— Игорь, я сейчас очень медленно, буквально по слогам, спрошу: где восемьсот тысяч с моей накопительной карты? — Света стояла посреди кухни, сжимая телефон.
За окном был типичный март: серые сугробы, похожие на нестиранную ветошь, и едкое солнце, которое не грело, но безжалостно высвечивало каждую соринку на линолеуме. Игорь, застигнутый врасплох над тарелкой с макаронами и сосисками самого подозрительного розового цвета, замер. В воздухе витал густой аромат дешевого кетчупа и немытой сковородки.
— Светуль, ну чего ты с порога начинаешь? Ты присядь, поешь. Тут сосиски — чистый деликатес, «Папа может», по акции в «Пятерочке» взяли. Почти как из мяса, честное слово, — Игорь попытался изобразить свою фирменную обезоруживающую улыбку, которая раньше работала безотказно.
— Игорь, не делай из меня персонажа комедии положений, — голос Светы вибрировал на частоте, от которой обычно лопаются стаканы в серванте. — Деньги. Где. Деньги? Нам через четыре дня выходить на сделку. Риелтор Эдуард уже копытом бьет, застройщик прислал договор на электронку. Это наш взнос. Это мои три года жизни, проведенные в режиме «строгой экономии». Я за это время забыла, как выглядят новые сапоги и что такое отпуск длиннее выходных на даче у твоей мамы.
Игорь тяжело вздохнул, отодвинул тарелку и принял вид великомученика, которому предстоит объяснить неразумному ребенку теорию струн. Он вытер рот бумажной салфеткой, которая тут же прилипла к его трехдневной щетине.
— Понимаешь, Светик... Тут такое дело. Семейные обстоятельства высшего порядка. Настя замуж выходит.
Света почувствовала, как внутри что-то тихонько хрустнуло. Настя, младшая сестра Игоря, в свои двадцать три года обладала уникальным талантом: она умела создавать вокруг себя хаос такой плотности, что в нем искривлялось пространство-время. Настя никогда не работала дольше двух недель — её «тонкая душевная организация» не выносила графиков и деспотичных начальников. Она «искала себя» в дизайне ноготочков, в курсах по раскладу таро, в марафонах желаний и в бесконечных попытках выйти замуж за «перспективного».
Перспективным на этот раз оказался Арсений Серпов, парень с фамилией, обещающей суровую жатву, и амбициями, не подкрепленными ничем, кроме кредитного айфона последней модели и кроссовок, которые стоили как подержанная «Лада».
— И? — коротко бросила Света, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Я должна была подарить ей на свадьбу наш будущий коридор и половину совмещенного санузла в Химках?
— Зачем ты так меркантильно? — обиделся Игорь, отодвигая стул. — У людей событие раз в жизни! Сеня хочет, чтобы всё было на уровне, по-взрослому. Ну, понимаешь, выездная регистрация в загородном клубе, арка из живых цветов — Настя непременно хотела пионы, хотя сейчас не сезон и они стоят как чугунный мост... Приглашенный кавер-бенд, ведущий из Москвы. Настя плакала три дня в трубку. Сказала, что если у неё не будет свадьбы мечты, она всю жизнь будет чувствовать себя «вторым сортом» и это нанесет ей непоправимую психологическую травму.
Света смотрела на мужа и не верила своим ушам. Перед глазами проплыли все те моменты, когда она отказывала себе в походе в кафе, когда покупала самую дешевую туалетную бумагу и когда таскала обеды в контейнерах, пока коллеги ходили на бизнес-ланчи. Она высчитывала каждый кубический сантиметр их будущей однушки.
— То есть, — Света начала чеканить слова, — пока я мониторила цены на гречку и откладывала каждую премию, ты просто взял карточку, которую я хранила в ящике с документами, и отдал «ранимой» Насте восемьсот тысяч на кавер-бенд и пионы? — Она помолчала, потом повторила вопрос: — Ты отдал наши деньги на квартиру на свадьбу своей сестре? Ты серьезно?
— Не «отдал», Света, а инвестировал в семейное спокойствие! — Игорь возвысил голос, пытаясь перехватить инициативу. — Я снял наличными. У меня же был твой ПИН-код, ты сама давала, когда мы за обоями ездили полгода назад. Настя пообещала, что они с Сеней всё вернут. Через год. Ну, может, через два. Когда Сеня свой проект по переработке чего-то там запустит. Мы же семья, Света! «Один за всех и все за одного», как в том фильме. Ты что, хочешь, чтобы родная сестра мужа на собственной свадьбе в столовке «Колос» сидела и минтай под маринадом ела?
Света села на табуретку. Ножки у табуретки были старые, расшатанные. Она вдруг остро почувствовала запах этих сосисок, запах старой съемной квартиры, где обои отклеивались от стен от одного взгляда. Три года она жила мечтой о чистом подъезде, панорамных окнах и консьержке.
— Игорь, «один раз живем» — это твой девиз, когда нужно заказать сет роллов на последние деньги, — тихо сказала она. — А мой девиз был — «свой угол». Ты понимаешь, что ты нас сейчас под мост отправил? Ипотечные ставки растут, цены на жилье летят в космос. Через неделю этих денег не хватит даже на кладовку в подвале.
— Ой, да ладно тебе нагнетать! Вечно ты из мухи слона делаешь, — Игорь махнул рукой и потянулся к телефону. — Мама, кстати, меня полностью поддержала. Оксана Геннадьевна сказала, что ты у нас девочка пробивная, сильная, ты еще накопишь. А у Настеньки — это, может, единственный шанс в жизни так красиво в белом платье постоять. Женская солидарность, понимаешь?
Оксана Геннадьевна, свекровь, была женщиной редкого ума и филигранной хитрости. Она умела так завернуть любую гадость в обертку «семейного блага», что ты еще и виноватым оставался. Она всегда говорила Свете: «Светочка, ты такая экономная, прямо как из старой гвардии, молодец!». Теперь Света поняла, что это был не комплимент, а подготовка почвы для экспроприации.
— Ах, мама поддержала? Значит, всё решено в кругу семьи, а я так, кассир на добровольных началах? — Света выпрямилась. В ней проснулся внутренний прокурор. — Значит так, Игорь. Прямо сейчас ты звонишь своей ранимой сестре. И говоришь, что если через час деньги не будут лежать на этом кухонном столе, я иду в ближайшее отделение полиции.
Игорь нервно хихикнул, поправляя растянутую майку:
— Свет, ну какая полиция? Нас же на смех поднимут. Скажут — муж у жены деньги взял. Это даже не кража, это семейные терки.
— Это кража в особо крупном размере, Игорь. Карта оформлена на меня. Деньги копились на моем счету. В каждом банкомате, дорогой мой, есть камера. Там будет очень четко видно твое довольное лицо, снимающее пачки купюр. И никакие сказки про «пионы для Настеньки» следователя не разжалобят.
— Ты блефуешь, — Игорь побледнел, в его глазах мелькнула тень сомнения. — Ты не испортишь сестре праздник. Ты же не монстр.
— Я не монстр, я — обманутый вкладчик. И я очень хочу посмотреть, как Настя будет выходить замуж в казенном платье из тюремной библиотеки. Время пошло. Пятьдесят девять минут осталось. Учти, я даже за курткой не пойду, отделение в соседнем доме.
Через сорок минут в дверь не просто позвонили — в неё начали колотить ногами. На пороге стояла Настя в своем неизменном розовом плюшевом костюме, заляпанном каплями мартовской грязи. Глаза её были полны слез и праведного негодования. За её спиной, как верный оруженосец, маячил Сеня Серпов. Сеня выглядел так, будто его только что оторвали от планирования захвата Галактики, и он крайне недоволен этой заминкой.
— Ты! Ты — бесчувственная железяка! — взвизгнула Настя, врываясь в прихожую. — Ты хочешь разрушить мою жизнь из-за каких-то крашеных бумажек? Мы уже ресторан забронировали! Мы задаток отдали за арку! Ты понимаешь, что пионы уже заказаны в Голландии? Они уже летят к нам!
Света оперлась о косяк, рассматривая Настины ярко-салатовые ногти.
— Настя, Голландия переживет отсутствие твоей свадьбы. А вот переживешь ли ты допрос — это вопрос. Игорь, деньги где?
Игорь, суетливо вышедший из кухни, протянул Свете пухлый конверт. Руки его дрожали, как у первоклассника, пойманного за курением за гаражами.
— Вот... Тут всё. Мы просто хотели как лучше.
Света взяла конверт, зашла в комнату и методично пересчитала пачки. Настя в прихожей продолжала истерику, обвиняя Свету в меркантильности, бездушии и в том, что «теперь все подружки будут смеяться, потому что свадьба будет как у нищебродов».
— Всё на месте, — Света вышла в коридор. — А теперь — на выход. Все.
— В смысле — все? — Игорь осекся. — Светик, ну деньги же вернули. Всё нормально? Конфликт исчерпан? Пойдем, я чайник поставлю, там еще печенье «Юбилейное» осталось. Давай обсудим, как мы завтра к риелтору поедем. Я даже готов сам договор вычитать!
Света посмотрела на мужа. Она вдруг увидела его по-новому: эти крошки на майке, вечное желание проскочить «на халяву», эту абсолютную неспособность нести ответственность. Три года она тащила этот воз, думая, что он — её опора. А оказалось, что опора — это гнилая палка, обмотанная скотчем.
— К риелтору ты поедешь только в одном случае: если решишь снять себе комнату в коммуналке, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Ипотеки не будет. Совместной.
— Света, не руби с плеча! — встряла Настя. — Ты просто злишься! Это гормоны!
— Это не гормоны, Настя. Это здравый смысл. Игорь, собирай вещи. Прямо сейчас. Мама тебя поддержала? Вот к маме и иди. У неё как раз диван в гостиной свободный, и она очень ценит «семейные ценности». А я... я пока подумаю, как распорядиться своей жизнью.
Когда дверь за родственниками захлопнулась, Света села на табуретку и вдруг рассмеялась. На столе всё еще стояли макароны Игоря. Она взяла вилку, съела одну холодную макаронину и поморщилась. «Боже, какая гадость. И как я это ела три года ради "светлого будущего"?».
Она взяла телефон и набрала номер.
— Алло, Оксана Геннадьевна? Да, это Света. Ваш сын идет к вам. С вещами. Нет, не шучу. Да, деньги я забрала. И знаете что? Вы были правы, я действительно девочка пробивная.
Света положила трубку, чувствуя невероятную, почти пугающую легкость. Пока Игорь паковал свои многочисленные футболки и самокат, она уже знала: завтрашний поход к риелтору действительно состоится, но адрес объекта в договоре изменится на такой, от которого у всего семейства Суриковых случится коллективный обморок.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜