В вагоне Полина пыталась отдохнуть. Она сидела, скрестив ноги, на жестком сиденье, под полкой лежали два чемодана, а рядом, в новенькой люльке со звездной расцветкой, спала Настя.
- Ох, тяжело вам, милая, - сказала попутчица, которая и помогала Полине убирать чемоданы. Валентина.
- Тяжело… Даже от такси дойти тяжело с ребенком и вещами, но это пустяки, я как-то уже попривыкла. Стараюсь смотреть на жизнь с оптимизмом.
- Не теряйте оптимизма, он вам пригодится. Я смотрю, вы одна с такой крохой. Муж не едет?
Полина вздохнула, но улыбка не исчезла с ее лица.
- Нет мужа. Но не я первая и не я последняя, кто вырастил ребенка в одиночку.
- А вы куда едете? Вижу по вещам, что далеко.
- В Новороссийск. К отцу. Настю с дедушкой знакомить, - Полина поправила чепчик на голове Насти, - Я давно обещала показать ее ему показать. Я к нему так-то быстро собралась. А вот он сам приехать ко мне… никак. Говорит, дела, дела. Ну, я решила - хватит ждать, сама привезу. Чтобы увидел, какая у него внучка.
Валентина с интересом заглядывала в люльку, но близко не садилась, чтобы не разбудить.
- Ей же полгодика где-то?
- Шесть месяцев и три дня, - уточнила Полина.
- Ну, ей повезло с мамой, что такая заботливая. А я вот тоже в Новороссийск, - вещей у Вали было значительно меньше. - К сестре еду, проветриться. Так что вместе поедем до конечной.
Полина думала, что всю дорогу просидит в наушниках, но разговор так хорошо складывался, и спустя пару часов они уже болтали, как родные.
- А ваш отец кем работает, если не секрет? - спросила Валя на вторые сутки, когда за окном уже забрезжил рассвет, да и тем для обсуждения осталось не так уж много.
- Он владеет небольшой гостиницей в пригороде Новороссийска, - ответила Полина, - Купил недавно, переехал к морю. Это была его мечта.
После этого Валя долго рассказывала про свою работу. Потом все отдыхали. Пили чай. Обедали. А потом уже и приехали. Настя проснулась как раз вовремя, требуя внимания, и Полина, ловко переложив ее в люльку, принялась застегивать молнии на чемоданах.
- Ну что ж, - сказала Валя, поднимаясь, когда поезд замедлил ход. - Приехали. Удачи вам.
- Большое вам спасибо, Валя, - Полина крепко пожала ей руку. - Вы меня очень поддержали.
- Звоните. Забегайте в гости. Я тут на месяц, наверное.
Новороссийск встретил их резким, соленым ветром. Полина поудобнее перехватила переноску и оглядела перрон, полный спешащих людей. Она посмотрела на часы. Они приехали, как и планировали. Отец обещал быть. Он сам настоял: “Я встречу вас, Полина. Нечего тебе с ребенком мотаться на такси”.
Полина оглядела толпу встречающих.
Отца среди них не было.
Она подошла к кассам, чтобы сориентироваться, и достала телефон. Ни одного пропущенного от папы.
- Ну, пап… - пробормотала она, набирая его номер. Но он и не ответил.
Она отошла к углу здания, где можно было спокойно постоять в тени с Настей, уставшей от тряски и яркого света.
- Твой дедушка, похоже, решил устроить нам сюрприз. Забыл, наверное, что мы едем.
Денег с собой было немного. Хватит на пару дней жизни и на такси до гостиницы.
- Ладно, моя хорошая. Мы и сами доберемся.
Она поймала первое же свободное такси. Дорога была короткой, но казалась бесконечной. Гостиница Михаила стояла на небольшой возвышенности, это было милое, белое здание с небольшой парковкой и бассейном.
Полина расплатилась с таксистом и, пыхтя, потащила за собой чемоданы, одной рукой держа люльку.
Она увидела его сразу. Михаил стоял у дома и о чем-то думал. Ростом он не вышел, но плечи у него были широкие, сразу видно, что человек долго занимался физическим трудом.
- Папа! - крикнула она, - Привет!
Но Михаил не двинулся. Он смотрел на нее отстраненно, как на незваного гостя, будто совершенно не понимал, кто перед ним. У Полины сработало чутье - что-то не так.
- Здравствуйте, - произнес он незнакомым голосом.
Полина замерла в полушаге от калитки.
- Пап? Ты что, шутишь?
Настя в люльке, почувствовав тревогу мамы, громко заплакала.
- Тише, сейчас все будет хорошо, - Полина попыталась улыбнуться отцу, но улыбка сходила на нет. - Пап, ну хватит. Мы ехали двое суток, мы ужасно устали. Нам бы поесть, отдохнуть. И познакомься с внучкой уже!
Михаил окинул взглядом Полину, ее чемоданы, люльку с плачущим ребенком, и… ничего. Как на посторонних смотрел.
- Девушка, - сказал он, - Если вы хотите снять номер в моей гостинице, то вам необходимо обратиться к администратору и оплатить проживание.
Полина почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот, несмотря на припекающее солнце.
- Пап… - голос ее сорвался, - Зачем ты так шутишь? Мне не смешно совсем!
Михаил вдруг резко ответил:
- Какой папа? Ты не моя дочь.
Он отвернулся и быстрым шагом направился к крыльцу гостиницы. Полина осталась стоять, она не могла даже калитку открыть, чтобы догнать его.
Через минуту он вернулся. В руках у него были сложенные листы бумаги. Он развернул их, не глядя на Полину, и ткнул пальцем в самый низ документа.
- Вот. Смотри. Анализ. Я вчера результаты получил. Здесь черным по белому написано: ты мне не дочь.
Полина смотрела на распечатки. И ничего не понимала…
- Как ты сделал тест? - прошептала она уже почти что в слезах, - Меня даже здесь не было!
- Волосы твои из альбома взял. С первой стрижки. Мама твоя была любительницей такой ерунды, ну, ты сама помнишь. Первые волосы, первые ботиночки, рисунки, все хранила. Я сдал образец, и вот результат. Наука не ошибается. Я не знаю, кто ты, но ты не моя дочь.
В этот момент Настя перешла на истерический плач. Ей было всего полгода, но она будто бы все поняла.
Полина опустилась на колени прямо на гравий дорожки, не обращая внимания на камни.
- Пап, что это… Как ты вообще решил делать тест… С чего? Мы же одно лицо… Ты никогда не сомневался…
Про “никогда” - это она не знала, что в последний год Михаил только и слышал от своей родни, что Полина совсем не в него.
- Посмотрите на результаты, девушка.
- Я к тебе внучку привезла…
- Если ты не моя, то мне и внучки никакой нет, - отрезал Михаил, уходя.
Полина смогла встать:
- Пап, давай поговорим! Дай хотя бы в дом зайти! У меня нет лишних денег на гостиницу, пап!
Михаил взглянул на нее с презрением, которое она никогда раньше не видела в его глазах.
- Это мой дом, а не твой. Если хочешь тут жить, снимай номер. Или уезжай.
- А раньше ты почему не предупредил? - закричала Полина ему в спину, чувствуя себя совершенно сумасшедшей.
На что Михаил бросил злое:
- А поделом тебе!
Зачем? В чем ее вина?
- Пап, ты это делаешь на эмоциях. Дай мне пройти, и мы во всем разберемся. Пожалуйста. Я понимаю, что тебе плохо, но мне сейчас тоже плохо, - стараясь дышать ровно, просила она. У нее в мыслях была какая-то каша, но она пыталась призвать его к здравому смыслу.
- Уезжай к тем, кто тебе родня.
И скрылся.
Она посмотрела на чемоданы.
Деваться было некуда. Полина с трудом вытащила из сумки телефон. Ей нужно было место, где можно было бы переждать этот шок. Единственное, что пришло ей в голову - это Валя. Деньги на гостиницу она бы нашла, но сейчас голова совсем ничего не соображала, и Полина, как в тумане, позвонила Валентине.
Через полчаса, под пристальным, но не осуждающим взглядом Веры, Валиной сестры, Полина сидела на чистой кухне и пыталась что-то им объяснить. Вечер пришел медленно, принося с собой прохладу. Вера ушла на свою смену, а Валя поддерживала Полину.
- … Сказал, что взял волосы с моей первой стрижки, которые мама хранила, - не могла поверить Полина, - Мама! Да не может быть, чтобы она так поступила… Этого просто не может быть… Она была самым честным человеком на свете! Она никогда бы не стала так врать! Но у нее уже не спросишь…
Валентина, которая вообще никак не ожидала оказаться во всей этой истории, только вздыхала.
- Мало ли, какие секреты бывают у людей… Но я не обвиняю твою маму! Твой отец все это сейчас сделал сгоряча…
- Но почему? Почему он хотя бы не позвонил мне? Почему не сказал, что не нужно приезжать?
Очевидно же. Хотел отыграться. Хоть на ком-то. Хотя бы так. Понятно, что поступок ужасный, но тут сложно сказать, кому из них сейчас хуже.
Остаток ночи Полина почти не спала. Думала о папе. Думала о маме. Неужели она сделала это? Нет, Полина отказывалась в это верить. А уже ближе к рассвету решила - раз отец даже поговорить с ней отказался, выставил ее с дочкой на улицу, то, значит, у нее действительно нет отца.
Когда Вера вернулась домой, Полина уже собрала свои вещи.
***
В то утро Михаил еще не ложился спать. Пошла вторая неделя запоя. Он пил с тех пор, как захлопнул дверь перед Полиной. Он был уверен. Он видел тест. Он был уверен.
Но теперь, в пустой тишине своего дома, в предрассветный час, ему вдруг стало невыносимо плохо. Он не знал, что он сделал, но чувствовал, что поступил неправильно. Хотя он ведь прав! Во всем прав! Или… он запутался.
Днем, когда Михаил уже вырубился, ему позвонили, и пришлось подниматься.
- Да?
- Михаил Иванович? - очень-очень нервно пролепетала женщина, - Мы звоним вам по поводу анализа, который вы сдавали… - она назвала число, - Верно?
- Что там?
- Мы… приносим вам глубочайшие извинения, Михаил Иванович! Мы сами не понимаем, как так вышло… Ваши результаты были перепутаны. У вас тест положительный… Простите… Со своей стороны мы…
Михаил опустил трубку, даже не дослушав про компенсации, чтобы позвонить Полине, но, кажется, она его заблокировала.