Дверная коробка хрустнула с таким звуком, будто ломали сухое дерево. Верхний замок, который я не успела поменять, со скрежетом поддался, и тяжелая створка влетела внутрь, ударившись о стену прихожей. С крючка слетела моя любимая бежевая ветровка и упала прямо в грязную лужу от ботинок.
На пороге стоял Стас. Лицо красное, на шее вздулась вена, в руках — тяжелая монтировка. Из-за его плеча тяжело дышала Римма Эдуардовна. Она даже не сняла свой нелепый берет, только крепче перехватила ручки бездонной хозяйственной сумки.
— «Где деньги? Матери на юбилей нужна яхта!» — орал муж, надвигаясь на меня. Запах крепких напитков вперемешку с едким дымом ударил в нос. — Ты думала, умнее всех? Думала, заберешь мое и будешь нас пугать?
Я отступила к кухонному столу, чувствуя, как ноги становятся ватными. В горле пересохло, язык казался наждачным. Но я заставила себя смотреть прямо в налитые злобой глаза человека, с которым еще недавно планировала детей.
Они не знали, что этот спектакль идет по моему сценарию. И до финала оставалось от силы минут десять.
А ведь еще три недели назад я считала себя абсолютно счастливой. Я работала ведущим разработчиком в IT-компании, мы только-только сдали огромный проект для зарубежных заказчиков. В тот вечер руководство выписало мне премию, соразмерную моей годовой зарплате. Сумма была такой, что я трижды пересчитывала нули в банковском приложении, сидя в машине на парковке офиса.
Первая мысль — закроем кредит за дачу моих родителей, а на остаток рванем на море. Стас давно ныл, что устал перекладывать накладные в своем мебельном салоне и ему нужен отдых.
Я влетела в нашу «двушку» окрыленная. Квартира досталась мне от бабушки, мы сделали там простенький ремонт, и мне казалось, что это наше общее уютное гнездо. Стас сидел на диване, щелкая пультом от телевизора. Когда я выпалила новость про премию, он сначала замер, а потом вскочил и закружил меня по комнате.
— Оксанка, да ты у меня гений! — кричал он, утыкаясь носом мне в макушку. — Мы теперь заживем! Слушай, я маме наберу, обрадую. Она же вечно спрашивает, как у тебя на работе.
Он убежал на кухню с телефоном. Я осталась в спальне, стягивая рабочую одежду. И тут мой взгляд упал на семейный айпад, забытый на тумбочке. Стас часто сидел с него в телеграме. Экран загорелся — пришло новое уведомление. Я никогда не лезла в его переписки, но тут глаз сам зацепился за всплывающее окно.
Римма Эдуардовна: «Сынок, это наш шанс. Ты же понимаешь, что мне нужно красиво отметить 60-летие. Девки с работы лопнут от зависти, если я сниму ту яхту в Сочи».
Я нахмурилась и машинально коснулась экрана. Чат открылся целиком.
Стас: «Мам, она эти деньги на дачу тестя пустить хочет. И на отпуск наш».
Римма Эдуардовна: «Обойдутся. Дави на жалость. Скажи, что машина сломалась, что-то дорогое. Двигатель там или коробка. Вытяни из нее наличку. Она баба мягкая, отдаст. А яхту я уже присмотрела, задаток нужен на днях».
Стас: «А если чеки из сервиса попросит?»
Римма Эдуардовна: «Ты мужик или кто? Прикрикни, обидься, скажи, что не доверяет. Куда она денется из своей любви».
Я читала эти строчки, и комната вокруг медленно кренилась вбок. Затошнило так резко, что пришлось сесть на пол, прислонившись спиной к холодной дверце шкафа. Мой уютный, заботливый муж, который по утрам варил мне кофе, и его мать — миловидная заведующая заводской столовой — прямо сейчас обсуждали меня как ходячий банкомат.
На следующий день Стас пришел с работы с убитым видом.
— Ксюш, беда. У меня в машине коробка передач полетела. Заехал на СТО, мастера сказали — под замену. Ремонт выкатывают такой, что я год расплачиваться буду.
Он смотрел на меня жалобным взглядом. Я сжала руки так, что ногти впились в ладони, и заставила себя участливо кивнуть.
— Конечно, милый, надо чинить. Давай номер сервиса и расчетный счет. Я переведу деньги им напрямую с корпоративной карты, у меня там кэшбек хороший будет.
Стас побледнел. На лбу выступила испарина.
— Да зачем... Я сам сниму, отвезу наличкой. Они скидку пробили за нал. Не надо заморачиваться!
— Мне не сложно, поехали к ним прямо сейчас, — я встала, накинула куртку и достала ключи. — Познакомишь с мастером.
Всю дорогу до промзоны, где находился сервис, он молчал, нервно теребя ремень безопасности. Когда мы зашли в пропахший машинным маслом и резиной ангар, я подошла к приемщику.
— Здравствуйте. У вас тут машина Станислава стоит, на замену коробки. Я жена, приехала оплатить.
Мастер вытер руки ветошью, недоуменно посмотрел на нас, пощелкал мышкой в компьютере.
— Девушка, ваш муж у нас последний раз был в апреле, масло менял. Никаких машин на замену коробки он не загонял.
Я повернулась к Стасу. Он стоял у входа, разглядывая грязный плинтус, красный от стыда.
— Чтобы к вечеру твоих вещей в моей квартире не было, — тихо произнесла я, развернулась и вышла на улицу. Воздух показался обжигающе ледяным.
Дома я поменяла личинку нижнего замка. Стас оборвал телефон, писал простыни сообщений о том, что бес попутал, что мать заставила, что он все осознал. Я блокировала номера один за другим. Но оставлять это просто так не собиралась. Римма Эдуардовна решила, что может вытирать об меня ноги? Ну уж нет.
Я позвонила отцу. Борис Игнатьевич — бывший налоговый инспектор, человек дотошный и со связями.
— Пап, мне нужна помощь. Свекровь заведует столовой на приборостроительном заводе. Узнай, как там дела с поставками. Что-то мне подсказывает, что яхты в Сочи на зарплату поварихи не арендуют.
Через неделю мы сидели в недорогом кафе на окраине города. Напротив нас нервно мешала ложечкой чай Валентина — бывший повар той самой столовой. Женщина озиралась на каждого вошедшего.
— Римма там царь и бог, — шептала Валентина, пододвигая к нам пухлую папку с потертыми углами. — Она хорошее мясо и овощи списывала как гнилье. А потом этот товар через заднюю дверь грузили в Газели и развозили по местным шаурмичным. Я эти тетради учета копировала полгода. Думала в полицию идти, да она пригрозила, что дочку мою по статье уволит.
Отец открыл папку. Цифры там были такие, что можно было купить не то что яхту — небольшой корабль.
Я сфотографировала несколько страниц, вернулась домой и набрала номер свекрови.
— Римма Эдуардовна. У меня тут оказались интересные документы по вашей столовой. Списание трех тонн говядины за прошлый месяц. Предлагаю сделку: вы переводите мне полмиллиона за моральный ущерб и потраченные нервы, и эти бумаги не ложатся на стол директору завода.
Она тяжело задышала в трубку, грязно выругалась и сбросила вызов.
А через день мне позвонил Стас. Голос был визгливым, почти истеричным.
— Ты доигралась! Матери совсем хреново стало! Мы придем и заберем свое, поняла? Ты мне должна за эти годы! Жди гостей!
Я не стала паниковать. Я позвонила старому другу отца, дяде Юре, отставному оперативнику. План мы накидали за вечер. Я съездила в магазин приколов, купила пять пачек сувенирных тысячных купюр. Сложила их в железный ящик из-под инструментов и убрала в шкаф в спальне. Дядя Юра приехал ко мне заранее, оставив свою машину в соседнем дворе, и тихо сидел на кухне.
И вот сейчас Стас, выломав монтировкой верхний замок, к которому у него оставались ключи, тяжело дышал посреди моей прихожей.
— Ищи, мам, — скомандовал он.
Римма Эдуардовна, забыв, что ей якобы нехорошо, рванула в спальню. Она вышвыривала мои платья из шкафа, сметала на пол косметику. Звук падающих флаконов резал по ушам. Наконец, она наткнулась на металлический ящик. Задвижка щелкнула.
— Нашла! — ее голос сорвался на визг. — Вот они! Сыночек, я же говорила, что мы эту нахалку на место поставим!
Она лихорадочно запихивала пачки в сумку, даже не присматриваясь к надписям «Билет банка приколов». Они направились к выходу. Стас победно усмехнулся, глядя на меня.
И тут дверь на кухню плавно открылась.
Вышел дядя Юра. Он не торопился. Достал из кармана удостоверение, хотя давно был на пенсии, и спокойно произнес:
— Незаконное проникновение в жилище с повреждением имущества. Плюс попытка грабежа. Наряд уже поднимается, ребята в подъезде ждали.
Сумка выпала из рук свекрови. Сувенирные бумажки разлетелись по ламинату. Стас попятился, наткнулся спиной на дверной косяк и осел прямо на пол. Лицо его стало белее стены. Римма Эдуардовна пыталась что-то выкрикнуть, изображая, что ей дурно, но когда в открытую дверь вошли двое крепких патрульных, мигом пришла в себя и начала умолять о пощаде.
Я стояла у окна и смотрела, как их усаживают в полицейский УАЗик. Меня трясло так, что пришлось схватиться за подоконник. Было гадко, грязно, но вместе с тем от сердца наконец отлегло.
Следствие длилось несколько месяцев. Я отнесла копии тетрадей поварихи директору завода. Римма Эдуардовна получила реальный срок — масштаб хищений оказался таким, что замять дело не вышло. Стасу дали условное за взлом и проникновение, так как я настояла на обвинении. Развели нас быстро.
Спустя год я сидела на веранде загородного дома. Мы все-таки купили ту самую дачу, о которой я мечтала. Я пила горячий чай с мятой и смотрела, как ветер качает верхушки сосен. Никаких яхт, никаких фальшивых улыбок. Только тишина, которая больше не пугала.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!