспечение.
Вера грациозно развернулась, взяла свою сумку и ушла на работу, оставив родственников переваривать эту шокирующую информацию на абсолютно пустой желудок.
По дороге в офис, сидя в переполненной маршрутке, Вера думала. В ее голове зрел план. Она прекрасно понимала, что простые уговоры, намеки и даже прямые тексты на эту незамутненную парочку не действуют. У Дениса была броня из братской любви Миши, а у Миланы — из собственной исключительности. Нужно было бить по больному — по их эстетике, зоне комфорта и, главное, по желудку.
Но Вера была женщиной мудрой. Просто выгнать их со скандалом — значит сделать мужа виноватым на всю оставшуюся жизнь перед свекровью, которая души не чаяла в младшеньком. Нет, нужно было сделать так, чтобы они сами сбежали. Причем быстро и добровольно.
Вечером того же дня Вера вернулась домой не с пустыми руками. Михаил, Денис и Милана сидели в гостиной перед телевизором с унылыми лицами. На журнальном столике валялась пустая коробка из-под самой дешевой пиццы «Маргарита», которую Денис, судя по всему, заказал в долг.
— О, кормилица наша вернулась! — неестественно бодро воскликнул Михаил, вскакивая с дивана и забирая у жены из рук два тяжеленных пакета-майки. — Что купила?
Вера прошла на кухню и торжественно водрузила пакеты на стол. Денис и Милана, привлеченные шуршанием, зашли следом, в их глазах читалась надежда на вкусный ужин.
— Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! — с улыбкой процитировала Вера классику советского кинематографа.
Из недр пакетов на свет божий начали появляться продукты. Но это были не те продукты, к которым привыкла тонкая натура Миланы. Вера достала: трехкилограммовый прозрачный мешок самой дешевой перловой крупы; огромную упаковку макарон серого цвета, подозрительно напоминающих клейстер в сухом виде; литровую пластиковую бутылку нерафинированного подсолнечного масла с густым осадком на дне; три жестяные банки кильки в томатном соусе по красной цене; кочан заветренной капусты.
Венцом этой гастрономической композиции стал увесистый брикет маргарина «Сливочный вкус».
Милана побледнела, ее наманикюренные пальчики нервно теребили пояс халата:
— А... а где нормальная еда? Ну там, курочка, овощи свежие?
— Нормальная еда, Миланочка, нынче не в нашем бюджете, — бодро и громко рапортовала Вера, убирая перловку в шкафчик. — Начинаем программу жесткой экономии! Перловка — это же пища римских гладиаторов! Богата клетчаткой, очищает организм от шлаков, иллюзий и завышенного самомнения. Макароны — чистая энергия, углеводы, чтобы были силы искать квартиру. А килька... ну, это же чистый фосфор. Для ума исключительно полезно.
Денис сглотнул подступивший ком:
— Вер, это прикол такой? Розыгрыш для Ютуба? Мы это есть не будем. У Миланы слабый желудок, ей маргарин вообще противопоказан!
— Никаких приколов, Дениска, — Вера безмятежно развела руками. — Финансы поют романсы. Мы с Мишей решили копить на ремонт балкона. Решили, что нам пора затянуть пояса. Так что теперь наш семейный рацион выглядит именно так. Кому не нравится меню нашего скромного пансионата — супермаркет за углом, работает до одиннадцати вечера. Карты к оплате принимают любые.
Михаил попытался было что-то сказать, но Вера незаметно наступила ему на ногу под столом.
Следующие три дня превратились в изощренное испытание на прочность. Вера, твердая как кремень, каждый вечер варила на кухне огромную, булькающую кастрюлю перловки. Запах по квартире стоял специфический, густой, сурово-армейский. Сама Вера и Михаил плотно ужинали на работе (Вера заранее договорилась с мужем, и они ходили в неплохую столовую рядом с офисом), а дома лишь ковыряли кашу вилками для отвода глаз, запивая ее жидким чаем.
Для халявщиков дома разворачивалась настоящая драма. Милана, рыдая, пыталась красиво сфотографировать кильку в томате для своих социальных сетей с подписью «Мой аскетичный ретрит», но эстетика упорно не складывалась. Мутные рыбьи глаза смотрели с тарелки с немым укором. Денис ходил злой, раздражительный и постоянно голодный, поглощая серые макароны с маргарином, потому что кредитный лимит на его карточке предательски исчерпался.
Напряжение в квартире можно было резать ножом. Грязные носки Дениса перестали размножаться в геометрической прогрессии по углам, потому что у него просто не было сил их разбрасывать. Милана сократила время пребывания в душе до пятнадцати минут — видимо, вода без дорогого шампуня и предвкушения сытного завтрака не приносила радости.
Казалось бы, план сработал идеально, и со дня на день незваные гости должны были собрать свои чемоданы. Но Вера недооценила степень наглости.
На четвертый вечер Вера задержалась на работе, закрывая квартальные отчеты. Она предвкушала, как придет домой, увидит кислые лица родственников и, возможно, намек на их скорый отъезд.
Открыв дверь своим ключом, она сразу почувствовала неладное. В квартире не пахло перловкой. В квартире восхитительно, умопомрачительно пахло запеченным мясом, чесноком и дорогими специями.
Вера тихо прошла на кухню и замерла на пороге.
За столом, постелив красивую салфетку, сидели Денис и Милана. Перед ними стояло огромное блюдо с румяными, запеченными свиными ребрышками, салатник со свежими овощами и нарезка из дорогой копченой колбасы. Милана изящно держала в руке бокал с виноградным соком.
Увидев Веру, Денис даже не поперхнулся. Он откусил солидный кусок мяса и широко улыбнулся:
— О, Верунчик, привет! Будешь с нами? А то мы тут решили шикануть немного.
Вера перевела взгляд на раковину. Там лежали знакомые контейнеры с красными крышками. Те самые контейнеры, в которых Вера еще месяц назад заморозила отборные мясные деликатесы «на черный день» и спрятала их в самую глубину морозилки, за пакетами с прошлогодними ягодами.
— Это... откуда? — тихо, сдерживая закипающую ярость, спросила Вера.
— Да в морозилке нашли! — радостно доложила Милана, вытирая губы салфеткой. — Мы так проголодались от этой вашей диеты, решили поискать что-то существенное. И представляете, нашли! Вы, наверное, сами про это мясо забыли! Какая удача! Мы запекли. Очень вкусно получилось, правда, Денис?
Денис довольно промычал с набитым ртом.
Вера молча развернулась, ушла в спальню и аккуратно закрыла за собой дверь. Она не кричала. Она не топала ногами. Она достала свой телефон, нашла нужный номер и быстро набрала сообщение.
Когда через полчаса Михаил вернулся со смены, Вера встретила его в коридоре с совершенно спокойным, непроницаемым лицом.
— Миша, — сказала она тихо, но так, что у мужа пробежал холодок по спине. — Завтра у нас будут гости. Очень важные гости. И я боюсь, что Денису и Милане придется немного потесниться.
Но ни слабохарактерный муж, ни расслабленные родственнички-халявщики за стенкой даже представить не могли, какой грандиозный, поистине масштабный сюрприз приготовила им Верочка...
Утро субботы началось не с нежного звона будильника и уж точно не с запаха свежесваренного кофе. Оно началось с оглушительного, раскатистого звонка в дверь, от которого, казалось, завибрировал хрусталь в старом советском серванте. На электронных часах в спальне светились безжалостные красные цифры: 6:30.
Михаил подскочил на кровати, отчаянно путаясь ногами в пододеяльнике и пытаясь сфокусировать зрение.
Вера же, напротив, сидела в кресле у окна, уже полностью одетая в уютный велюровый костюм, причесанная и абсолютно спокойная. В руках она невозмутимо держала чашку горячего чая. В ее глазах плясали торжествующие искорки полководца, чей хитроумный план вот-вот вступит в решающую фазу.
— Лед тронулся, господа присяжные заседатели, — философски произнесла Вера, делая изящный глоток. — Вставайте, граф, вас ждут великие дела. Иди открывай, Миша. Родственники приехали.
— Какие родственники? — прохрипел спросонья Михаил. — Верунь, шесть утра...
В этот момент звонок залился новой, еще более агрессивной трелью, к которой добавился уверенный стук кулаком по обивке двери.
Вера отставила чашку и первой вышла в коридор. Щелкнул замок. На пороге, заслоняя собой лестничную клетку, возвышалась монументальная фигура тети Тамары — маминой двоюродной сестры Веры, женщины эпических масштабов и несгибаемой воли, приехавшей из глубокой провинции.
Вокруг тети Тамары живописно громоздились три огромные клетчатые сумки-баула, картонная коробка, перевязанная бечевкой, и ведро, из которого торчали веники для бани.
— Ну здорово, городские! — громогласно возвестила тетя Тамара, втягивая свои баулы в тесную прихожую. Голос у нее был такой силы, что у соседей этажом ниже наверняка заложило уши. — Не ждали? А я к вам! На полное медицинское обследование приехала. В вашей областной поликлинике запись за полгода, еле выбила талончик! Буду жить у вас недели три, не меньше. Мне покой нужен и диетическое питание.
На шум из гостиной, потирая заспанные глаза, выплыли Денис и Милана. Милана куталась в свой неизменный шелковый пеньюар, Денис нервно почесывал живот под растянутой футболкой.
Тетя Тамара окинула молодую поросль цепким, сканирующим взглядом рентгеновского аппарата.
— Это еще кто такие? — нахмурилась гостья, уперев руки в мощные бока. — Верочка, ты что, пустила квартирантов? А ну, молодежь, брысь с прохода, дайте инвалиду первой группы пройти!
— Тамара Ивановна, знакомьтесь, это Мишин брат Денис и его невеста Милана, — елейным голоском пропела Вера, наслаждаясь произведенным эффектом. — Они у нас... временно гостят. Квартиру ищут.
— Месяц уже ищут, — мрачно вставил из-за спины жены окончательно проснувшийся Михаил.
— Ищут они! — фыркнула тетя Тамара, скидывая массивные ботинки прямо на белые кроссовки Дениса. — В шелках по чужим углам расхаживать — много ума не надо. Значит так, квартиранты. Мне врач прописал спать на жестком. Ваш диван в гостиной мне как раз подойдет. Собирайте свои манатки и перебирайтесь на кухню, там раскладушка влезет.
У Миланы отвалилась челюсть. Ее тонкая душевная организация, привыкшая к эстетике, смузи и долгим утренним медитациям, столкнулась с суровой реальностью в лице провинциальной тетушки, не признающей личных границ.
— Мы не пойдем на кухню! — возмутился Денис, пытаясь включить альфа-самца. — Мы тут вообще-то...
— А вас вообще-то никто не спрашивает, обалдуи! — отрезала Тамара Ивановна так, что в коридоре мигнула лампочка. — Я — старшее поколение. Мне уважение положено! А ну, взяли мои баулы и живо отнесли в комнату. В коробке банки с соленьями, не разбейте, криворукие!
Вера стояла прислонившись к косяку и мысленно аплодировала. Кухонная философия подсказывала ей: клин клином вышибают. Против наглой халявы бессильны уговоры, но спасительна еще бОльшая, первобытная, танковая наглость.
Следующие два дня превратились для Дениса и Миланы в филиал ада на земле.
Тетя Тамара установила в квартире свои порядки с грацией бульдозера. Подъем объявлялся ровно в шесть утра под громкие звуки радиопередачи о здоровье. Ванную комнату гостья оккупировала на два часа, щедро намыливаясь ядреным дегтярным мылом, запах которого намертво въелся в полотенца, уничтожив тонкий аромат Вериных гелей.
На завтрак тетя Тамара варила густую, комковатую манную кашу на воде, щедро сдабривая ее куском сливочного масла, и заставляла всех сидеть за столом.
— Ешьте, тощие, а то ветром сдует! — командовала она, придвигая к позеленевшей Милане тарелку. — А то моду взяли — траву какую-то жевать. Руколу! Тьфу, слово-то какое срамное, мы такой травой в деревне свиней кормим.
Но главным ударом стал финансовый вопрос. В воскресенье вечером Вера усадила всю компанию за кухонный стол. На столе лежала тетрадка в клеточку и ручка.
— Итак, дорогие мои, — деловито начала Вера, поправляя очки. — В связи с расширением нашего санатория, бюджет трещит по швам. Тамаре Ивановне для обследования нужно качественное питание: телятина парная, творог деревенский, фрукты сезонные. У нас с Мишей на кредитке после вчерашнего вашего пиршества с моими запасами образовалась финансовая дыра.
Денис нервно сглотнул, предчувствуя неладное.
— Поэтому, — Вера лучезарно улыбнулась, — мы переходим на долевое участие. Вы же у нас молодые, энергичные, оба работаете... ну, или делаете вид, что работаете. С завтрашнего дня скидываемся на продукты. С вашей пары — по десять тысяч в неделю. Наличными. Переводы Тамара Ивановна не признает.
— Десять тысяч?! — взвизгнул Денис. — Да мы за эти деньги могли бы...
— Могли бы снять квартиру и жить отдельно, — спокойно закончила за него Вера. — Но вы же здесь. Пользуетесь водой, светом, газом. Изнашиваете, между прочим, ламинат. Так что кладите денежку на бочку.
Милана сидела ни жива ни мертва. Десять тысяч были для нее астрономической суммой, тем более что последние деньги она на днях спустила на новый флакончик модной сыворотки для лица с экстрактом чего-то там невероятно редкого.
Развязка наступила во вторник утром.
Вера собиралась на работу, когда из ванной раздался истошный, полный трагизма крик Миланы. Вера и Михаил бросились на звук.
Картина была достойна кисти сюрреалиста. В дверях ванной стояла Милана, со слезами на глазах сжимая пустой стеклянный флакончик из-под своей драгоценной сыворотки. А на табуретке в коридоре восседала тетя Тамара, усердно втирая остатки густой маслянистой жидкости в свои растоптанные ортопедические ботинки.
— Тамара Ивановна! Вы что наделали?! — рыдала Милана. — Это же гиалуроновая сыворотка! Она стоит как ползарплаты!
— Ой, да ладно тебе голосить, как на поминках, — отмахнулась тетка, полируя носок ботинка бархоткой. — Стояло там какое-то маслице в пузырьке без русских букв. Я понюхала — ничем не пахнет. Думаю, дай обувку смажу, а то кожа рассохлась. Ишь, как блестит теперь! Хорошая вещь, жирненькая. А ты себе еще купишь, вон какие шмотки носишь, не обеднеешь.
Это стало последней каплей. Эстетика и тонкая натура Миланы были раздавлены грубым сапогом бытового реализма.
Денис, поняв, что дальше терпеть этот террор и платить по десять тысяч в неделю он не намерен, развил невиданную скорость.
— Вер, мы уезжаем! — выпалил он, забрасывая вещи в чемодан так, словно за ним гналась стая волков. — Мы... мы тут вариант один нашли. Срочно заезжать надо!
Через пятнадцать минут прихожая опустела. Хлопнула входная дверь, отрезая Веру и Михаила от проблемы, мучившей их почти три недели.
В квартире повисла звенящая, благословенная тишина. Михаил, все еще не веря своему счастью, осел на пуфик в прихожей.
И тут из гостиной вышла тетя Тамара. Она неспешно стянула с ног ортопедические ботинки, переобулась в уютные тапочки и хитро подмигнула Вере.
— Ну что, Верочка? Чисто сработали? Как по нотам!
Михаил округлил глаза, переводя взгляд с жены на тетку и обратно.
— Погоди... Вы что... Вы это специально?! Тамара Ивановна, а как же обследование?
Тетя Тамара расхохоталась, доставая из своей бездонной клетчатой сумки бутылку хорошего красного сухого вина и палку сырокопченой колбасы.
— Какое обследование, Мишаня? Я здорова как корова! Мне Вера в пятницу позвонила, в ногах валялась: «Спасай, тетя Тома, оккупанты в доме завелись, выгнать не можем, интеллигенция мешает!». Ну я и примчалась на выручку. Я ж в самодеятельности пятнадцать лет играла, мне эту вашу фифу столичную шугануть — раз плюнуть!
Вера подошла к мужу и ласково потрепала его по волосам.
— Учись, студент. Без пафоса, без скандалов и истерик. Чистая тактика и знание человеческой психологии. А теперь, Миша, доставай бокалы. Будем праздновать освобождение территории и восстанавливать нервную систему.
Вечером, сидя на своей уютной, тихой кухне и потягивая вино, Вера думала о том, что жизнь — штука забавная. Иногда, чтобы навести порядок в собственном доме, не нужно ругаться или читать морали. Достаточно просто довести ситуацию до полного, феерического абсурда. И тогда все лишнее отвалится само собой, как засохшая грязь с ботинок.
Вера думала, что самое страшное позади. Халявщики выгнаны, квартира освобождена, можно выдохнуть. Но через три дня на пороге снова появился Денис. Только теперь он был не один, и то, что он привёз с собой, заставило Веру пожалеть о своей хитрости... Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке для членов нашего клуба читателей. Читать 2 часть...