Телефон зазвонил в начале мая. Я даже не стала смотреть на экран. И так было понятно, кто это. Мама. Или свекровь. Или тётя Зина. В общем, кто-то из родни, живущей за сто километров от нас, в деревне.
Каждый год одно и то же.
Сто километров до деревни.
Огород.
Картошка.
– Алло, доченька, – раздался мамин голос. – Ну что, когда приедете? Тут уже все картошку сажают, а у меня огород не вскопан даже.
Я молча вздохнула. Каждый год одно и то же. Как календарь – май начинается, и тут же звонки. Сначала мама, потом свекровь, следом тётя. И у всех одно: помоги, приезжай, без тебя не справимся.
Посадить картошку — это полдня.
А дальше начинается бесконечный сериал: прополка, полив, снова прополка.
И каждую субботу один и тот же маршрут: сто километров туда, сто обратно.
К концу лета счётчик на машине показывает ещё четыре тысячи километров.
Ради чего? Ради мешков картошки.
Бензин, конечно, недешёвый. Плюс машина изнашивается. Плюс выходные, которые можно было бы провести дома, просто отдыхая. Или хотя бы по своим делам. Никаких друзей и вылазок на озеро. Все. Забудьте. Огород ждет и жгет над нами. Мол, я на свете всех важнее и милее. И спору нет.
И ладно бы мама с свекровью молодые были. Но им обеим уже за восемьдесят. Здоровье, прямо скажем, не ахти. Давление скачет, ноги болят, спина не гнётся. Но они же упёртые: земля не должна пустовать! Огород должен быть засажен! Картошка должна быть только своя! Потому что покупная это не то. Совсем не то.
А тут ещё муж мой, Вадим, на днях пришёл с работы. Лицо серое, за спину держится. Грыжа, говорит, опять разболелась. Ну да, работа на стройке это вам не в офисе за компьютером сидеть. Там и таскать надо, и гнуться, и по лестницам лазить. Вот и результат.
Я положила трубку после маминого звонка, и задумалась. И вдруг как озарение. А зачем, собственно, всё это?
Калькуляция
– Вадим, – позвала я мужа, который лежал на диване с грелкой под спиной. – Давай посчитаем, во что нам обходится эта картошка?
– В смысле? – не понял он.
– Ну, в прямом смысле. Сколько мы тратим денег и времени на эти огороды.
Вадим приподнялся на локте, поморщился от боли, но интерес в глазах появился.
– Давай, – согласился он. – Только ты считай, а я полежу.
Я взяла листок и начала считать.
Бензин. Двадцать поездок за лето.
Четыре тысячи километров на машине.
Потом сложила всё…
И у меня руки остановились.
– Вадим…
– Что?
– Наша картошка получается дороже, чем в супермаркете. Намного.
Дальше амортизация машины. Четыре тысячи километров за лето это же не шутка. Плюс износ резины, масло, всякие непредвиденные поломки.
А ещё наше время. Каждые выходные, с мая по сентябрь. Это же пять месяцев! Можно сказать, мы всё лето работаем бесплатно. Причём тяжело работаем. На солнцепёке, согнувшись, с тяпкой или лопатой.
– Ну и сколько вышло? – спросил Вадим, когда я замолчала, уставившись в листок.
– Много, – ответила я. – Очень много. Если всё это перевести в деньги, то картошка у нас... золотая. Прямо золотая. Дороже, чем в самом дорогом магазине.
– И что ты предлагаешь? – Муж смотрел на меня с любопытством.
– Предлагаю в этом году сказать всем: всё, хватит. Огороды не сажаем. Им покупаем овощи и картошку на те деньги, которые мы на всё это тратим. И пусть сидят, отдыхают, доживают спокойно свои годы. А огороды травой засеем. Или вообще бросим.
Вадим задумался.
– Ты думаешь, они согласятся? – спросил он.
– А какая разница? – Я почувствовала, что начинаю злиться. – Вадим, у тебя спина болит так, что ты встать не можешь. А ты поедешь копать огород? Сажать картошку? Да ты инвалидом станешь!
– Ну, это ты преувеличиваешь...
– Нет, не преувеличиваю! – отрезала я. – Всё. Решено. Я им позвоню и скажу, как есть.
На следующий день я набрала мамин номер. Сердце колотилось: я понимала, что сейчас будет скандал..Минуту смотрела на экран. Но всё равно нажала «вызов».
– Мама, – начала я, когда она ответила. – Слушай, мы тут с Вадимом посоветовались... В этом году огород сажать не будем.
Пауза. Долгая такая пауза.
– Как это не будем?
– Вот так. Не будем. У Вадима грыжа обострилась, ему врачи запретили тяжести таскать. А я одна не справлюсь. Да и смысла нет.
– Какого смысла нет?! – голос у мамы стал жестким.
– Ну, мы посчитали... – я сглотнула. – Мама, мы на эти огороды столько денег тратим, что дешевле купить вам овощей и картошки на весь год. И ещё останется.
– Что?! – мама аж задохнулась. – Ты что, издеваешься?!
– Нет, мам, я серьёзно. Я лучше вам куплю всё, что нужно. А вы сидите, отдыхайте. Зачем вам в восемьдесят лет огород? Здоровье свое береги.
Мама молчала. Потом положила трубку. Просто взяла и отключилась.
Я смотрела на телефон и не верила. Мама просто бросила трубку. За все годы нашего общения такого ещё не было. Никогда.
– Ну что? – спросил Вадим из комнаты.
– Бросила трубку, – ответила я. – Просто повесила трубку и всё.
– Ничего, остынет, – попытался успокоить меня муж. – Подумает и поймёт, что ты права.
Но я-то знала маму. И понимала, что просто так это не закончится.
Вечером позвонила свекровь. Я сразу поняла: мама ей уже всё рассказала. Потому что голос у свекрови был ледяным.
– Вадим дома? – спросила она, даже не поздоровавшись.
– Дома, – ответила я. – Но он лежит, спина болит.
– Дай ему трубку.
Я протянула телефон мужу. Он взял, приложил к уху, и сразу отодвинул: было слышно, как свекровь кричит. Я не разбирала слов, но интонации были красноречивыми.
Вадим слушал, молчал, потом тихо сказал:
– Мама, ну это же разумно... Зачем тебе огород в твои годы?
Свекровь что-то резко ответила.
– Нет, мама, это не она придумала, – возразил Вадим. – Мы вместе решили. У меня спина болит, мне врач сказал...
Свекровь снова что-то выкрикнула, и я расслышала слово «меркантильная».
– Мама, причём тут это? – Вадим начал нервничать. – Какая меркантильность? Мы же вам картошку купим, овощи...
Но свекровь его уже не слушала. Она говорила, говорила, и в конце бросила трубку. Так же, как и моя мама.
Мы с Вадимом переглянулись.
– Ну, вот, – сказал он. – Теперь обе на нас обиделись.
– А что нам делать? – я почувствовала, как подкатывает обида. – Угробить твоё здоровье окончательно? Тратить все выходные на эту проклятую картошку?
– Не знаю, – вздохнул муж. – Но, по-моему, скандал будет нешуточный.
Он оказался прав. На следующий день я попыталась дозвониться маме. Она не брала трубку. Свекровь тоже не отвечала. Я написала им сообщения: прочитали, но не ответили.
Прошла неделя. Потом вторая. Я звонила, писала. Молчание. Абсолютное молчание.
– Может, съездим? – предложил Вадим. – Поговорим с ними нормально?
– Нет, – отрезала я. – Не поеду. Пусть сами подумают.
Но внутри у меня всё сжималось от обиды. Неужели им дороже эта картошка, чем наши отношения? Чем здоровье сына? Чем наш покой?
— Знаешь, давай им на овощи и фрукты каждой на карточку по пять тысяч положим. Может тогда злиться перестанут. Да и прибавка к пенсии.
— Давай. А захотят, пусть на эти деньги наймут кого-нибудь, кто им огород запашет.
Прошёл месяц. Целый месяц мы не общались. Ни мама, ни свекровь не брали трубку. На сообщения не отвечали. Тётя Зина тоже объявила мне бойкот: видимо, мама и ей всё рассказала, да ещё и приукрасила.
Я похудела, нервничала, плохо спала. Вадим пытался меня успокоить, говорил, что всё правильно сделали. Но мне от этого легче не становилось.
И в июне я узнала, что они всё равно посадили огород.
Сами.
Две женщины за восемьдесят.
С больными спинами и давлением.
Мне об этом рассказала соседка мамы, которая позвонила и отчитала меня, как последнюю эгоистку.
Телефон зазвонил вечером.
– Это соседка твоей матери, – сказала женщина вместо приветствия.
– Ты хоть понимаешь, что она делает?
– Что?
– Она сегодня копала огород.
И еле дошла до дома.
Я положила трубку и заплакала. Вадим обнял меня, но я оттолкнула его.
– Это всё из-за меня, – сказала я. – Из-за моей дурацкой идеи.
– Нет, – возразил муж. – Это из-за их упрямства. Мы же предлагали им нормальный вариант.
Но я уже не знала, кто из нас прав.
Лето прошло как в тумане. Я пыталась дозвониться: бесполезно. Писала сообщения – игнорировали. Даже Вадим съездил к своей матери в июле, но она его на порог не пустила. Сказала только: «Передай жене, что она меркантильная и бессердечная». И закрыла дверь.
Я металась между обидой и чувством вины. Мы же правильно всё рассчитали! Это же абсурд тратить столько денег и здоровья на картошку! С другой – они же старые, им обидно, что мы отказались помогать.
Вадим молчал и держался нейтрально. Спина у него, кстати, за лето получше стала. Врач сказал: потому, что не таскал тяжести и не гнулся на огороде.
А в сентябре я не выдержала. Села в машину и поехала к маме. Одна. Без звонков и предупреждений.
Приехала – смотрю, а у неё огород весь в сорняках. Картошка, конечно, посажена, но видно, что прополота один раз, от силы два. Ботва жалкая, чахлая. Я прошла на участок: мама сидела на скамейке возле дома, увидела меня и отвернулась.
– Мама, – начала я. – Ну хватит уже. Давай поговорим нормально.
Молчание.
– Мама, я не со зла всё это затеяла. Просто хотела, чтобы тебе легче было. Чтобы ты не надрывалась.
– Легче мне, – проворчала мама, не поворачивая головы. – Легче... А мне без огорода – не жизнь совсем.
– Ну, хорошо, – вздохнула я. – Хорошо. Но хоть разговаривать-то со мной можно?
Мама промолчала, но я видела, что лёд начал таять.
Через неделю я купила картошку. Хорошую, отборную, у фермеров. Три мешка. И привезла маме. Та открыла дверь, посмотрела на мешки, потом на меня. И, ничего не сказав, кивнула. Мол, заноси.
Свекрови тоже привезла три мешка. Она встретила меня так же: молча, но в дом пустила. Чай налила. Сели, пили чай, и ни слова о картошке, о огороде, о ссоре.
Потом, недели через две, мама всё-таки позвонила. Голос у неё был обычный, не злой.
– Картошка хорошая, – сказала она. – Спасибо.
– Не за что, мам, – ответила я, и у меня навернулись слёзы от облегчения.
Свекровь тоже оттаяла. Позвонила Вадиму, спросила про спину, посоветовала какую-то мазь.
Прошла осень, потом зима. Наступила весна. Я ждала, что в мае опять начнутся звонки про огород. Но – тишина. Ни мама, ни свекровь ни словом не обмолвились про посадку.
Я даже как-то неловко себя чувствовала. Вроде бы, добилась своего, но радости особой не испытывала.
В мае телефон снова зазвонил. Я посмотрела на экран. Мама.
– Ну что, – сказала она после паузы. –
В этом году картошку опять привезёшь?
И всё. Больше на эту тему мы не разговаривали. Свекровь тоже про огород не заикалась.
Вадим сказал, что я молодец, что настояла на своём. А я не знала: молодец я или нет. Вроде бы, всё правильно. И выходные теперь свободные, и деньги экономим, и здоровье бережём.
Но почему-то на душе осталось ощущение, что я у них что-то отняла. Что-то важное. Может быть последнюю радость. Или смысл.
Хотя, может, я и придумываю. Картошка ведь это просто картошка. Не больше.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку👍 . Удачи и добра всем!