С карикатурой у нас до сих пор отношения немного странные. Ее охотно любят, когда хочется быстро развеселиться, и так же охотно недооценивают, когда разговор заходит о мастерстве. Будто рисунок, от которого человек хмыкнул, автоматически проигрывает любому полотну, перед которым положено стоять с умным лицом и слегка страдать шеей.,
Мне этот снобизм никогда не был особенно понятен. Хорошая карикатура умеет делать вещь редкую и очень приятную: за секунду вскрывать то, на что длинному тексту понадобились бы страницы. У Валерия Каненкова именно так. Его работы не просят подготовиться, не требуют надеть торжественное выражение лица и не подмигивают зрителю табличкой «сейчас будет искусство». Они просто работают. Сразу. А потом, что особенно приятно, не отпускают.
Смешно сразу, но не на один раз
В рисунках Каненкова есть качество, которое я люблю особенно сильно: они впускают без церемоний. Не нужно угадывать подтекст по каталогу и делать вид, будто ты с первого взгляда считал весь замысел. Посмотрел, улыбнулся, пошел дальше. Потом вернулся глазами. И тут начинается самое интересное.
Потому что шутка у него почти никогда не сидит на поверхности как наклейка. Она прячется в наклоне головы, в слишком прямой спине, в руке, которая уже легла на талию так, что спор, похоже, проигран заранее. Один персонаж еще держится за остатки достоинства, второй уже все понял, третий, если в кадре есть кот, вообще давно вынес вердикт и молча осуждает. Очень жизненно.
У Каненкова нет суеты ради эффекта. Он не давит на зрителя локтями, не кричит: «Ну вот же, вот тут смешно». Наоборот, он доверяет. Оставляет зазор, в который зритель сам вставляет свой опыт. И вот тут происходит маленькое чудо: карикатура вдруг становится не просто забавной, а почти неловко узнаваемой. Потому что этого растерянного мужчину с невинным видом мы где-то уже видели. Иногда в зеркале.
Рука поставлена, и это чувствуется
Есть художники, которые прикрывают слабый рисунок словом «легкость». Мол, тут все нарочно небрежно, так и было задумано. Каненков не из этой компании. У него хорошая школа, крепкая рука, понимание композиции и очень точное чувство фигуры в листе. Это заметно сразу, даже если зритель не любит рассуждать о рисунке и вообще пришел просто посмеяться.
И вот тут начинается настоящий фокус. Когда человек действительно умеет рисовать, шутка у него становится точнее. Не расплывчатее, не условнее, а точнее. Плечо повернуто ровно настолько, чтобы сцена стала смешной. Шея вытянута самую малость дольше обычного, и перед нами уже не просто мужчина, а мужчина, который через три секунды начнет оправдываться, хотя его пока никто ни о чем не спросил. Это не случайность. Это расчет, только очень живой.
Мне всегда нравилось, когда ремесло не мешает юмору, а помогает ему. Каненков не отказывается от выучки ради шутки и не прячет умение за нарочитой неряшливостью. Его линия легкая, но не пустая. За ней чувствуется опыт. Поэтому даже хаос у него собран. Даже бытовая нелепица выглядит как хорошо поставленная сцена, где каждая деталь стоит ровно там, где должна стоять. Включая каблук, который сейчас зацепится за край ковра и превратит обычный вечер в небольшую бытовую трагикомедию.
Женские образы, у которых есть характер, взгляд и право на последнее слово
По-моему, одна из самых сильных сторон Каненкова — его женщины. И нет, это не дежурный комплимент в духе «художник умеет рисовать красивых дам». Красивых рисуют многие. Живых — куда реже.
У Каненкова женские персонажи не висят в кадре как украшение интерьера. Они входят в него с настроением, с характером, с внутренней температурой. Одна уже все решила и смотрит так, что мужчине рядом становится тесно даже в собственном пиджаке. Другая молчит, но этим молчанием можно резать воздух. Третья просто стоит у двери, и вся сцена уже готова, можно даже ничего не подписывать.
При этом в этих образах нет холодной декоративности. Они не картонные и не построены на старых, затертых шутках. Каненков рисует не «типаж», а человека. Оттого и работает. Его героини могут быть эффектными, усталыми, снисходительными, раздраженными, победительно спокойными — и иногда все это сразу, что, если честно, очень похоже на реальную жизнь.
С мужскими персонажами у него тоже все отлично. Они часто чуть более самоуверенны, чем следовало бы, и гораздо более беспомощны, чем им самим кажется. Это вообще золотая зона юмора. Человек еще уверен, что держит ситуацию под контролем, а галстук уже выдает панику, пакет клонится в сторону, и лицо принимает то самое выражение абсолютной невиновности, которое обычно видят как раз в самые подозрительные моменты.
Именно поэтому его сцены про отношения так хорошо живут. Тут нет злой схемы «кто кого переиграл». Нет раздачи медалей и подзатыльников. Есть мужчина, женщина, случайная улика, неловкая пауза и знакомый каждому воздух в комнате, когда предмет вроде бы лежит спокойно, а вопросы к нему уже начались. В таких вещах Каненков особенно хорош.
Смех на паузе, а не на хлопушке
Есть юмор громкий. Он бьет сразу, как кастрюля, упавшая с верхней полки. Секунда шума — и тишина. А есть юмор точный. Он работает тише, зато дольше. Каненков, по-моему, именно из этой второй лиги, и это большая удача.
Возьмем условного «Растяпу». Смешно ведь не само падение. Падение — это уже финальный аккорд, почти формальность. Самый вкусный момент случается на долю секунды раньше, когда человек еще надеется все спасти. Пальцы уже не слушаются, пакет уходит в сторону, лицо отчаянно сохраняет приличие, хотя физика смотрит на этот спектакль с вежливым безразличием. Вот этот миг Каненков ловит великолепно.
То же и с «Уликой». Там вообще может почти ничего не происходить. Комната, обычные вещи, внешний порядок. Но один предмет лежит не там, взгляд у кого-то чересчур невинен, а пауза становится плотной, как перед грозой. Комедия включилась. Не буйная, не цирковая, а очень человеческая.
И за это его работы не стареют. Потому что человеческая неловкость никуда не делась. Ревность по-прежнему умеет входить в комнату без стука. Попытка выглядеть невозмутимо в неудобный момент все еще остается любимым видом спорта. Люди по-прежнему цепляются за ковры, врут не слишком убедительно, храбрятся чуть дольше нужного и надеются, что никто ничего не заметил. Замечают обычно все.
Есть еще одна вещь, за которую я особенно ценю Каненкова: в его рисунках нет злорадства. Он не издевается над персонажами. Не вытаскивает их слабости на свет с противной ухмылкой. Он скорее говорит: да, мы все бываем нелепыми. Ну и что. От этого не хочется закрыться. Наоборот, становится легче.
Не занавес, а понимающий смешок
Валерий Каненков хорош именно этим редким сочетанием: у него крепкий рисунок, точный глаз и очень теплая интонация. Без сиропа, без важничанья, без желания любой ценой произвести впечатление. Он умеет превращать бытовую сцену в маленькую комедию, где смешно не потому, что кого-то унизили, а потому, что все узнаваемо до последнего жеста.
Мне кажется, хорошие карикатуры делают одну полезную вещь: они мирят нас с собственной нелепостью. Напоминают, что человек — существо трогательное, суетливое, иногда смешное, иногда слишком уверенное в себе, а потом внезапно очень тихое. И в этом, если честно, много обаяния.
Подписывайтесь, если вам по душе такие разговоры о художниках без музейной пыли, и напишите в комментариях: что в работах Каненкова цепляет вас сильнее — женские образы, семейные сценки, ревнивые сюжеты или те тихие моменты, где все уже ясно по одному взгляду?