Вот и пришла весна, дружная, звонкая, многоголосая. Потекла чернота по
увалам. Зазеленели холмы на равнинах. Лес забурел. С каждым днем становилось
светлее. Выйдешь на улицу и пьянеешь от свежего воздуха.
Наконец-то настал и для нас с Василием Николаевичем долгожданный
отъезд. Теперь, казалось, уж ничто нас не задержит.
Машина загружена. Через два часа самолет высадит нас за сотни
километров от населенных мест.
Прощаемся с провожающими. В последний момент, когда мы уж сели в
самолет и оставалось только захлопнуть дверь, увидели бегущего к нам Пашку.
Он размахивал руками, что-то кричал. Я вспомнил, что не попрощался с ним,
спустился на землю.
-- Вас вызывают на радиостанцию! -- выпалил он запыхавшись.
-- Зачем?
-- Не знаю. Меня за вами радист послал. Пришлось отложить на час вылет и
поехать в штаб. Захожу в аппаратную.
-- В подразделении инженера Макаровой какая-то неприятность. Начальник
партии ждет у микрофона, -- встречает меня радист.
-- Алло, алло, здравствуйте, Владимир Афанасьевич! Что у вас случилось?
-- Позавчера приехал к Евдокии Ивановне Макаровой. Она стоит лагерем на
вершине Усмунского гольца. Неприятность у нее получилась: нити паутиновые
провисли в большом теодолите, пришлось приостановить работу. Запасная
паутина оказалась некачественной, видимо старая. Третий день бригада
охотится за пауком-крестовиком. Всю тайгу обшарили -- ни одного не нашли.
-- Напрасный труд, -- перебиваю его. -- Ведь для инструмента нужна паутина
от кокона крестовика. Попробуйте подогреть электролампой провисшие нити в
инструменте; если они не натянутся, тогда организуйте более энергичные
поиски кокона. Используйте эвенков-проводников. Другого выхода пока я не
вижу. Обещать же вам помощь в ближайшие дни затрудняюсь. А что вы
предлагаете?
-- Никто из нас не знает, где прячет самка паука свой кокон. Тайга
большая -- разве найдешь. А проводники у нас молодежь, еще не опытные, Сейчас
попробуем подогреть нити, может, натянутся.
Вдруг в трубку врывается возбужденный женский голос:
-- Паутину нам не найти. Здесь на горах еще снег. Неужели не поможете?!
-- Здравствуйте, Евдокия Ивановна! Я понимаю вашу тревогу, но как
помочь, не знаю. У нас нет запасной паутины, ее раздали наблюдателям, а их
сейчас в тайге и днем с огнем не разыщешь. Да и как доставить ее? Не
попутным же ветром? В районе нет ни одной посадочной площадки.
-- Но ведь если в ближайшее время не закончим наблюдений, сорвем
проектирование.
-- Учитываю. Потерпите немного, Я сейчас соберу людей, будем решать, что
делать.
-- Когда нам явиться на связь?
-- Через два часа...
Так сегодня и не сбылась мечта улететь в тайгу. Задержка в работе
инженера Макаровой, которая ведет геодезические работы в районе крупного
рудного месторождения, действительно чревата неприятными последствиями.
Проектировщики давно ждут карту, и мы не должны подвести их.
-- Что это за паутина в инструменте? Неужели без нее нельзя обойтись? --
интересуется радист.
-- Ты когда-нибудь смотрел в трубу обычного теодолита? Видел в нем
перпендикулярно пересекающиеся нити? -- спрашиваю я.
-- Видел.
-- Так вот, в обычном теодолите эти линии нарезаются на стекле, а в
высокоточном, скажем, в двухсекундном, как у Макаровой, с большим оптическим увеличением, нарезать нельзя -- будет слишком грубо. Линии заменяют паутиной, натянутой на специальную рамку. Паутину же берут из кокона, в котором паук-крестовик откладывает яйца. Всего-то для инструмента и надо дециметра два паутины.
-- А разве шелковая нитка не годится?
-- Она лохматая, не дает четкой линии. Нужна именно паутина.
Скрепя сердце отдаю распоряжение разгрузить самолет и послать его
выполнять другое задание.
Придется заняться паутиной.
Прежде всего надо организовать поиски в поселке. Обычно крестовики
обитают на чердаках, в кладовых, под соломенными крышами и под тяжелой
мебелью в квартирах. Но никто не знает, где самка прячет свой кокон.
Тут же возникает вопрос: предположим, нам повезет с паутиной, но как ее
доставить Макаровой на голец, чуть ли не за двести километров от поселка, да
еще в кратчайший срок?
Вечером мы снова связались с начальником партии. Он сообщил, что нити в
теодолите после нагрева их электролампами не натянулись и что нет никакой
надежды отыскать там паутиновый кокон.
Наши попытки найти в поселке паутину тоже безуспешны, хотя этим делом и
занимался большой отряд пионеров. Они добросовестно обшарили нежилые
помещения, чердаки, каждый у себя дома просмотрел все закоулки. И чем меньше
оставалось надежды помочь Макаровой, тем больше росла тревога за наши
обязательства перед проектировщиками.
В тот же день, как бы в подтверждение срочности дела, мы получили
письмо от проектной организации с напоминанием о том, что материал должен быть сдан нами вовремя.
Поздно вечером пришел я домой.
Только разделся, как раздался стук в дверь.
-- Заходите!
Дверь тихо скрипнула, и в образовавшуюся щель просунулась нога, обутая
в унт. Затем я увидел двух косачей, заткнутых за пояс головами, и сразу
догадался: пришел Пашка.
-- Проходи, чего остановился!
-- За гвоздь, однако, зацепился, -- послышался за стеной ломкий
мальчишеский голос, но сам Пашка не показывается, а лишь трясет косачами -- явно дразнит.
Я хотел было втащить его, но парень, опередив меня, уже стоял на пороге
в позе гордого охотника: дескать, взгляни, на что я способен, неужто не
позавидуешь?!
-- Где же это тебя угораздило, да еще двух? -- сказал я, с напускной
завистью рассматривая птиц.
Пашка доволен, улыбается во весь рот. Стащив с головы ушанку, растирает
ею грязный пот на лице.
-- Из дедушкиной шомполки стрелял. Там же, по Ясненскому, где коз
гоняли. Поедете? Страсть как играют! Иной такие фигуры выписывать начнет! --
И, склонив набок голову, растопырив руки, он задергал плечами, пытаясь
изобразить разыгравшегося на току косача. -- Как зачуфыкают да закурлыкают,
аж дух замирает. Другие обзарятся -- по-кошачьему кричат... Эх, и хорошо
сейчас в тайге!
-- Не соблазняй. Дела, Пашка, не пускают. Не до косачей.
Парнишка помрачнел. Неловко переступая с ноги на ногу, он выдернул
из-за пояса косачей и равнодушно бросил их к порогу.
-- Еще и не здоровался, а уж обиделся. Раздевайся, -- предложил я ему.
-- Значит, зря я вам скрадки налаживал на токах, -- буркнул он,
отворачивая голову. -- Думал, поедете, заночевали бы у костра, похлебку
сварили из косача. Ну и вкусна же!
В кухне зашумел самовар, и Акимовна загремела посудой.
-- Пить охота, -- сказал Пашка. -- Я только нынче со своей кружкой пришел.
У вас чашечки маленькие, из них не напьешься.
Он достал из кармана эмалированную кружку и уселся за стол.
-- Ты где пропадал, Пашка, все эти дни?
-- Каждый день после школы бегал в Медвежий лог на смолокурку, помогал
дедушке. Мы с ним пни корчевали, а бабушка их на Кудряшке возила. Позавчера
только управились. Школу кончу и будем смолу гнать: дедушке одному не
управиться.
-- Когда же ты уроки учил?
-- Вечерами да рано утром, до школы... Я хочу у вас что-то спросить...
Только дедушке не сказывайте, рассердится, а мне обижать его неохота. Можно
мне в экспедицию поступить работать? -- И, не дожидаясь ответа, продолжал: -- Я в тайге не хуже большого -- любую птицу поймаю. А рыбу -- на обманку, за мое почтенье! Петли на зайцев умею ставить. В прошлое воскресенье водил в тайгу
городских ребят. Смешно: они, как телята, след глухариный с беличьим путают,
ель от пихты отличить не могут. А я даже на днях дедушку пикулькой подманил
вместо рябчика, Ох, уж он обиделся! Говорит: "Ежели ты, Пашка, кому-нибудь
об этом расскажешь, портки спущу и по-настоящему высеку!"
-- Ну, это уж привираешь... Как же ты мог дедушку-таежника обмануть? --
вызываю его на откровенность.
-- Вам расскажу, только чтоб дедушке ни слова, -- сказал он серьезно,
подвигаясь ко мне и опасливо косясь на дверь. -- Вчера прибежал ночевать в
зимовье к дедушке, да запоздал. Ушел он в лес, косачей караулить. Ну, и я
туда же, его следом. Места знакомые. Подхожу к перелеску, где ток косачиный,
и думаю: дай-ка подшучу над дедушкой. Подкрался незаметно к валежине, достал пикульку и пропел рябчиком, а сам выглядываю. Ухо у дедушки острое, далеко берег.
Вижу: он выползает из шалаша, шомполку в мою сторону налаживает, торопится, в рот свою пикульку засовывает и поет: тии-ти-ти-тии. Я ему в ответ потихоньку: тии-ти-ти-тии... Он припал на снег, подкрадывается ко мне, а сам ружье-то, ружье толкает вперед, глаза варежкой протирает, смотрит
вверх. Это он на ветках рябчика ищет. Я опять: тии-ти-ти-тии. Метров на
двадцать подполз он ко мне и вдруг ружье приподнял да как бухнет по сучку. Я
и рассмеялся. Вот уж он осерчал, с лица сменился; думал, выдерет. "Для
этого, говорит, я тебя, негодник, учил пикать, чтобы ты деда обманывал?" И
пошел, и пошел... Так что возьмите в экспедицию... -- вдруг взмолился Пашка,
меняя тон.
-- Хорошо, что ты любишь природу, но, чтобы стать путешественником,
нужно учиться и учиться. А у тебя с математикой нелады...
У Пашки сразу на лбу выступил пот. Парень отвернулся и торопливо допил
чай.
-- Что же ты молчишь? Или неправда?
-- Вчера с дедушкой вместе решали задачу насчет автомашин с хлебом. Он
говорит: "Умом я тут не соображу, мне нужно натурально, а пальцев-то на
руках не хватает для счета -- машин много". Он спички разложил и гоняет их по
столу взад-вперед. Вспотел даже, разгорячился. Бабушка и говорит ему: "Ты
бы, Гурьяныч, огурешного рассольцу хлебнул, может, легше будет, к
автомашинам же ты непривыкший". Даже богу стала молиться, чтобы задача у нас
с дедушкой сошлась.
-- Ну что же, решил он?
-- Нет, умаялся, да так за столом и уснул. А бабушка поутру баню
истопила, говорит: "Еще, чего доброго, от твоих задач дед захворает, всю
ночь бредил машинами".
-- Это уж ты выдумываешь.
-- Не верите? -- И Пашка рассмеялся.
-- А сам-то ты решил?
-- Решил... Только неверно...
-- Слушай, Пашка, ты сегодня не ходил с отрядом пионеров паутину искать?
-- Нет. А зачем она вам?
Я подробно объяснил Пашке, в чем дело.
-- Надо искать в тайге, там уж наверняка крестовик живет. Надежда на
тебя, выручай!
-- А какой он, крестовик?
-- У него по спине две темных полосы, напоминающие крест.
-- А если я паука не найду, тогда совсем приостановится работа? -- вдруг
спросил он.
-- Да, работы остановятся, но до этого допускать нельзя, -- ответил я. --
Так уж ты не подводи меня, постарайся...
Пашка вдруг весь загорелся, точно обожгла его какая-то мысль. Он
вскочил, схватил шапку и, застегивая на ходу телогрейку, выбежал во двор.
-- Косачей, косачей возьми!
-- Я к дедушке побежал в зимовье, -- крикнул он в окно и скрылся в
сумраке...
...Прошел в бесполезных поисках и следующий день, Не было надежды и на
Пашку, Что делать?..
В штабе уже заканчивался рабочий день. Вдруг слышу, кто-то ломится в
помещение, не обращая внимания на окрик вахтера. Широко раскрывается дверь --
на пороге кабинета появляется Гурьяныч с Пашкой. Оба раскрасневшиеся от
быстрой ходьбы, возбужденные.
-- Здравствуйте! К вам с удачей! -- говорит старик и поворачивается к
Пашке. -- Выкладывай!
Пашка запускает обе руки в карманы телогрейки, достает спичечные
коробки, а сам не сводит с меня сияющих глаз.
-- Вот в этих коробочках по три кокона, -- объявляет Гурьяныч.
-- Куда столько!
-- Это еще не все: принесли и живых крестовиков. -- И Пашка достает из-за
пазухи несколько коробок, перевязанных цветными лоскутками. -- Все, как один,
крупные. Вот этот -- из дупла лиственницы, этот -- из дровяника, этого поймал
в остатке стога сена. Всех рассадил по разным коробкам, может, не одинаковая
у них паутина.
-- Молодец, Пашка, прямо скажу -- не ожидал!
-- Прыткий он у нас, на все руки! -- И Гурьяныч, распахнув однорядку,
присаживается в угол на пол.
Парнишка пристраивается рядом.
-- Спасибо, Пашка, выручил. Паутины этой хватит на тысячу инструментов.
Как рассчитываться будем с тобой?
Старик с душевной снисходительностью смотрит на внука, потом спрашивает
с улыбкой:
-- Разбогатеешь, чего покупать будешь?
-- Ружье, Ты же говорил, как деньги будут, непременно купим.
Старик не отвечает, поворачивается ко мне.
-- С паутиной что собираетесь делать, да и с пауками?
-- Пауков выпустим, а паутину надо срочно доставить в тайгу.
-- Это куда же?
-- На Усмунский хребет.
-- Не бывал там. Видать, далеко... Как же вы ее туда доставите?
-- Будем искать проводника.
-- Туда проводника в поселке не найти. Километров за сто я хаживал, не
дальше, а другие и того меньше. Нет ли у вас карты -- взглянуть, где он.
Усмун, какие там речки?.. Может, советом помогу. -- И старик встает, подходит
к столу.
Пашка точно прилип к нему, вижу, у него созрел какой-то план.
Я разворачиваю перед Гурьянычем фотосхему местности, показываю
расположение на ней поселка и линию хребта. Старик достает из внутреннего
кармана очки, внимательно смотрит сквозь стекла на схему, водит по ней
загрубевшим пальцем. Обращается к внуку:
-- Кака это речка, читай!
-- Порожная.
-- Так-так... А эта как зовется?
-- Кедровый ключ.
-- Знаю, левый приток Порожной. Бывал там, но
давненько.
-- Скажите, Гурьяныч, как легче добраться до Кедрового ключа?
-- Упаси бог, не посылайте людей речкой, не пройдут -- скалы, завалы,
прижимы. Надо напрямик резать тайгою, через озера, а дальше звериной тропою
через отрог и угодишь в вершину Кедрового.
-- Дедушка, -- вдруг обрывает его Пашка. -- Кроме тебя, туда никто не
проведет, берись проводником, и я с тобою.
-- Ты с ума спятил, что придумал! Будь мне пятьдесят, слова не сказал
бы, а теперь какой из меня проводник.
-- Гурьяныч, а ведь Пашка дельное предлагает. Возьмитесь доставить
паутину на Усмун. До Кедрового ключа места знакомые, а дальше по карте
пойдете, тропою геодезистов. Тайга вас не подведет.
-- Нет, нет, не уговаривайте. На себя теперь не надеюсь: ноги в коленках
слабые и память может обмануть, не туда заведу, а дело требует срочности. Да
и по новым местам мне уже не ходить.
-- А что, если я попрошу Макарову выслать кого-нибудь до Кедрового
ключа, вы подойдете отсюда и передадите ему паутину? Соглашайтесь. Вы не
представляете, Гурьяныч, из какой беды выручите нас.
-- Дедушка, берись, и я с тобою пойду, -- умоляет его Пашка.
Гурьяныч задумывается. Он, видимо, вспоминает этот далекий и трудный
путь сквозь тайгу, по болотам, по кочковатым марям. Что-то серьезно пугает
старика, туманится его лицо. Но вот он трясет головою, как бы отгоняя от
себя какие-то мысли, говорит, волнуясь:
-- Толкаете вы меня оба на великий грех. Я не должен браться за такое
срочное дело. Но уж коль некому -- пойду. Только до Кедрового ключа, не
дальше. А насчет тебя, Пашка, с бабушкой посоветуемся, как она.
-- С тобою пустит. -- И парнишка от неожиданной радости, кажется, готов
плясать.
-- Вот и договорились, Гурьяныч! Пойдете не один -- дадим человека,
может, Василий Николаевич согласится. И завтра -- в путь.
Гурьяныч ушел озабоченный. Конечно, шестьдесят лет -- это многовато для
такого похода. Но он, видимо, не счел возможным для себя отказать нам.
Макарова обрадовалась моему сообщению относительно паутины. Мы
договорились, что утром она отправит своего проводника-эвенка на оленях до
Кедрового. Местом встречи будет слияние двух верхних истоков ключа там, где
Макарова стояла лагерем три недели назад.
Но оказалось, что Василий Николаевич не может идти С Гурьянычем --
загрипповал. В штабе не нашлось подходящей кандидатуры, опытные парни были в
тайге, на работе, и я решил сам идти со стариком. Дело серьезное, и тут не
должно быть никаких ошибок. К тому же я не мог отказать себе в таком
маршруте по тайге, да еще с таким таежником, как Гурьяныч.
Поздно возвращаюсь из штаба. Горы, точно чудовища, стоят на горизонте,
закутавшись туманом. Из-за них, с востока, неслышно крадется прозрачная
майская ночь с тусклыми, как бы подернутыми дымкой звездами. Странной,
загадочной кажется тишина уснувшего поселка.
На порожке моей квартиры сидит Пашка. Замерз, дрожит, как бесприютная
собачонка на холоде, но не уходит.
-- Я к вам, -- обрадованно встречает он меня. -- Дедушка послал сказать,
что мы можем завтра с обеда идти.
-- Кто это "мы"?
-- Я и дедушка.
-- А бабушка тебя отпускает?
-- Отпускает. Мы и Кудряшку берем с собой... Вы бы отпросили меня в
школе, скажите, что без меня работа сорвется.
-- Уж как-нибудь я найду, что сказать. Но, если твои дела в школе плохи,
не возьму, даже если отпустят.
Пашка вдруг вскакивает, хватает мою руку и, вскинув в небо голову,
замирает...
-- Не слышите? -- спрашивает он таинственным шепотом -- Гуси!.. С места
мне не сойти, гуси!.. Снимите шапку.
Из бездонной тьмы падает на землю усталый гусиный шепот. Он точно ножом
полоснул по сердцу. Впервые я слышу его в эту весну. В нем вольность
посильнее ветра, радость возвращения, сладость жизни.
-- Эх, с ними бы, а?! -- горестно вздыхает парнишка.
Где-то высоко в звездах глохнут взбудоражившие нас звуки. Пашка тоже не
отрывает глаз от темного неба. Ночной крик гусей, кажется, пробудил в нем
еще никогда не испытанное желание лететь с птицами в неведомые страны, и он,
может быть, понял, что это новое чувство пленило всего его и что теперь уж
ни за что не освободиться от мечты побывать в неведомых странах.
-- Пошли в комнату, -- говорю я, открывая дверь и пропуская мальчишку
вперед.
В комнате жарко. Пашка отказывается раздеться, говорит, на минутку
забежал. Сидит хмурый, сдвинув брови.
-- Чего, Пашка, молчишь? -- спрашиваю я.
-- Неохота бабушку и дедушку обижать, а то бы махнул следом за гусями.
-- Куда? Он молчит.
-- Подожди, пусть оперятся у тебя крылышки.
-- То-то и беда! -- серьезно соглашается парнишка. -- Вот ружье бы, тогда
можно и подождать.
-- О ружье потом. Бабушка, видно, права: ты слишком увлекаешься охотой.
-- Какая там охота -- вместо собачонки бегаю. Самому же пальнуть дедушка
часто не дает; говорит, ружье наше вот-вот должно разорвать -- ненадежное. А
насчет охоты я не хуже других.
-- Охотником, Пашка, назовешься, когда будешь разбираться в следах
зверей и птиц, будешь знать их повадки. Ты должен научиться сшибать на бегу
козла, снимать летящую птицу. Не достигнешь этого -- нечего тебе делать в
тайге с ружьем.
-- Что вы, что вы! Да я в тайге любую пташку назову -- дедушка мне все
объясняет, а козла на бегу или птицу влет сшибу, ей-богу, сшибу.
-- Ну, насчет козла это ты...
-- Не верите?!
-- Нет. А вот относительно ружья не знаю, что с тобой делать.
Его будто оса ужалила. -- Дадите?! -- вскрикнул он, весь загораясь.
-- На эти дни, может быть, и дам.
Пашка вскакивает, хватает со стула свою шапку и мигом исчезает за
дверью, точно боясь, что я могу раздумать. Потом он громко барабанит в
ставню:
-- Спокойной ночи, я к дедушке в Медвежий лог побегу сказать насчет
ружья!
-- Ты с ума сошел -- ночью! Не смей!
В ответ хлопает калитка, и на тихой улице смолкают торопливые шаги
Пашки.
"С чего это я ружье пообещал? Не наделал бы глупостей!" -- запоздало
думаю я. Но, видно, этот вопрос для меня давно решен.
-- Что это парнишка зачастил к вам? -- спрашивает Акимовна, заглянув в
комнату. -- Заметили, глаза у него шустрые, так и нижут, так и шарят...
-- Это же Копейкин, Акимовна!
-- Копейкин?.. -- удивилась она. -- То-то, я вижу, конопатый, не с нашей
улицы. У нас или рыжие, или черные, а таких нет. Спрашивала у соседки про
Копейкина, та сказывала: в задах на квартире живет. Настоящая фамилия его
Рублев, а это уж ребята прилепили ему -- Копейкин. Мальчишка ничего, палец в рот не клади...
-- Бойкий и смышленый, -- перебил я ее.
-- Ну уж и бойкий! Сидит, носом шмыгает.
-- Это у него, Акимовна, возрастное.
-- Ну, разве что... -- примирилась старушка.
Этот рассказ Г. А. Федосеева называется "Охотник за паутиной". Хотелось напомнить о творчестве этого прекрасного Человека.