– Никит, раздевайся, проходи! – Елена Васильевна распахнула дверь и едва ли не за руку втащила парня в прихожую. – Наконец-то наша невезучая дочь привела парня в дом! А то я уж думала, так и состарится в одиночестве.
Никита замер с поднятой рукой – он как раз собирался поздороваться, но слова застряли в горле. Невезучая? Это про Соню? Ту самую Соню, которая вечно в делах, которая квартиру сама заработала, которая…
Он не успел додумать. Из коридора донесся звонкий голос:
– Мам, ну ты чего! – Соня появилась в дверях, вся вспыхнула. – Я же просила…
– Да ладно тебе, – отмахнулась мать. – Проходите за стол, всё готово.
Никита заметил, как дрогнули Сонины губы, но смолчал. В гостиной было накрыто богато. Большой круглый стол ломился от салатов, горячего и домашних заготовок. У окна стоял строгий мужчина в очках – Игорь Семенович, отец Сони. Рядом с ним крутилась девушка с безупречной укладкой – улыбалась лучезарно, но от этой улыбки веяло холодом.
– А это наша гордость! – подтолкнула Елена Васильевна Никиту к блондинке. – Катенька, дочка младшая. Золото, а не ребенок! В школе с медалью, университет с красным дипломом, сейчас на кафедре работает, статьи научные пишет.
Катя кокетливо повела плечом. Окинула Никиту быстрым оценивающим взглядом – с ног до головы облизала и тут же потеряла интерес. Руку протянула вяло, будто нехотя, – скользнула и отпустила.
– Ой, Сонь, а у тебя пуговица болтается, – вдруг сказала Катя, глядя на сестру. – Ну вечно ты какая-то неаккуратная. Давай я пришью потом, а то перед парнем своим неудобно.
Соня машинально схватилась за воротник. Пуговица и правда болталась – она так торопилась собираться, что даже в зеркало не глянула. Но заметить это мог только очень внимательный человек. Или тот, кто специально искал, к чему придраться.
– Я сама, – тихо ответила Соня.
– Да ты иголку в руках держать не умеешь! – рассмеялась Катя. – Помнишь, мам, как она в школе фартук шила? Строчка в строчку, а криво-косо, учительница даже переделывать заставила. А мне, кстати, пятерку поставили за то же задание!
Елена Васильевна закивала с умилением:
– Ой, и правда! Такая смешная была. А Катюша у нас всегда рукодельница.
Никита глянул на Соню. Та стояла, опустив глаза, и теребила злополучную пуговицу. Он шагнул к ней, хотел взять за руку, но Соня отстранилась.
– Я на кухню, помогу, – прошептала и выскользнула.
---
Ужин только начинался, а Никита уже устал. Катя говорила без остановки. Про свою научную работу, про то, как ее хвалят на кафедре, про то, что она единственная с курса, кто поступил в аспирантуру.
– А Соня, кстати, тоже хотела, – вдруг выдала Катя, жуя салат. – Но не поступила же. Да, Сонь?
Соня, которая как раз тянулась за хлебом, одернула руку.
– Я решила, что не мое, – ровно ответила она. – Работа интереснее.
– Ну да, ну да, – Катя закатила глаза. – Работа у нее, видите ли. В офисе бумажки перекладывать. Это не то что наукой заниматься!
Никита почувствовал, как в груди закипает злость. Он открыл рот, но Соня под столом сжала его колено. Сильно, до боли. Не надо. Не лезь.
Игорь Семенович, сидевший во главе стола, наконец подал голос:
– Соня у нас ответственная. На работе ее ценят.
– Ой, пап, ну кого там ценить? – Катя отмахнулась, словно муху отогнала. – Секретарша на ресепшене. Стыдно даже подругам говорить, кем сестра работает.
– Я не секретарша, – тихо сказала Соня. – Я руководитель отдела.
– Ну какая разница, – Катя махнула рукой. – Все равно не то. Вот я скоро кандидатскую защищу, меня на кафедре оставят, потом докторская…
Она говорила и говорила, а Никита смотрел на Соню. Та сидела с прямой спиной, уставившись в тарелку, и молчала. Только пальцы под столом дрожали.
---
Чай пили уже в гостиной. Катя устроилась в кресле, как королева на троне, и продолжала вещать. Елена Васильевна сидела рядом и поддакивала. Игорь Семенович уткнулся в телефон – то ли работа, то ли просто не хотел слушать.
Соня вышла на балкон. Никита обнаружил ее через пять минут – стояла, вцепившись в перила, вглядывалась в темноту двора.
– Сонь…
– Ненавижу, – выдохнула она. – Ненавижу эти посиделки. Каждый раз одно и то же. Она – звезда. Я – никто. Даже если я горы сверну, для них я всегда буду той, кто не дотянул.
– Почему ты молчишь? Почему не скажешь им?
– А смысл? – Соня обернулась, и Никита увидел, что глаза у нее мокрые. – Они не слышат. Они никогда не слышали. Я в школе отличницей была – Катя лучше. Я на конкурсе первое место заняла – Катя на городском выиграла, а мое первое не считается. Я квартиру купила – а Катя в аспирантуре, и это важнее.
Она всхлипнула, уткнулась ему в плечо.
– Знаешь, что обиднее всего? Я старшая. Я должна была быть примером. А я всю жизнь догоняю ту, кто младше.
Никита обнял ее крепко.
– Слушай меня, – сказал он твердо. – Ты – лучшая. Не потому что кто-то сравнил. А потому что я так вижу. И если твои родители слепые – это их проблема. Ты моя. И я тебя никому в обиду не дам. Поняла?
Соня шмыгнула носом и кивнула.
– Пойдем, – он взял ее за руку. – Еще не вечер.
---
Прошло восемь лет.
Восемь лет Никита каждый день доказывал Соне, что она – не вторая. Что она – первая. Единственная. Любимая.
Они поженились через полгода после того памятного ужина. Соня ушла с той работы, открыла свое небольшое агентство – организацию праздников. Сначала было трудно, клиентов мало, денег едва хватало. Но Никита верил в нее. И Соня расцвела.
Никита к тому времени уже дорос до ведущего аналитика в крупной IT-компании – его проект давно выстрелил, и дела шли в гору.
Сейчас у Сони было шесть сотрудников, свой офис в центре и имя, которое знали в городе. Организовать свадьбу или юбилей у Сони Зайцевой считалось престижным.
У них росли двойняшки – Ваня и Аня, шесть лет, те еще непоседы. И когда они приезжали к бабушке с дедушкой, дети сразу жались к родителям – тетя Катя всегда смотрела на них так, будто они лишние. Громкая, колючая, слишком странно пахла духами.
А Катя… Катя все еще жила с родителями. Аспирантуру она так и не закончила – научный руководитель сказал, что работы «сырые». На кафедру ее не взяли – мест не было, а ждать она не привыкла. Несколько лет моталась по разным работам – то в школе учителем, то в офисе менеджером, то в библиотеке. Везде что-то не нравилось: то зарплата мала, то с коллективом не ладилось, то начальник попадался невыносимый.
Личная жизнь тоже не складывалась. Те, кто ей нравился, не отвечали взаимностью. А те, кто проявлял интерес, казались Кате недостойными. Потому что она – лучшая, ей нужен самый-самый. Только где ж такого взять?
---
В это воскресенье собрались у родителей – Игорь Семенович разменял седьмой десяток, отмечали скромно, но по-семейному.
Катя пришла мрачнее тучи. С работы ее опять уволили – якобы за конфликты с коллегами. Последний месяц она почти не выходила из своей комнаты, листала ленту в телефоне и смотрела, как у других все хорошо.
Особенно у Сони. Соня выкладывала фото с мероприятий, счастливых клиентов, свои награды. Вот Соня с Никитой в ресторане. Вот с детьми в парке. Соня, Соня, Соня…
А у Кати внутри всё кипело.
За праздничным столом Катя выпила лишнего. Сначала просто молчала, сверлила сестру взглядом. Потом начала вставлять колкости.
– Ой, Сонь, а что это у тебя платье такое? Выцветшее, вроде?
– Оно новое, – спокойно ответила Соня. – Никита подарил.
– А, ну да, – криво усмехнулась Катя. – У кого деньги есть, тот и дарит. Повезло тебе с мужем-то.
Никита переглянулся с женой. Соня чуть заметно покачала головой: не надо.
Но Катя не унималась.
– А у меня, между прочим, диссертация почти готова, – заявила она. – Вот закончу – все увидят, кто тут умный.
– Ты же в прошлом году говорила, что почти готова, – осторожно заметила Елена Васильевна.
– В прошлом году? – Катя вскинулась. – Мама, ты вообще на чьей стороне? Я, между прочим, наукой занимаюсь, а не пирожки пеку как некоторые!
– Катя, – тихо сказала Соня. – Давай не будем.
– А что не будем? – Катя вдруг вскочила, стул с грохотом упал. – Чего ты меня все время затыкаешь? Думаешь, раз муж богатый, раз бизнес свой, так можно на всех сверху вниз смотреть?
– Я не смотрю сверху вниз, – Соня побледнела. – Я вообще молчу.
– Ты всегда молчишь! – закричала Катя. – Ты всегда такая правильная, тихая, удобная! И все вокруг: «Сонечка то, Сонечка это!» А я? Я что, хуже?
В комнате повисла тишина. Дети испуганно прижались к Никите.
– Я с детства лучше была, – голос Кати сорвался на визг. – Я умнее, я красивее, я талантливее! А у нее все есть! Муж, дети, деньги, уважение! А у меня ничего! Ничего!
Она разрыдалась. Плечи тряслись, тушь потекла по щекам.
– Катюша… – Елена Васильевна шагнула к дочери, но та отшатнулась.
– Не подходи! Вы все виноваты! Вы ее всегда любили больше, просто скрывали! А меня… меня даже на работу не берут, мужики не смотрят, все из-за вас!
Игорь Семенович тяжело поднялся. Посмотрел на дочь долгим, усталым взглядом.
– Катя, может, тебе к врачу сходить? – сказал негромко. – Нервы лечить надо.
– Ах, к врачу? – Катя захохотала истерично. – Это у меня нервы больные? Это у вас мозгов нет! Ослепли все!
Она вылетела из-за стола, хлопнула дверью своей комнаты так, что люстра качнулась.
Тишина.
Елена Васильевна опустилась на стул.
– Господи, – прошептала. – Что ж это такое…
Соня молчала. Смотрела в одну точку.
Никита подошел, обнял за плечи.
– Поехали домой, – сказал тихо. – Детям спать пора.
– Да, – Соня кивнула. Встала. – Пап, мам, мы пойдем.
Игорь Семенович махнул рукой:
– Идите. Завтра созвонимся.
Уже подъезжая к дому, Соня спросила:
– Это я виновата?
– Ты с ума сошла? – Никита даже на дорогу отвлекся. – Ты тут вообще ни при чем.
– Просто… – Соня вздохнула. – Если б я не была такой счастливой, может, она бы не злилась так.
– Сонь, – Никита взял ее за руку, – ее злость – это ее выбор. Ее зависть – это ее проблема. Ты имеешь право быть счастливой. И никто не должен тебе это запрещать. Даже сестра.
Соня посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась.
– Люблю тебя.
– И я тебя. Очень.
На заднем сиденье завозились дети.
– Мам, а тетя Катя злая, – пробормотал Ваня. – Почему она такая?
– Не знаю, сынок, – ответила Соня. – Наверное, просто не всем дано быть счастливыми.
---
Катя так и не вышла из комнаты в тот вечер. Утром уехала к подруге, потом еще куда-то. Семейные встречи стали редкими – она находила поводы не приходить. А если и приходила – сидела с каменным лицом и молчала.
Говорили, она устроилась в какой-то магазин консультантом. Потом уволилась. Потом опять куда-то устроилась. Все искала себя, но находила только разочарование.
А Соня жила. Работала, растила детей, купалась в его заботе. Иногда вспоминала тот вечер, когда Катя кричала на нее. И каждый раз думала: если бы родители не сравнивали, если бы Катя не завидовала… Эх, если бы…
Но жизнь не знает «если бы». Жизнь – это то, что мы делаем сами.
Соня сделала правильный выбор. И больше никогда не чувствовала себя второй.
Конец.