— Милок… ты живой?
Я слышу. Открываю глаза.
Надо мной нависает бабушка. Огромные линзы очков делают её глаза похожими на рыбьи пузыри. Она поправляет дужку, и я смотрю сквозь неё — в небо. Голубое, чистое. Косяк птиц режет высь на две половинки.
— Может, скорую? — её рука уже ныряет в потёртую сумочку, пальцы шуршат целлофановыми пакетами.
— Нет, — отвечаю я.
Сажусь. Голова — чугунный шар, в котором пульсирует боль. Тело ноет, будто меня пережевали и выплюнули. Мысль одна, острая, как заноза: Как я выжил, упав с такой высоты?
— Спасибо, — встаю, отряхивая джинсы. — Я в порядке.
Осматриваюсь. Никакой клиники. Никаких белых стен и людей в халатах. Обычный двор, пятиэтажки, чахлые кусты. Я своей одежде. В кармане — тяжесть телефона.
Что со мной происходит?
В голове один маршрут: домой. А потом — найти ту чёртову клинику. И заставить их ответить. Но, обязательно взять с собой Диму. Если они снова решат запаковать меня в дурку, пусть хоть кто-то прикроет спину.
Иду к подъезду. Включаю телефон. Экран вспыхивает списком вызовов от Лены.
— Мошенники, — шепчу я, и голос срывается в шепот. — Просто мошенники. Подделали голос. Звонят по ночам… — Ком в горле душит фразу. — Только зачем? Кому я сдался? Не олигарх, не звезда…
Капля. Мокрая звезда на экране. Поднимаю голову.
Тучи. Серые, рваные, они выползают из ниоткуда, пожирая синеву. Несколько минут назад небо было чистым. А сейчас оно течёт, тяжелеет, давит.
Гром. Молнии — белые стрелы, вонзаются в крыши домов. Оборачиваюсь. Двор пуст. Ни людей, ни машин. Мёртвый город. Словно вселенная щёлкнула пальцами и стёрла всё живое.
Дождь обрушивается стеной. Я срываюсь с места, ныряю в арку, несусь к дому.
Они появляются из ниоткуда. Три девушки в чёрном. Возникают передо мной.
Останавливаюсь.
— Куда спешишь? — та, что посередине, улыбается.
— Домой, — делаю шаг в сторону. Они перекрывают путь.
Пальцы одной касаются моего плеча. Вторая кладёт ладонь мне на грудь — чувствую, как жар расходится по коже. Третья — подходит вплотную, берёт моё лицо в ладони и целует.
Её губы — приторные, липкие, как мёд с ядом. Голова идёт кругом. Хочу оттолкнуть, но руки не слушаются. Время течёт патокой. Поцелуй длится вечность, хотя, может, секунд тридцать. Когда она отстраняется, мир плывёт. Ноги подкашиваются и я падаю.
Они склоняются надо мной. Лица меняются. Плывут, морщатся, стареют в одно мгновение. Глаза западают, кожа обвисает.
Веки тяжелеют. Сон наваливается, душит, затягивает в свой мир.
***
Лена. Она сидит за столом, плечи вздрагивают.
— Ты должен вернуться ко мне… — говорит она и слезы капают на пол.
— О чём ты? — я рядом, пытаюсь коснуться. — Ты умерла. Я тебя похоронил.
Она поднимает голову и смотрит на меня.
— Ты ошибаешься…
Вздрагиваю. Открываю глаза.
Резкий свет лампы бьёт по зрачкам. Старая комната. Обои в цветочек, как у бабушки в девяностых. Пыль, запах трав и ещё чего-то сладковато-тошнотворного.
Руки и ноги стянуты верёвками. Я — на столе. Как экспонат. По бокам — стулья.
— Очнулся! — она подходит. Та, что целовала. Но лицо… оно стареет прямо на моих глазах. Кожа теряет упругость, глаза мутнеют, белки желтеют.
Из тени выходят ещё две. Уже старухи. Сгорбленные, пальцы скрючены, ногти — чёрные, длинные, как когти.
— Кто вы?! — кричу я.
Они не реагируют. Будто я просто вещь. Одна расстёгивает мою рубашку, водит маркером по груди, чертит какие-то знаки. Вторая раскладывает на стульях траву, куриные лапки, сухие головы мышей. Третья гремит посудой на кухне.
— Помогите! — кричу я во всю глотку.
— Не кричи, — та, что с маркером, даже не оборачивается. — Всё равно никто не придёт. Здесь все свои. Все, как мы.
— Кто вы?
Она поворачивается. Улыбается. Зубы — чёрные пеньки.
— Ведьмы.
— Вы больные, — дёргаю верёвки, они впиваются в запястья. — Меня ищут! И когда найдут, вас посадят!
Они смеются. Потом смех доносится из стен. Из-за двери. Из соседних квартир. Смеётся весь дом. Низкий, каркающий, безумный хор.
— Не рыпайся, милок. Скоро мы тебя разберём. Твои органы помогут нам стать молодыми.
Уходят на кухню. Шепчутся, звенят склянками. Я — как рыба на льду. Дёргаюсь, рву верёвки, сдирая кожу.
Мерцание. Справа. Сначала тусклое, как отблеск далёкой звезды. Потом — отчётливее.
Лена подходит к правой руке. Я чувствую прикосновение. Холодное, но такое родное. Верёвка ослабевает.
— Лена… — шепчу, боясь спугнуть. — Как?
Она молчит. Развязывает левую руку. Я сажусь, трясущимися пальцами распутываю узлы на ногах. Спрыгиваю со стола. Тянусь к ней, чтобы обнять — и руки проваливаются в пустоту. Сквозь неё.
— Ах ты тварь! — визг за спиной.
Оборачиваюсь. Ведьма из кухни вскидывает руки. Из ладоней — сноп огня. Пламя врезается Лене в спину. Она даже не кричит. Просто рассыпается искрами, пеплом, сгорает за секунду.
Время схлопывается. Я — комок ярости и страха. Рывок. Плечом врезаюсь в грудь ведьмы. Она летит в кухню, сшибает с ног подруг, увлекает за собой гремящую утварь.
Выбегаю в подъезд. Тусклые жёлтые лампочки вырывают из мрака бетонные ступени, уходящие вниз.
Сзади визг. Громкий, многоголосый. И сразу — щелчки замков. Двери квартир распахиваются. Из каждой — они. Старухи. Тянут костлявые руки, скребут ногтями воздух, пытаются ухватить.
Бегу. Ступеньки мелькают под ногами. Второй этаж. Снизу — ещё ведьмы. Перекрыли выход. Сверху — топают, визжат, спускаются ко мне.
Смотрю в окно. За ним — чернильная темень. Выбора нет.
Разбег. Плечо вперёд. Стекло взрывается осколками, они режут лицо, руки. Приземляюсь на ноги. Метр? Два? Будто с тумбочки спрыгнул.
Достаю телефон из кармана, включаю фонарик. Темнота — плотная, как смола, луч света вязнет в ней. Навожу на землю.
Тени. Они тянутся по асфальту ко мне. Отпрыгиваю. Оборачиваюсь. Ведьмы уже подбираются ко мне.
Ноги слабеют. Словно силы утекают сквозь пальцы. Плетусь прочь. Луч фонаря прыгает по асфальту.
Впереди — свет. Тусклый, тёплый, манящий. Он мерцает, вот-вот погаснет. Пытаюсь бежать — не могу. Ноги не слушаются. Падаю. Ползу как раненый зверь.
До света — рукой подать. Тянусь и чувствую тепло...
***
— …должна готовиться к худшему, — говорит Дима. — Мы запустили сердце, Лен. Но ещё одна остановка… — пауза. — Мы не боги.
— Я понимаю, — сжимает она руку мужа.
— Я пойду.
— Спасибо тебе.
Лена сидит и смотрит на Колю.
В её воспоминаниях — тот день. Как она встаёт с дивана на звук грохота с кухни. Как заходит и видит Колю на полу. Поднос с разбитыми кружками. Кофе, бутерброды — вперемешку с кровью.
Она падает на колени. Пытается привести его в чувство, но он не реагирует.
Удар головой об угол стола. Операция. Кома.
И вот, сейчас её пальцы сжимают его ладонь. Лена не знает, что сделать, чтобы он вернулся к ней.
Продолжение в рассказе: Вернуться с того света.
С чего всё началось, читайте в рассказе: Покойная жена звонит.
Всё написанное, художественный вымысел.