— Если он вас тяпнет за милую душу, мы претензии не принимаем. Распишитесь вот здесь, в самом низу. И дату поставьте.
Женщина по ту сторону потертой стойки нервно постукивала шариковой ручкой по журналу. В узком коридоре изолятора пахло хлоркой, мокрой псиной и почему-то какой-то столовской бурдой. Глеб молча взял ручку, чиркнул неразборчивую подпись и отодвинул тетрадь.
— Ключи дадите, или сами пойдете открывать? — хрипловато спросил он, глядя на сотрудницу.
Она зябко передернула плечами.
— Я к этому медведю не сунусь. Вон Петьку зовите, он у нас с инструментом для порядка ходит. Вы вообще понимаете, кого берете? От него двое хозяев отказались. Собака совсем сорвалась, забивается в угол, а если подойти — бросается.
— Разберемся, — коротко бросил Глеб, забирая связку ключей.
Тяжелая металлическая дверь дальнего вольера поддалась с противным скрежетом. Глеб перешагнул через порожек и остановился. В углу, на голом ледяном бетоне, сидел огромный черный пес. Шерсть свалялась в грязные колтуны, правое ухо было надорвано. Животное не издало ни звука. Пес просто смотрел исподлобья мутным, тяжелым взглядом, плотно прижав уши к большой голове.
Глеб не стал сюсюкать, чмокать губами или тянуть руки. Он медленно опустился на корточки, достал из кармана куртки поводок-удавку и положил его на пол между ними.
— Ну что, сосед. Я тебя тащить не собираюсь, — ровным, тихим голосом произнес мужчина. — Захочешь выйти — подходи. Не захочешь — дело твое. Сиди тут дальше.
Он достал папиросу, не прикуривая, зажал губами и стал ждать. Слышно было только, как по трубам под потолком журчит вода. Пес шумно втянул воздух. Запах незнакомца не сулил агрессии. Мужчина пах машинным маслом, табаком и древесной стружкой. Собака чуть переступила передними лапами. Потом, прихрамывая, сделала один шаг. Второй.
Всю дорогу до поселка в старом УАЗике стоял тяжелый дух немытой шерсти. Пес, которого Глеб мысленно назвал Вулканом, забился в щель между задним сиденьем и багажником. На ухабах его крупное тело сильно передергивало.
Двор у Глеба был просторным, обнесенным глухим забором из профлиста. Мужчина открыл багажник и отошел к крыльцу. Вулкан выбирался минут пять. Оказавшись на земле, он тут же юркнул под дощатый настил террасы.
— Выбор принят, — кивнул Глеб. Он поставил неподалеку старую кастрюлю с водой, вывалил в миску обрезки и ушел в дом.
Первые недели они просто существовали на одной территории. Глеб не пытался вытащить собаку из укрытия. Он занимался своими делами: чинил соседские триммеры, колол дрова. Вулкан ел только по ночам, жадно, давясь кусками. Стоило Глебу выйти на крыльцо днем, как пес вжимался в землю, ожидая, что сейчас ему прилетит.
Перелом случился на двадцатый день. Глеб перебирал карбюратор на верстаке у гаража. Мелкая гайка выскользнула из промасленных пальцев и со звоном упала на гравий. Глеб резко нагнулся за ней.
Услышав звон и резкое движение, Вулкан, дремавший у забора, шарахнулся так сильно, что снес старую лейку. Пес забился в угол, прикрывая голову передними лапами, и мелко затрясся.
Глеб замер. Он медленно выпрямился, опустил инструмент на стол.
— Кто же тебя так воспитывал… — выдохнул он.
Мужчина сел прямо на землю, в двух метрах от дрожащей собаки. Он сидел так около часа, просто перебирая в руках травинки, пока Вулкан не задышал поспокойнее. Пес осторожно поднял морду. Глеб не двигался. Тогда собака сделала неуверенный шаг вперед и влажным носом ткнулась в грубый ботинок человека.
Когда Глеб наконец смог вычесать свалявшуюся шерсть на шее Вулкана, он нащупал плотный, въевшийся брезентовый ошейник. На выцветшей бирке маркером было выведено: «ПСО-Барс». Поисково-спасательный отряд.
Это в корне меняло дело. Собака не была дворовым бойцом. Она работала. Искала людей. Но почему спасатель оказался в отлове с репутацией дикого зверя?
Ответ нашелся быстро.
В субботу Глеб вывел Вулкана на поводке за пределы участка — прогуляться к лесополосе. Пес шел рядом, не натягивая брезент, постоянно оглядываясь на хозяина. Возле поселкового магазина из припаркованного внедорожника выскочил мальчишка лет пяти с игрушечным трактором. Он побежал к крыльцу, споткнулся о вздыбленный асфальт и полетел прямо на торчащую из клумбы железную арматуру.
Вулкан среагировал быстрее человека. Он метнулся вперед и подставил свой мощный бок, приняв вес падающего ребенка на себя. Мальчик мягко приземлился на собаку.
— Илюха, стой! — раздался позади истошный мужской крик.
Из дверей магазина вылетел Станислав — новый житель поселка, отстроивший себе кирпичный коттедж на соседней улице. Увидев огромного черного пса рядом с сыном, мужчина резко затормозил. Лицо его перекосило, а скулы ходуном заходили.
— Уберите от моего сына этого зверя! — заорал он, делая быстрый шаг вперед и рывком оттаскивая ребенка за капюшон куртки.
Глеб спокойно подтянул поводок.
— Чего шумишь? Он пацану голову сберег. Там железка торчит.
Но Станислав не смотрел на железку. Он неотрывно смотрел на белое пятно на груди Вулкана и его надорванное ухо. Пес, узнав голос, тяжело осел на землю и заскулил, пытаясь спрятаться за ноги Глеба.
— Я знаю эту псину, — процедил Станислав, и голос его дрогнул от напряжения. — Три года назад мы работали на обвале торгового центра. Мой напарник ушел в подвал проверять пустоты. А этот… спасатель хренов, — мужчина сплюнул на землю. — Он должен был идти следом. Но там рухнули перекрытия. Был страшный грохот. И пес просто отказался идти. Забился под плиту и выл. Мы потеряли час, пытаясь найти другой лаз. Напарник ушёл из жизни, так и не дождавшись помощи.
Станислав перевел дыхание.
— Я пытался его проучить как следует, чтобы не трусил. А он вцепился мне в рукав. Я сдал его в приемник. И если я еще раз увижу его рядом с моим домом, я за себя не ручаюсь.
После этого разговора обстановка в поселке накалилась. Станислав пустил слух, что Глеб притащил в дом неуправляемого зверя. Соседи начали обходить их двор стороной. Вулкан это чувствовал. Он снова стал тревожным, прислушивался к каждому шороху за забором.
Все решилось в ночь на крещенские морозы.
Глеб проснулся от того, что Вулкан глухо лаял, царапая когтями обшивку входной двери. Звук был настойчивым, тревожным. Мужчина вскочил, натянул валенки и накинул куртку прямо на термобелье.
Снаружи тянуло едким, кислым запахом жженой проводки и пластика.
На улице Станислава небо подсвечивалось грязно-оранжевым. Шел несчастный случай с огнем в деревянном гостевом доме, пристроенном к основному кирпичному коттеджу. Пламя уже гуляло по крыше.
Глеб побежал по заснеженной дороге. Вулкан огромными прыжками несся впереди.
У ворот метался Станислав в накинутом поверх пижамы пуховике. Он пытался сорвать навесной замок с калитки, руки его тряслись.
— Илья там! — крикнул он, увидев подбегающего Глеба. — Мы его в гостевом спать уложили, там теплее! Ключ в доме остался, а дверь заклинило!
Глеб не стал тратить время. Он перемахнул через невысокий забор, подбежал к окну пристройки и ударил по стеклу локтем, обмотанным курткой. Окно брызнуло осколками. Из проема тут же повалил густой, непроглядный дым. Внутри трещали доски, жар был такой, что перехватывало дыхание.
Глеб попытался подтянуться и залезть внутрь, но резкий порыв ветра швырнул ему в лицо раскаленный воздух. Мужчина отшатнулся, закашлявшись.
В этот момент мимо него скользнула черная тень. Вулкан, не задумываясь, запрыгнул на подоконник.
— Назад! — хрипнул Глеб, пытаясь схватить пса за ошейник.
Собака на секунду замерла. Внутри помещения с грохотом рухнула часть потолочной обшивки — тот самый звук, который сломал животному жизнь три года назад. Вулкан прижал уши, его тело напряглось как пружина. Но он не отступил. Пес скрылся в дыму.
Снаружи казалось, что все замерло. Станислав перелез через забор и осел на снег, обхватив голову руками. Выла сирена машины спасателей, приехавших на возгорание. Глеб стоял у окна, не обращая внимания на порезы от стекла, и слушал. Внутри только гудело пламя.
Минута. Две. Надежда таяла с каждым снопом искр, вылетающим из-под крыши.
И вдруг сквозь треск дерева раздался глухой стук. Из черного проема окна высунулась тяжелая морда. Вулкан с трудом подтянулся на передних лапах. Шерсть на его боках дымилась. В зубах пес крепко держал воротник детской пижамы, вытягивая за собой обмякшего Илью.
Глеб подхватил ребенка под мышки и вытащил на снег. Следом из окна вывалился пес. Он рухнул на бок и тяжело задышал, вывалив язык.
Мальчик судорожно вдохнул морозный воздух и закашлялся. Живой.
Станислав бросился к сыну, прижимая его к себе. По лицу крупного, сильного мужчины катились грязные слезы. Он раскачивался из стороны в сторону, бормоча что-то невнятное, а потом поднял глаза на лежащую собаку.
Через месяц, когда морозы немного спали, Глеб чистил двор от снега. Вулкан сидел на крыльце. На его боку был виден розовый след от заживающего повреждения, но взгляд стал ровным, уверенным.
Калитка тихо скрипнула. Во двор зашел Станислав. В руках он держал увесистый пакет.
Глеб воткнул лопату в сугроб. Вулкан поднял голову, но остался сидеть на месте.
Станислав остановился на полпути к крыльцу. Он долго смотрел на животное.
— Я пришел сказать… — Станислав запнулся, прочистив горло. — Я был неправ, Глеб. Оказывается, кому-то просто нужно дать время. Я винил его в том уходе. А виноваты были только старые балки. Прости меня. И ты… прости.
Станислав сделал еще шаг, поставил пакет на снег и медленно, не делая резких движений, опустился на одно колено прямо в сугроб. Он протянул вперед раскрытую пустую ладонь.
Вулкан перевел взгляд на Глеба. Тот едва заметно кивнул. Пес тяжело поднялся, подошел к человеку, который когда-то от него отказался, и аккуратно ткнулся мокрым носом в его огрубевшую руку.
Плохих собак не бывает. Бывают лишь те, кому просто вовремя не поверили.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!