Муж уехал в командировку всего на неделю.
Я осталась одна дома с маленьким сыном. Два года режим: садик, быт — всё на мне. Я привыкла, справлялась.
Первые пару дней всё было нормально: утром встать, собрать Егора, отвести в сад, потом работа (благо, можно из дома), потом забрать, погулять, накормить, искупать, уложить. Вечером — короткий звонок Денису, его голос уставший, но тёплый, соскучился, спрашивает, как мы. Я отвечаю, что всё хорошо, не переживай. Он переживает, но командировка есть командировка.
А потом пришёл свёкор.
Анатолий Петрович объявился на третий день. Сначала позвонил в дверь неожиданно, я открыла, а он стоит с инструментами.
— Лида, привет, — говорит. — Денис просил кран на кухне посмотреть, сказал, подтекает. Я мимо ехал, решил заодно.
Я удивилась — кран вроде не тёк. Но мало ли, муж мог заметить что-то, а мне не сказать. Пусть посмотрит.
Он прошёл на кухню, поковырялся, покрутил гайки, сказал, что всё в порядке, просто чуть ослабло, подтянул. Потом зачем-то заглянул в ванную.
— А стиралку когда чистили? — спросил. — Там фильтр надо проверять, а то сломается, потом дорого ремонтировать.
Я сказала, что не знаю, наверное, давно. Он полез под раковину, что-то там выкрутил, вытащил, показал мне какой-то засорившийся элемент.
— Вот, смотри, сколько грязи. Надо регулярно чистить. Я сейчас все сделаю.
Я поблагодарила. Думала, какая помощь, спасибо ему. Одна с ребенком, любая мужская рука — подспорье.
На следующий день он пришёл снова. Сказал, что хочет полку в прихожей повесить, а то так и будет валяться на тумбочке всякая мелочь. Я удивилась — полка вроде висела нормально. Но он уже зашёл, достал дрель, размечал стену. Я оставила его, пошла заниматься Егором.
Когда он ушёл, я почувствовала легкий дискомфорт, но отогнала его. Ну помогает человек, что в этом плохого? Муж попросил, он делает.
На третий день я поняла, что это не помощь. Это контроль.
Я была в спальне, складывала детские вещи в шкаф. Егор спал в кроватке, в комнате тихо, только слышно его ровное дыхание. И вдруг — стук в дверь. Я вздрогнула.
— Лида, можно? — раздался голос Анатолия Петровича из коридора.
У меня внутри всё сжалось. Можно — это звучало как-то неправильно. Как будто он спрашивал разрешения войти в спальню, а не на кухню, где обычно всё происходило.
— Я сейчас занята, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И Егор спит.
Дверь приоткрылась. Он стоял на пороге с отверткой в руках. Посмотрел на меня, на спящего ребенка, потом снова на меня.
— Кран починил, машинку почистил, шланг подтянул, — сказал он. — Всё в порядке теперь.
— Спасибо вам большое, — ответила я, надеясь, что он сейчас уйдет.
Но он не уходил. Стоял, смотрел на меня. Я замерла с детской футболкой в руках, не зная, что делать.
— Лида, — сказал он вдруг. — Давай тебе чай заварю. Ты же любишь с бергамотом.
Я опешила. Откуда он знает про бергамот? Наверное, Денис сказал.
— Нет, спасибо, — ответила я. — Если хотите, пейте сами. Егор скоро проснется, я потом попью.
Он сделал шаг в комнату. Один шаг, но мне показалось, что расстояние между нами сократилось катастрофически.
— Ты меня боишься? — спросил он тихо.
— С чего вы это взяли? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.
— Я заметил, что после того четверга ты как-то напрягаешься рядом со мной, — сказал он.
Четверг. Тот самый четверг, месяц назад.
Меня как будто током ударило. Я вспомнила всё. Тот день, когда Денис попросил отца заехать помочь со шкафом. Верхние полки освободить, тяжелые коробки снять. Я была благодарна, конечно. Он приехал, помог, мы потом на кухню пошли чай пить. Я пироженки достала, разговаривали, что-то шутили, смеялись. А потом он подсел ко мне слишком близко. Слишком. И сказал:
— Денис не ценит тебя. Ты молодая, такая красивая барышня, а он всё в разъездах.
Я тогда не придала значения. Подумала, ну отец, ну ворчит на сына, бывает. А потом он положил руку мне на плечо. И сказал такое, от чего у меня кровь застыла в жилах.
— Я о тебе часто думаю, Лида. Ты настоящая, верная, женственная. Не то, что моя жена была — вечно орала, аж уши сворачивались.
Я тогда вскочила, как ошпаренная. Перевела все в шутку, засмеялась натянуто, сказала, что ему пора, уже поздно. Он ушел.
А я еще полчаса сидела на кухне, и меня трясло. Что это было? Что это вообще было?
Я никому не сказала. Кому скажешь? Мужу? Он скажет: «Ты все придумала, неправильно поняла». А если поверит — будет семейный конфликт. Это же его отец. Единственный родной человек, мать от них давно отделилась. А свекор такой — вывернет всё так, будто я ему подавала сигналы. «Она сама, я тут ни при чем». Я знаю этот сценарий, сколько раз о таком слышала.
Я решила забыть. Забыть и сделать вид, что ничего не было.
Но он не забыл.
— Ты думала, я не замечу? — спросил он сейчас, стоя в дверях спальни. — Пять лет ты в нашей семье. Пять лет я каждый день тебя вижу. Думал, пройдёт. Не прошло...
Я стояла, прижимая к груди детскую футболку, как щит. Егор заворочался во сне, но не проснулся.
— Анатолий Петрович, — сказала я как можно тверже. — Пожалуйста, уходите.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевел глаза на ребенка и кивнул.
— Ухожу, — сказал он. И вышел.
Я слышала, как хлопнула входная дверь. Села на кровать, обхватила голову руками и заплакала. От страха, от унижения, от бессилия. Как это остановить? Как сделать так, чтобы он больше не приходил? Как сказать мужу, чтобы не разрушить семью?
Вечером позвонил Денис.
— Привет, мои хорошие! Как вы там? — голос у него был бодрый, довольный. — Отец заходил?
— Заходил, — ответила я. — Помог немного.
— Молодец, я его просил приглядеть за вами, — сказал Денис. — Слушай, тут такое дело... Мне еще на пару деньков нужно задержаться. Работы много, никак не закончим. Ты справишься?
— Справлюсь, — ответила я.
— Отлично. Тогда в субботу утром поедешь на дачу к отцу, я его попросил, он тебя отвезёт. А в воскресенье вечером я вас заберу. Побудете там, воздух, природа, Егору полезно.
У меня внутри всё сжалось. Поехать с ним на дачу? С этим человеком, от которого я теперь не знала, чего ждать?
— Нет, Денис, спасибо, — сказала я. — Я устала, хочу дома отдохнуть. В выходные просто посидим, погуляем в парке.
— Ты чего? — удивился он. — Отец же будет ждать, он уже настроился. Ну пожалуйста, для меня.
Я молчала. В голове метались мысли.
— Лида? — позвал он. — Ты здесь?
— Здесь, — ответила я. — Денис, я не хочу на дачу. Правда. В другой раз.
Он вздохнул.
— Ну смотри, как знаешь. Я позвоню отцу, скажу, что отмена. Только он расстроится.
Я положила трубку и долго сидела в темноте.
Если я промолчу сейчас, это будет повторяться. Он будет приходить снова и снова, находить предлоги, приближаться, говорить эти ужасные вещи.
А если скажу — развалится семья. Денис может не поверить. Или поверит, но тогда конфликт с отцом, разрыв, скандал. И я буду виновата. Я — та, которая разрушила отношения отца и сына.
Я смотрела на спящего Егора и думала: а что я скажу ему, когда он вырастет? Что его мать молчала, потому что боялась? Что она позволяла себя унижать, лишь бы сохранить видимость благополучия?
Утром я приняла решение.
Я набрала номер свекра. Он ответил после второго гудка.
— Анатолий Петрович, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно вам кое-что сказать.
— Слушаю, — ответил он.
— Больше вы к нам не приходите, когда Дениса нет дома. Никогда. Мужа я люблю. И хочу сохранить семью. А ваши... ваши чувства — это ваши проблемы. Если вы не поймете, я расскажу всё Денису. И тогда будет скандал. Развалится семья. Ваша в том числе.
Тишина. Долгая, тяжелая тишина.
— Понял, — сказал он наконец и бросил трубку.
Я сидела, прижимая телефон к груди, и дрожала. Что я сделала? Правильно ли? Не перегнула ли палку?
А потом подошел Егор, потянул меня за руку, залепетал что-то на своем детском языке. Я взяла его на руки, прижала к себе и поняла, всё сделала правильно. Потому что теперь я буду спокойна. Потому что он больше не придёт. Потому что я защитила себя и свою семью.
Вечером снова позвонил Денис.
— Ну что, как день прошёл? — спросил он.
— Нормально, — ответила я. — Всё хорошо.
— Отец звонил, сказал, что ты отказалась от дачи. Расстроился, но ладно. Говорит, вы с ним вроде нормально общались, а тут ты резко передумала. Ничего не случилось?
Я замерла. Вот оно. Момент выбора.
— Нет, Денис, всё в порядке, — сказала я. — Просто устала. Хочу дома побыть.
— Ну смотри, — сказал он. — Я послезавтра приеду. Соскучился очень.
— Я тоже, — ответила я. — Ждём.
Я положила трубку и посмотрела на Егора. Он сидел на ковре, перебирал игрушки и что-то бубнил себе под нос. Спокойный, счастливый, не знающий, какие бури кипели вокруг него.
Я подошла, села рядом, обняла.
— Всё будет хорошо, сынок, — сказала я. — Мама всё сделает, чтобы у тебя было хорошее будущее.
Он посмотрел на меня своими ясными глазами и улыбнулся.В этой улыбке было всё: надежда, любовь, вера в то, что завтра будет лучше, чем сегодня.
Не знаю, правильно ли я поступила. Может, надо было рассказать мужу. Может, он бы понял и поддержал. А может, нет. Может, начался бы ад, в котором я оказалась бы крайней.
Я выбрала защиту себя, своей семьи, своего покоя. Я поставила границу, которую свекор теперь не переступит. И пусть он обижен, пусть зол — это его проблемы. Моя задача — растить сына в мире, где нет места для таких, как он.
А может стоит рассказать всё мужу?