— Сёма, я не ослышалась, твоя мама решила, что наша дача — это филиал ВДНХ с элементами бесплатной столовой? — Лена Акациева с грохотом поставила на стол чугунную сковородку, в которой сиротливо доходила до кондиции вчерашняя гречка. — Мало того, что 8 марта для твоей мамы надо устроить на нашей даче, так еще и за мои деньги!
— Леночка, ну зачем ты так резко, — Семён деликатно отодвинул тарелку подальше от эпицентра возможного взрыва. — Мама просто хочет праздника. Она сказала, что на восьмое марта душа требует простора, а не четырех стен в панельке.
— Моя душа тоже требует простора, желательно где-нибудь на Мальдивах, но я же не созываю туда полк своих бывших сокурсниц за чужой счет, — Лена вытерла руки о передник и прищурилась. — Ты понимаешь, что «простор» на нашей даче сейчас — это сугробы по пояс и неоплаченный счет за электричество?
Ситуация в семействе Акациевых накалялась быстрее, чем электрочайник со сломанным реле. Лена, женщина в самом расцвете здравомыслия, всегда считала, что две квартиры в собственности — это залог тихой старости, а дача в черте города — это место для медитативного созерцания газона. Газон был её пунктиком. Она представляла себе идеальную зеленую лужайку, по которой можно ходить босиком, не боясь наступить на ржавую тяпку.
Однако у Анастасии Кирилловны, свекрови со стажем, были свои планы. Для неё земля, на которой не растет ничего съедобного, была личным оскорблением.
— Газон? — Анастасия Кирилловна при первой же инспекции фазенды скривила губы. — Лена, это же кощунство. Тут черри встанут как влитые. А вон там, под забором, я уже вижу кабачки. Они будут ползти к соседям, как партизаны в тыл врага.
— Никаких партизан, мама, — отрезала тогда Лена. — Только трава и шезлонг.
С тех пор между женщинами велась холодная война. Сёма, как опытный дипломат, пытался сохранять нейтралитет, но напоминал человека, который пытается удержать два магнита одинаковыми полюсами друг к другу. И вот, за окном седьмое марта. Дочь Оля прислала из Москвы сообщение, что на праздники не приедет — сессия. Лена настроилась на тишину, но звонок свекрови перечеркнул эти мечты.
— Алло, Леночка? — голос Анастасии Кирилловны в трубке звучал подозрительно бодро. — Я тут подумала, что негоже нам в такой великий день по норам сидеть. Я уже обзвонила девочек из совета ветеранов, Зинаиду из третьего подъезда и ту милую женщину, с которой мы в очереди за субсидией познакомились.
— Какой совет ветеранов, Анастасия Кирилловна? Мы же договаривались — никаких посиделок.
— А мы и не будем у меня дома сидеть, там тесно, кошка линяет, — легко парировала свекровь. — Мы завтра к двенадцати на дачу приедем. Я уже и ключи взяла. Сёма, правда, не давал, но я нашла их в прихожей, когда заходила за своим тонометром.
Лена медленно перевела взгляд на мужа. Сёма в этот момент очень увлеченно изучал состав на пачке макарон.
— Анастасия Кирилловна, вы взяли ключи без спроса?
— Ну зачем ты так, «без спроса», — обиделась трубка. — В семье всё общее. В общем, слушай меню. Нужно будет сделать пару салатов, только без этого вашего авокадо, от него изжога. Запеки курицу, побольше картошки, ну и закуски какие-нибудь. Нарезку там, сыр. Только бери хороший, не этот, что как ластик.
— А за чей счет банкет? — уточнила Лена, уже зная ответ.
— Ой, Леночка, ну ты же знаешь мою пенсию. Я пока за квартиру заплатила, пока лекарства купила... У меня в кошельке только мелочь на хлеб осталась. Но я же не могла не пригласить! Люди ждут. Это же престиж семьи.
— То есть вы пригласили толпу народа на чужую дачу, взяли ключи и теперь требуете, чтобы я это всё оплатила и приготовила?
— Ну не требую, а прошу как дочь! Неужели ты хочешь, чтобы я перед коллегами опозорилась? Сказала, что у сына дача, что мы там хозяйничаем. Они же придут, а там — замок и пустой стол. Это же позор на всю жизнь!
— А если бы не приглашали, позора бы не было, — резонно заметила Лена.
— А если бы не пригласила, еще больше опозорилась бы! — парировала Анастасия Кирилловна. — Все спрашивают: «Настя, ну как там дача? Когда позовешь?» Что мне им, про газон рассказывать? Так что я выбрала меньшее из зол. Жду вас завтра к десяти, надо же еще прогреть дом.
Свекровь отключилась. В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате тикают часы.
— Сёма, ты это слышал? — Лена повернулась к мужу.
— Слышал, — буркнул тот. — Мама, конечно, перегнула. Но она же старый человек, ей хочется внимания. Может, ну его, Лен? Давай купим чего-нибудь, посидят старушки, чай попьют.
— «Чего-нибудь»? Она заказала банкет на роту десантников! — Лена начала мерить кухню шагами. — Сыр не как ластик, курица, нарезка... Ты цены в магазинах видел? Там за один поход можно ползарплаты оставить. А Оля в Москве на чем сидеть будет?
— Я подработку возьму, — слабо вякнул Сёма.
— Подработку он возьмет! Ты сначала кран в ванной почини. Нет, дорогой мой. Твоя мама решила устроить праздник за мой счет — она его получит. Но по моим правилам.
Весь вечер седьмого марта прошел в суете. Сёма таскал сумки из магазина. Лена закупалась с размахом, но с каким-то странным блеском в глазах. Она не ворчала, даже когда палка колбасы обошлась в сумму, на которую можно было бы заправить машину.
— Лена, ты уверена, что нам нужно три вида икры? — робко спросил Семён.
— Конечно, Сёмочка. Твоя мама сказала — не позориться. Будем гулять на все деньги. На те самые деньги, которые мы откладывали на новый пылесос.
Семён только вздохнул. Он знал этот тон. Так говорят саперы перед тем, как перерезать красный провод.
Утро восьмого марта встретило их ярким солнцем. На даче было морозно, но Анастасия Кирилловна уже суетилась у плиты. Свекровь выглядела как королева-мать: в нарядной кофте с люрексом и в тапочках с помпонами.
— Ой, приехали! — засуетилась она. — Давайте, раскладывайте. Гости будут через час. Леночка, ты чего такая хмурая? Праздник же! Посмотри, какая красота вокруг. Снежок, свежий воздух... Весной пахнет!
— Весной пахнет, — согласилась Лена, выставляя на стол огромный поднос с бутербродами. — А еще пахнет нехилой дырой в нашем бюджете, Анастасия Кирилловна.
— Ну что ты всё о деньгах, — отмахнулась свекровь. — Отношения — это гранит. О, звонят! Беги открывай, Сёмочка.
Крыльцо заскрипело. В дом ввалилась шумная толпа дам «серебряного возраста». Все в мехах, с начесами и густым ароматом ландыша. Дамы оживленно обсуждали, как повезло Настеньке с невесткой.
— Какая дача! Какой стол! — причитала Зинаида из третьего подъезда. — Настя, ну ты просто барыня!
Анастасия Кирилловна расплылась в улыбке, сияя как начищенный самовар. Она милостиво принимала поздравления. Лена стояла в стороне и молча наблюдала за этим пиршеством. Сёма жался в углу.
Когда первая волна голода была утолена, Лена громко постучала вилкой по бокалу.
— Дорогие дамы! — звонко произнесла она. — Я очень рада, что вам у нас нравится. Анастасия Кирилловна так старалась, так приглашала... Но времена сейчас непростые. Дочка в Москве требует поддержки.
Гости притихли. Анастасия Кирилловна замерла с вилкой, на которой болтался грибочек.
— Поэтому, — Лена достала блокнот и калькулятор, — мы решили, что будет честно, если мы разделим радость этого праздника по-братски. Я тут всё подсчитала. С каждой из вас — ровно по две тысячи триста рублей. Это за еду, аренду помещения и отопление. Сёма, приготовь терминал!
В комнате повисла тишина. Зинаида из третьего подъезда поперхнулась бужениной. Анастасия Кирилловна, чей румянец стал густо-свекольным, наконец обрела дар речи.
— Лена! — выдохнула она, хватаясь за сердце. — Ты что творишь? Перед людьми не стыдно? Мы же в гостях!
— Мама, в гостях — это когда приглашают, — резонно заметила Лена. — А когда берут ключи без спроса и ставят перед фактом, что завтра тут будет банкет на двенадцать персон за мой счет — это называется «кейтеринг». А услуги кейтеринга нынче дороги. Сёма, проверь, у всех ли есть мобильный банк.
Дамы за столом зашептались. В воздухе запахло скандалом.
— Я вообще-то только чай собиралась попить, — подала голос Антонина Петровна. — Мне эти ваши деликатесы врачи запретили.
— Антонина Петровна, вы уже три бутерброда с икрой «уговорили», — Лена методично делала пометки. — С вас, как с диетической, скидка — две тысячи ровно. Сёма, принимай перевод.
Семён, подталкиваемый тяжелым взглядом жены, нехотя достал телефон. Его руки дрожали.
— Да это грабеж! — взвизгнула Зинаида. — Настя, ты куда нас привела? Мы думали, у тебя приличная семья! А тут — счет за каждый укроп!
— Лена пошутила! — взмолилась свекровь. — Скажи, что это шутка, и я тебе всё прощу!
— Какие шутки, Анастасия Кирилловна? Мы решили направить денежный поток в нужное русло. А то как-то странно: вы меценатка за мой счет, а я — злая мачеха в собственном доме.
— Я ухожу! — заявила Антонина Петровна. — И всем расскажу, что Акациевы за вход на дачу деньги берут!
— Минуточку! — Лена преградила путь. — За вход я денег не беру. А вот за съеденное — будьте любезны. Вы же в ресторане не уходите, не заплатив?
Ситуация приобретала черты фарса. Дамы оказались в ловушке. Одна из гостей молча достала кошелек, положила две тысячи на стол и сказала: «Подавитесь своим гостеприимством». Это стало сигналом к исходу. Дамы, ворча, потянулись к выходу. Кто-то кидал деньги, кто-то демонстративно разворачивался спиной.
Анастасия Кирилловна стояла посреди комнаты, заламывая руки.
— Опозорила... На всю жизнь опозорила... Как я завтра во двор выйду?
— С гордостью, мама, — Лена начала невозмутимо собирать посуду. — Скажете, что ваша невестка — эффективный менеджер.
Когда дверь за последней гостьей захлопнулась, в доме воцарилась тяжелая тишина. Анастасия Кирилловна медленно опустилась на стул.
— Ты разрушила всё. Мою дружбу, мой авторитет.
— Кем вы для них были? Женщиной, у которой есть «бесплатная дача»? Анастасия Кирилловна, дружба — это когда вместе и в горе, и в радости, а не когда едят мою буженину, пока я на нее зарабатываю.
— Семен! Ты видел? Она же нас по миру пустит! Родную мать перед подругами выставила...
— Обираловкой, — подсказала Лена. — Кстати, Сёма, посчитай, сколько там на столе?
Семён начал считать. Лицо его постепенно менялось.
— Тут... двенадцать тысяч семьсот рублей, Лен. И еще три перевода на карту пришли.
— Отлично. Хватит и на пылесос, и Ольге отправим. А на сдачу, Сёмочка, ты завтра купишь семена.
— Какие семена? — вскинулась Анастасия Кирилловна. — Огурцов?
Лена обернулась. Улыбка её была мягкой, но в глазах светились искры непоколебимой воли.
— Нет, мама. Газонной травы. Чтобы ни один сорняк и ни одна подруга больше не смели нарушить этот покой.
Свекровь открыла рот, но посмотрела на кучку денег, на решительную невестку и поняла: эпоха кабачков закончилась. Наступила эра капитализма.
— Ну и ладно, — буркнула Анастасия Кирилловна. — Но шезлонг чтобы был мягкий! Я на нем буду лежать и всем рассказывать, что у меня невестка — миллионерша, берет за вход дороже, чем в Эрмитаж.
Лена усмехнулась. Справедливость была восстановлена. Но Семён и представить не мог, что удумала его жена, когда увидела в списке гостей на вечер еще и сестру Анастасии Кирилловны с тремя внуками, которые уже парковались у ворот.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜