Я стою посреди туннеля. Сотни лампочек — светодиодных, ярких — уходят в бесконечность. Они не просто слепят, они греют. Кожей чувствую это тепло. И внутри — разливается горячая волна.
Мне хорошо. Впервые за долгое время.
Ничего не болит. Мысли не грызут изнутри. Даже смерть Лены… она уже не кажется той чёрной дырой, что засасывает. Боль ушла.
И только я думаю о ней — приходит осознание. Чужой голос прямо в голове:
«Это не жена умерла. Это ты ушёл из жизни».
Странно. Но я не пугаюсь. Тревога за Лену, за родных, за всё, что осталось там — исчезает. Будто кто-то стёр ластиком.
Меня тянет вперёд как магнитом. Я не сопротивляюсь. Шаг. Ещё шаг. Метр за метром. Туннель ведёт к двери.
Открываю.
Зелёные поля до горизонта. Люди. Они смеются, обнимаются, играют. Дети бегают по траве, пинают мяч. Пары сидят в обнимку. Старики на скамейках о чём-то говорят и улыбаются. Воздух дрожит от счастья.
Хочется остаться.
И тут я вижу их. Бабушка и дед. Сидят на пледе, разложенном на траве. Дед замечает меня, тычет пальцем. Бабушка оборачивается. Они тянут руки — зовут. Глаза тёплые, родные.
Делаю шаг к ним и останавливаюсь. Кто-то держит меня за руку.
Оборачиваюсь и вижу Лену. Стоит на пороге туннеля. Вся в слезах, сжимает мою ладонь.
«Вернись ко мне».
Её голос у меня в голове.
Сердце простреливает острой иглой. Она тянет меня назад. И я иду за ней. Дверь захлопывается за спиной. Лампочки в туннеле гаснут одна за другой. Темнота — плотная, липкая. Лены не вижу, только чувствую её ладонь. Иду на ощупь.
Тьма рассеивается. Все заливает тусклый красный свет.
Я стою по щиколотку в воде. Чёрной, холодной, маслянистой. Из неё тянутся руки. Хватают за штаны, царапают, тянут вниз. По стенам — тени. Красные глаза горят в пустоте, следят. Это место похоже на станцию метро. Только нет путей, нет поездов.
Лена рядом, но она тает. Становится прозрачной, как дым. Я сжимаю пальцы — они проходят сквозь. Она исчезает.
Останавливаюсь. Руки из воды уже не просто тянутся — из неё всплывают лица. Искажённые, раздутые, с чёрными ртами.
— Помоги… — шелестят голоса со всех сторон.
Тени в углах оживают. Сначала ползут медленно, еле переставляя ноги. Потом быстрее. Срываются с мест и бегут ко мне.
Верчусь на месте — не знаю, куда бежать. Удаp в спину. Невидимая сила толкает вперёд. Бегу.
Перепрыгиваю через тела, что всплывают прямо перед ногами. Но пальцы цепляют лодыжки, тормозят, сдирают кожу.
Впереди дверь. Вбегаю внутрь, захлопываю. В комнате — стол и стул. Задвигаю ими проход. Оглядываюсь. Ни окон, ни выхода. Только вентиляционная решётка под потолком. Алая лампочка мигает, дёргает нервы.
Прыгаю, цепляюсь за решётку. Рву её — раз, два, третий раз — с хрустом поддаётся. Отбрасываю в сторону. Карабкаюсь вверх, в темноту. Ползу, сдирая колени в кровь.
Сзади — грохот. Дверь вылетает. Слышу, как они ломятся внутрь, как царапают стены, лезут за мной. Адреналин смешивается с животным страхом.
Впереди — ещё одна решётка. Бью по ней кулаками, молочу, пока она не вылетает. Звон падающего металла взрывается в ушах. Вываливаюсь наружу и приземляюсь в воду по пояс.
Иду, раздвигая её руками. Вокруг всплывают тела. Мёртвые глаза смотрят в никуда. Отворачиваюсь, но краем глаза вижу, как вода шевелится. Как под ней что-то плывёт.
Сзади всплеск.
Ускоряюсь, гребу руками. Пальцы касаются скользкой холодной кожи. Много тел. Они везде.
Мысль бьёт молотом: Зачем я пошёл за ней? Сидел бы сейчас с бабушкой и дедом. Говорил бы с ними, спрашивал, как им тут… А теперь? Теперь бегу по этому аду и не знаю, выберусь ли.
Рука из воды хватает за щиколотку. Рывок — и я падаю вниз.
Вода заливает рот, нос, пытается просочиться внутрь. Она живая. Она топит.
Пинаюсь. Нога нащупывает дно — и я выныриваю, хватая воздух ртом. Воды на этот раз по колено.
Они стоят вокруг. Голые тела, мокро блестящие в красном свете. Берутся за руки, смыкают цепь. Рты шевелятся — беззвучный шёпот, от которого закладывает уши.
— Ты навсегда останешься с нами, — говорят хором. Один голос из сотни глоток.
— Пошли прочь! — губы трясутся, но крик вырывается.
Рвусь вперёд, прорываю их цепь. И они срываются с мест.
Прыгают, как кузнечики, — огромные скачки над водой. Некоторые ползут по потолку, выворачивая суставы, цепляясь пальцами за камни.
Вижу еще одну дверь. Бегу, не чувствуя ног.
Рывок — открываю.
Свет. Яркий, белый, режет глаза. Жмурюсь, привыкаю.
Палата.
Больничная койка, аппаратура и... Лена. Сидит на стуле в трёх метрах от меня. Смотрит на койку.
— Лена! — кричу и подхожу.
Протягиваю руку — пальцы проходят сквозь плечо.
Обхожу её и вижу себя.
Я лежу на койке. Бледный, опутанный проводами. Глаза закрыты. Грудь еле поднимается.
Дверь открывается. Входит Дима. В руках — два белых стаканчика.
— Я принёс тебе кофе, — протягивает он.
Лена берёт. Делает глоток. Пальцы дрожат.
— Спасибо.
— Поезжай домой. Ты еле держишься, — он садится рядом. Голос усталый, сиплый.
— Не могу. — Качает головой, не отрывая взгляда от моего лица. — Чувствую… что должна быть рядом. Чтобы он смог найти дорогу ко мне.
— Долго я буду за тобой ходить?
Грубый голос — сзади. Прямо в затылок.
Резко оборачиваюсь.
Чёрный силуэт. Красные угли вместо глаз. Человеческая форма, но будто залитая в облегающую тьму. Ни рта, ни носа.
— Кто ты?! — отшатываюсь.
Голос звучит в голове. Беззвучный, но оглушительный.
— Меня называют по-разному. Смерть. Жнец. За историю вашу короткую — имён надавали, великое множество. Все мимо. Я просто человек. Первый на этой планете.
— Ты…
— Нет у меня имени. Я — всё и ничего. Пустота. Я создал вас. И я забираю после смерти. Вы — часть меня.
— И что ждёт меня?
— Мир, какой сам себе вообразишь. Дай свою руку.
Он протягивает ладонь. Чёрную, без единой складки.
Поворачиваюсь к Лене. Вижу тени под глазами, мокрые дорожки слёз. Она сжимает мою руку. Любит так, что не сможет оправиться. Я знаю это. Чувствую каждой клеткой.
Если уйду сейчас — больше никогда не увижу её. Возможно, будут другие Лены. Но не эта.
— Я не пойду, — отвечаю. — Не сейчас. Моё время не пришло.
— Не тебе решать.
— Мне. — Смотрю в красные угольки. — Я часть тебя, да. Но жизнь — моя. Ты не можешь вмешиваться.
— Тогда я заберу силой.
Он уже рядом. Хватает за руку.
Боль пронзает всё моё существо. Такой боли я не знал. Она разрывает изнутри, выкручивает, плавит мозг.
Писк аппаратуры. Резкий, захлёбывающийся.
Крик Лены.
С трудом поворачиваю голову. Моё тело на койке бьётся в судорогах. Дуга — и замирает.
— Я хочу жить! — ору я. — Отпусти!
Лена хватает мою руку. Падает на колени возле койки. В палату вбегают Дима и врачи. Суета, команды, руки в перчатках мелькают над телом.
Щелчок.
Звуки исчезают. Вижу, как врач оттаскивает Лену от койки. Она вырывается, кричит — я вижу открытый рот, но не слышу ничего.
— Неужели у тебя нет сострадания? — шепчу ему.
— Ошибаешься. Не будь во мне сострадания — не было бы его и в вас.
— Тогда дай мне выжить. Для тебя годы — мгновение. А я каждую минуту буду ценить жизнь. Не отнимай меня у неё. Она не справится одна.
— Она не одна. — Он поворачивает голову к Лене. — Частичку себя я ей подарил. Ради ребёнка переживёт твою кончину.
— Не говори так! — слезы душат меня.
Смотрю на Лену — она хватается за живот. Лицо перекашивает от боли. Врачи уже бегут к ней. Дима отходит от моего тела, бросает реанимацию. Переключается на неё.
Я понимаю. Зачем биться за мёртвого? Спасай живых.
Из живота Лены вылетает зелёный шар. Мягкое свечение, тёплое. Подлетает к нам.
— Неужели…
— Не думал, что из-за твоей смерти её тело отвергнет частичку меня.
— Верни! — кричу. — Я уйду. Забери меня. Но верни ей ребёнка. Умоляю.
Он подносит ладонь к шару — толкает обратно. Шар входит в живот. Секунда — и снова вылетает, возвращается к нам.
— Не принимает. — В голосе — растерянность. Почти человеческая.
Он смотрит на шар. Потом на меня. Потом на Лену.
— Придётся менять правила.
Отпускает мою руку. Толкает в грудь.
Лечу к своему телу. Удар — и я открываю глаза.
Воздух врывается в лёгкие. Хватаю ртом, как выброшенная на берег рыба.
Поворачиваю голову.
Вижу, как зелёный шар входит в живот — и остаётся. Пульсирует тёплым светом внутри Лены.
Она распрямляется. Поднимает голову.
Наши взгляды встречаются. Я улыбаюсь.
Она вскакивает, бросается ко мне:
— Живой!
— Я ни за что тебя не оставлю, — шепчу, прижимая её к себе.
Краем глаза вижу чёрный силуэт в углу палаты. Он стоит секунду. И тает. Исчезает, как дым.
С чего всё началось, читайте в рассказе: Покойная жена звонит.
Всё написанное, художественный вымысел.