Давным-давно жил да был в одной небольшой лесной деревеньке Заяц. И звали его Шорох. Был он молодым и очень беспокойным: только и знал, что прислушиваться не треснет ли где ветка, не хрустнет ли снег, не крадется ли кто.
И - это, конечно, странно - но беда всегда его находила.
Как только слух доходил, что где-то кто-то видел Лису, Шорох тут же бежал зарываться в самую глубокую нору, забывая припасы на поверхности. Приходил Медведь — и плакали все его припасы.
Как только ветер доносил запах далекого костра — Шорох вскакивал и мчался к реке, чтобы пересидеть на островке, промокая до нитки и простужая горло. Костер тушил дождь, а насморк у Шороха оставался на неделю.
Соседи его, старый Барсук и тетушка Сова, только вздыхали:
— Эх, Шорох-Шорох, ну куда ты бежишь? Посиди с нами, пирог вот тепленький еще с репой поешь.
— Как же можно сидеть?! — волновался Заяц. — Вон за бугром, говорят, охотника с собакой видели! Надо прятаться!
— А ты не беги навстречу-то, — зевала Сова. — Охотник, может, и не по твою душу идет.
Но Шорох их не слушал. Жизнь его была похожа на бесконечный марафон: от одной воображаемой беды к другой. А уж фантазия у зайца работала отлично и 24/7 - как огромный супермаркет в большом городе.
Однажды осенью разнесся по лесу страшный слух: «Волки пришли! Стая! Голодные!» Все звери попрятались кто куда: кто в норы глубже, кто в дупла выше. А Шорох, услышав далекий вой, заметался. Нора его была неглубокая, ненадежная. «Найдут! — стучало сердце. — Надо бежать! Вон там, за Ольховым болотом, есть старые камни, там спрячусь».
Выскочил он из норы и помчался через лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по бокам, лапы путались в траве. Добежал он до болота и вдруг — бултых! — провалился в холодную жижу по самую грудь.
Барахтался он, барахтался, еле вылез на кочку. Сидит, дрожит, мокрый, несчастный. Вокруг тишина, только комары звенят. Отошел он от страха, отдышался и побрел обратно в деревню, домой. Идет, чихает, лапы еле передвигает.
Подходит к своей норе и видит: на пригорке, на солнышке, сидит старый Барсук, лениво жует корешок, а рядом с ним — тетушка Сова дремлет, нахохлившись.
— Вы чего тут?! — ахнул Шорох, стуча зубами. — Волки же!
— А-а, Шорох, — Барсук даже ухом не повел. — Вернулся? Проходи, простуду твою лечить будем. А волки… ну, были да сплыли.
— Как сплыли? — Заяц даже чихать перестал.
— Да так, — зевнула Сова, открывая один глаз. — Шли они, шли, а на пути у них — завал буреломный после грозы. Порычали, покрутились и ушли в другой лес, где дорога легче. До нас так и не дошли.
Шорох медленно сполз по стенке своей норы, сел на траву и уставился на Барсука.
— Значит, я… на болоте… из-за того, чего не случилось? — прошептал он.
Барсук крякнул, отряхнул пузо:
— Эх, молодой. Да запомни ж ты, наконец: не выходи навстречу неприятностям. Сиди спокойно на месте, и девять из десяти бед, которые тебе чудятся, просто не дойдут до тебя! У них своих забот полно — буреломы там, овраги, свои дела всякие. А ты побежал не думая — вот и встретил болото.
Сова согласно ухнула и добавила:
— Мудрость не в том, чтобы от всего бегать, а в том, чтобы знать, когда можно посидеть и доесть свой вкусный пирог.
С той поры Шорох, прежде чем бежать куда-то сломя голову, садился на пороге своей норы, зажмуривался и медленно считал до десяти. А потом смотрел: шумит ли на самом деле лес, или это просто ветер играет. И жизнь его стала намного спокойнее и сытнее. Ведь если быть спокойным, то даже самая страшная буря может обойти стороной. А если и придет — так хоть силы будут встретить её достойно, а не вымотанным в мыле посреди холодного болота.
Сказывают, что Шорох и поныне в деревне той живет - уж внуками-зайчишками обзавелся, и теперь уж сам премудростям лесным их обучает. @Влада Губанова