Все части повести будут здесь
В райцентр она приехала, когда день только начал своё движение в сторону уютного, тихого вечера. Она быстро нашла адрес подруги и одноклассницы Зойки, её звали Тамара Оглоблина и жила она почти в самом центре посёлка, недалеко от школы, в двухэтажном, новом доме, который здесь построили совсем недавно, обустроив всем необходимым.
Поднялась на второй этаж, неуверенно нажала на аккуратную кнопку звонка, и когда дверь открылась, она увидела перед собой молодую женщину с короткой стрижкой и большими карими глазами.
Часть 8
Она не верила ни своим глазам, ни своим ушам – стояла и смотрела на него, такого чужого и незнакомого, даже какого-то страшного, во все глаза. От непонимания того, что происходит, слёзы её моментально высохли. Она не понимала, зачем и почему он с ней так, и решила, что это какая-то глупая шутка, недоразумение.
– Ваня! – двинулась ему навстречу, попытавшись обнять – Ваня, ты что такое говоришь? В чём дело?
– Я сказал – пошла отсюда! – повторил он жёстко, а потом схватил одной рукой её сумку, набитую вещами, а второй – её за предплечье, больно сжав его, и поволок к выходу.
Она плакала, просила его остановиться и объяснить ей, что она не так сделала, просила прощения за отца, но он не слушал её – скрипел зубами, волок дальше, потом распахнул ворота, с силой швырнул Богдану на улицу, а следом с размаху бросил её сумку.
– Больше не появляйся здесь!
Она видела, как испуганно высунулась из дома бабушка Ивана и наблюдала за этой сценой, приложив руку ко рту – вероятно, она тоже видела внука впервые вот таким...
Когда ворота за Иваном закрылись, Богдана у которой слёзы катились по щекам ручьями, протянула руки в сторону этих ворот.
– Ванечка! Ваня, я же люблю тебя, Ваня!
Она сидела на коленях в придорожной пыли и плакала, не могла подняться, не было сил. Казалось, что сердце сейчас разорвётся на части – так было горько от того, как Иван поступил с ней, так тяжело на сердце, тем более, она не понимала, за что он с ней так. Плакала, уткнувшись в ладони и думала, что прямо здесь, на этом месте, напротив его ворот она и умрёт.
Из соседних домов показались удивлённые лица соседей Ивана, Богдана, рыдавшая в голос, поднялась еле-еле и тяжело согнувшись, словно старуха, отправилась вниз по улице, сопровождаемая недобрыми взглядами и смешками. Уже было понятно – буквально сегодня слухи поползут по всему посёлку, потом приобретут катастрофический размах за счёт добавления пикантных деталей и тогда... Тогда хоть носа на улицу не показывай.
Куда теперь идти? Богдана не знала – просто шла бездумно, вытирая с лица слёзы, жгучие слёзы обиды. Сегодня от неё отказались сразу два любящих человека – отец и Иван. И если первому это стоило больших усилий воли, и он сделал это только потому, что Богдана ослушалась его, то второй... Со вторым было вообще ничего не понятно – почему он так поступил, и зачем всё это, зачем тогда клялся в любви, говорил красивые слова, обещал, что они всегда будут вместе?!
Она еле – еле дошла до дома Зойки – у той сегодня выходной, вечером она обещала зайти, чтобы поздравить Богдану. Знала бы только Зойка, чем это обернётся... Богдана вошла во двор, но на ступеньках крыльца силы вдруг покинули её, и она опустилась на эти самые ступеньки – тёплые, пригретые солнцем. Закружилась голова – резко, сильно, до боли и шума в ушах, Богдана застонала, но в этот момент за спиной её открылась дверь. На крыльцо вышла Зойка и ойкнула, увидев сестру.
– Богданка! – приподняла её, вгляделась в лицо, к щекам, залитыми слезами, прилипли пряди волос, она убрала их – Богданка, боже мой! Давай, поднимайся, поднимайся, что же это, господи?!
Она завела сестру на кухню, накапала ей капель успокоительных и всячески постаралась вывести её из того полуобморочного состояния, в котором та находилась.
– Валька прибегала – сообщила мрачно Богдане – её отец послал. Сказал, чтобы она мне передала – тебе не помогать, в дом не пускать, денег не давать... Что у вас там произошло?
Всхлипывая, Богдана рассказала сестре, что же случилось у них дома. Зойка только головой покачала:
– Богдана, Богдана... Ты будто нашего отца не знаешь! Его ведь ослушаться не смей – потом будешь всю жизнь под гнётом вины жить. А тем более, ты, его любимица! Ты же... его надежды разрушила, Богдана! И вообще – нашла, с кем связаться... Они же... как Ванька вернулся с армии, между ними будто кошка пробежала.
– А почему? – спросила Богдана, вспомнив сцену, когда Иван выбежал из их дома и чуть не сбил её у дверей.
– А кто его знает? – сестра пожала плечом – отец же сроду никому ничего не расскажет, тем более, нам, дочерям. Всё в себе привык держать. Но то, что между ними какая-то вражда существует – это я точно знаю. Ну, а Иван-то что? – наконец спросила Зойка.
Этот вопрос и добил Богдану окончательно – еле сдерживая рыдания, она рассказала, как Иван поступил с ней.
– О, боже! – Зойка схватилась за голову – какой позор! Об этом весь посёлок уже сегодня будет знать, и до отца дойдёт! Как думаешь – почему он так сделал?
– Я думаю, обидно стало ему из-за отца...
– Нет, Богдана, тут что-то другое! Он ведь перед ним даже не пытался тебя защитить, а это уже о многом говорит! И тут – то, что вы пошли по улице на виду у всех и то, что он тебя вот так показательно выкинул за ворота – это похоже на некую публичную месть, ему крайне необходимо было, чтобы эту сцену увидели как можно больше людей.
Слёзы Богданы было не остановить – она не знала, что ей делать после такого. Хотелось умереть – всё это казалось настолько позорным, что она готова была исчезнуть с лица земли, лишь бы не встречаться больше никогда с жителями посёлка.
– Зой – спросила она жалобно – можно, я у тебя останусь?
– Да ты что! – возмущённо сказала сестра – отец меня прибьёт, если узнает! Хочешь, чтобы и я с ним рассорилась? Нет, дорогуша, тут надо что-то другое придумать. Ох, Богданка, ну до чего же ты бедовая! Жила бы себе спокойно – нет, умудрилась влюбиться в этого... Хлебникова. По мне, так он поиграл с тобой, и бросил, да ещё опозорил как следует! Ладно, что теперь... Оставить тебя здесь я не могу. У меня муж, дети... Олег точно против будет, а я с ним считаться должна, всё-таки одна семья.
Зойка задумалась, закусив от досады губу.
– Вот что – сказала наконец – поедешь в райцентр, я тебе денег дам. Немного, так как сама ограничена в средствах. Мы же баню переделываем, всё в стройку уходит. В райцентре у меня живёт подруга, одноклассница моя бывшая. Учителем в школе работает. У неё там в двухэтажке своя квартира, малосемейка, правда, но с ванной и удобствами, так что вдвоём вам хватит. Я её попрошу – она тебя на время приютит. Постарайся найти работу, чтобы не сидеть у неё и у меня на шее, а я скоро приеду, привезу ещё продуктов и денег тебе. Давай, приходи в себя, что уж делать, раз так вышло! За это время я постараюсь с отцом поговорить, убедить, что нельзя так... Ко мне он всё же малость прислушивается. Всё, не кисни, и слёзы не лей – сама виновата ведь!
Она вынесла Богдане деньги из комнаты, собрала что-то из еды, нацарапала на бумажке имя и фамилию подруги и её адрес.
– Приедешь туда – как раз она с работы вернётся. Вот эту записку – она сунула Богдане ещё одну записку в руки – отдашь ей. И не бойся – она хорошая и надёжная, поможет тебе. Да и не скучно ей будет – одинокая она.
Богдана взяла у сестры всё, что та ей дала, поблагодарила Зойку, и сестра пошла проводить её до ворот.
– Богдана – остановила её там, посмотрела в глаза – ты мне только честно скажи – у вас с этим Ванькой... было что?
При воспоминании о руках и губах любимого слёзы снова выступили на глаза.
– Было – хрипло ответила она сестре, поймав её укоризненный взгляд, добавила тихо – я ни о чём не жалею, Зоя...
– Дура ты, Богданка, ох, дура! – сестра выпроводила её за ворота, погладила по плечу – ладно, иди давай. Тебе и самом деле лучше пока исчезнуть из посёлка. Хотя... Самой бы тебе перед людьми ответ держать, а тут теперь... мы с Валькой и отцом под раздачу попадаем. Будут смеяться и пальцами тыкать! Ну, иди давай!
Тропинка на центральную трассу, где была остановка автобуса, проходила через лес. Тот самый, где впервые Богдана встретилась со своим любимым. Пошла по этой тропинке, продолжая плакать от обиды и несправедливости. Неужели Зойка права, и Иван так поступил с ней совсем по другой причине?
Она шла к остановке автобуса, чувствуя запахи пробуждающейся природы, и эти запахи больно ранили её душу. Хотелось выть, кричать и плакать от того, что случилось сегодня, но кажется, сил на слёзы уже не осталось. То, что случилось, тяжким грузом легло ей на плечи, и Богдана чувствовала, что ещё очень долго эта сильная, отупляющая боль будет с ней. Что-то умерло внутри, сердце застыло, словно ледяная глыба, и она, испугавшись, что больше никогда и ничего не будет чувствовать, вдруг споткнулась и упала на землю. С краю тропинки росли кустики брусники, она уткнулась в молоденькие кожистые листики, только недавно освободившиеся от гнёта зимы, втянула носом их запах, зарыдала громко, уткнувшись в них, в эти листики – воспоминания об их с Иваном любви захлестнули её, словно водяной поток, который нельзя остановить, вся боль, что она пережила, скопилась в этих рыданиях и сейчас рвалась наружу.
Спохватившись, что опоздает на автобус, она встала и поплелась дальше, униженная, убитая, как ей самой казалось, вся вывалянная в грязи. Скоро старенький автобус, фырча, вёз её в райцентр – Богдана забилась в самый конец на самые дальние сиденья, ей казалось, что все смотрят на неё и обсуждают.
В райцентр она приехала, когда день только начал своё движение в сторону уютного, тихого вечера. Она быстро нашла адрес подруги и одноклассницы Зойки, её звали Тамара Оглоблина и жила она почти в самом центре посёлка, недалеко от школы, в двухэтажном, новом доме, который здесь построили совсем недавно, обустроив всем необходимым.
Поднялась на второй этаж, неуверенно нажала на аккуратную кнопку звонка, и когда дверь открылась, она увидела перед собой молодую женщину с короткой стрижкой и большими карими глазами. Узкое её лицо показалось Богдане очень каким-то интеллигентным, приятным тем выражением, когда в глазах человека видишь искренний интерес к окружающему миру и людям.
– Тебе кого, крошка? – спросила она у Богданы, сразу легко и просто перейдя на «ты».
– А мне Тамара Оглоблина нужна – несмело ответила девушка и сунула незнакомке записку от Зойки. Та перестала грызть большое сочное яблоко, взяла записку и стала читать.
– Вон как! – сказала наконец – ну давай, проходи!
Пропустила Богдану вперёд, оглядела её с ног до головы.
– Ступай-ка в душ, ты вся грязная и зарёванная. А потом я тебя покормлю.
– У меня вот тут... деньги и продукты. Зоя сказала, что потом ещё привезёт.
– Да оставь ты себе свои деньги! Пригодятся ещё. А продукты – на кухне вон шкаф и холодильник. Спать будешь вот там – она показала Богдане закуток, огороженный шкафом – там стояла кровать, стол и маленький комод – вещи в шкаф можешь на плечики пристроить и в комод, там место есть.
– Спасибо вам большое!
В ванной Богдана с удовольствием окунулась в тёплую воду, с наслаждением ощущая, как эта вода окутывает её тело, придавая лёгкость. И снова воспоминания не давали ей покоя – и снова слёзы, разочарование, и огромное нежелание жить дальше.
От еды она отказалась – кусок в горло не лез. Сказала, что хочет отдохнуть и пошла к себе за шкаф, где легла в кровать, свернувшись в комочек, и снова долго плакала, уткнувшись в подушку.
Она не знала, что ей делать и как жить дальше. Не хотелось вообще ничего, было лишь одно желание -– уничтожить все следы существования себя на этой земле. Но нужно было что-то делать, двигаться дальше, как-то жить. Хорошо было то, что все документы у неё были с собой – заботливая Валька собрала.
Утром, когда Тамара позвала её к завтраку, Богдана всё-таки пошла – есть не хотелось, а вот горячего чаю – очень. Медленно пила из кружки, не глядя на женщину, потом тихо спросила:
– Тамара, скажите... а у вас здесь, в посёлке, можно какую-то работу подыскать?
Та усмехнулась:
– Какая тебе пока работа?! Сначала хоть в себя приди! Бледная вся, как моль, и слёзы льёшь постоянно – кто ж такую возьмёт!
Два дня Богдана пролежала в своём закутке, глядя в потолок и ни о чём не думая. Просто время от времени плакала, а ночью ей снились кошмары – как Иван гонит её, а весь посёлок смотрит на это. А ещё во сне на неё показывали пальцами и смеялись, а она шла униженная, через толпу, и готова была провалиться сквозь землю.
Она не знала, правильно ли сделала, когда уехала из посёлка, может быть, надо было остаться, встретиться с Иваном и попробовать всё же поговорить с ним. Ведь он должен, должен объяснить ей, почему так отнёсся!
Тамара помогла ей с работой – в школе, где она преподавала русский язык и литературу, нужна была уборщица. Одного человека на целый день там не хватало, потому Богдану взяли быстро. Работала она на автомате, да и жила всё это время словно тоже на автомате – ела, пила, спала, ходила на работу и ничего, совсем ничего не чувствовала, словно душа её умерла или уснула. Глядя на неё, Тамара только головой качала – Богдана буквально за несколько дней похудела так сильно, что на неё невозможно было смотреть без слёз.
– Богдана, может поделишься – что случилось у тебя? Я совет дельный дать могу, подскажу может чего...
– Спасибо, Тамара, но пока... не хочу говорить об этом.
По-прежнему она просыпалась в страхе по ночам, по-прежнему плакала иногда, вспоминая Ивана, свою любовь к нему, его глаза, которые, казалось, так много говорили ей, его руки и губы... А через несколько дней во время уборки в школе, Богдане стало плохо, и она упала в обморок прямо в коридоре, на глазах у нескольких учениц. Те, испуганные, вызвали скорую помощь. В больнице, при осмотре, Богдане сообщили, что она скоро станет матерью.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.