Янтарный феникс

Владимира Степановича отправили в областной центр выбивать стройматериалы для ремонта поликлиники. Как назло в самую стужу и к тому же под новый год! Как не просил начальство дать возможность смотаться в январе – не дали. Асмодеи! Испортили весь предпраздничный настрой! А делать-то нечего! Ты человек подневольный, приказали и дуй в путь-дорогу! Приехал в город поздно. Рейсовый автобус сломался, три часа потеряли в пути. Стемнело. Владимир Степанович отправился в трест. Пошёл от автовокзала до моста по набережной вдоль замёрзшей речки, чтобы на тот береге попасть...

Вот и пришла весна, дружная, звонкая, многоголосая. Потекла чернота по увалам. Зазеленели холмы на равнинах. Лес забурел. С каждым днем становилось светлее. Выйдешь на улицу и пьянеешь от свежего воздуха. Наконец-то настал и для нас с Василием Николаевичем долгожданный отъезд. Теперь, казалось, уж ничто нас не задержит. Машина загружена. Через два часа самолет высадит нас за сотни километров от населенных мест. Прощаемся с провожающими. В последний момент, когда мы уж сели в самолет и оставалось только захлопнуть дверь, увидели бегущего к нам Пашку...

В Москве никак не хотят расставаться к праздничным убранством. Повсюду разнаряженные ёлки, гирлянды, шары, игрушки и грандиозные инсталляции. Катки, горки, павильончики и палатки с едой, напитками и сувенирами. Повод есть – Китайский Новый год. Столица принарядилась в восточный костюм, установила фигурки драконов огненный лошадок и обаяшек-панд, приготовила традиционные блюда Поднебесной...

Лесовичок, если ему чем-то не угодил, осерчать может и подсуропить знатно. Решил как-то я по грибы пойти. Место знакомое, бывал часто. Ничего путного не нашёл, сыроеги попадались, но мне они ни к чему. Заплутал, словом. Темнеть стало, а я в трёх соснах как буратино тыркаюсь. Понял свою ошибку. Когда в лес входишь, дар какой-нибудь Хозяину леса оставить надо: конфетку, печеньку, табачок, если ты курящий. Вот не сподобился, теперь расплачивайся. Начал уж на помощь звать. Тишина. Тогда про себя приступил...

До их дома оставалось совсем немного, но стена пламени и пелена едкого дыма преградили ему путь к дереву с дуплом. Чудной стал метаться по веткам знакомой ему лиственницы и хотел было спуститься на землю, но и там уже бушевало пламя, слизывая алыми языками кусты и травы. - Пушинка! – стал звать бельчонок. – Пу-у-уши-и-инка-а-а-а! - Я здесь! – отозвалась малышка. Чудной задрал голову и увидел на верхушке родной сосны рыжее пятнышко. - Держись! – крикнул Чудной и, скользнув вниз по смолистому стволу,...

Из сибирских баек. Дверь в избушку приоткрылась и в проёме показалась голова - Здравствуй, шаман Снегопад! Можно? - Проходи. - Я не один! - Я всем рад. Гость вошёл, ведя за собой мальчика лет шести. - Здравствуйте! – тих произнёс ребёнок, с интересом осматривая жилище и настороженно глядя на его хозяина. - Здравствуй, здравствуй! Как зовут? - Женя. - Ну, проходи, Женя. Сейчас я вас чаем угощу. - Спасибо огромное, шаман Снегопад! – поблагодарил отец юнца. – Чай будет как нельзя кстати. Подзамёрзли малость...

Продолжение. Праздник Камуй-осон-то И вот настал долгожданный праздник Камуй-осон-то – праздник изволения медведя на волю. Его тело выпустят из клетки, а душу – из откормленной оболочки с лоснящейся шерстью. Всё стойбище, от мала до велика, пришло на торжество. Все были нарядно одеты, мужчины разгладили свои бороды и усы, женщины нанесли на подбородках и над верхней губой рисунки, подражая мужской растительности на лице. Перед старейшиной, одетым в парку из шкур чаек и топориков, поставили бурдюк из желудка сивуча, в котором плескалось саке...

Шаман Снегопад, конфеты и народ АЙНЫ Шаман Снегопад сидели в своём маленьком зимовье и вместе с гостем - забредшим к нему знакомым охотником, пил запашистый чай со смородиновым листом. Охотник сделал маленький глоток – тёмная жидкость, с поднимавшимся над кружкой седым парком, всё ещё была горячей, и посмотрел на рукав свой куртки, испачканной сосновой смолой. - Вернусь, постирать надо, – размышляя вслух сказал он. - Бензином ототри, – посоветовал шаман. - Да, способ эффективный, – согласился собеседник...

Зима многих взрослых людей с большим жизненным багажом, в отличии от детворы, не представляется сезоном забав и развлечений на снежных горках и катках. Пожилым – в особенности. Многих донимают температурные качели, перепады давлений, морозы и скользкие дорожки. Таким людям надо помогать. Подать руку, чтобы человек не поскользнулся, взять под локоть на лестнице, поднести тяжёлую сумку… И стараться окружить внимание своих близких, у кого юность уже за плечами. Вспомнилось стихотворение киргизского поэта Аалы Токомбаева...

Глава тридцать восьмая Иннокентий Степанович Грызунов страшно хотел выпить. Украденные у постояльцев жены Сухорукого вещи давно были проданы за бес­ценок или обменены на водку. У бывшего са­пера оставалась единственная ценная вещь, за которую можно было выручить неплохую сум­му. И бездомный старик решился расстаться со своим талисманом. Достав из загашника завер­нутую в тряпицу реликвию, бомж развернул фланелевую ткань и посмотрел на рельефное изображение мужской головы, которое когда- то продал и которое, совершив немыслимый круговорот в природе вещей, вновь вернулось к нему...

Глава тридцать седьмая От ледяной воды ломило зубы и обжигало горло. И все же пить ее было приятно. Вытерев пла­точком губы и завернув пробку на пластиковой бутылке, баварец поставил литровую емкость обратно в миниатюрный холодильник, являв­шийся неотъемлемым атрибутом внутреннего дизайна роскошной БМВ, которую пригнали из Германии специально, чтобы вывезти ее хозя­ина из Российской Федерации. Штютер хотел покинуть пределы Калининградской области на белом коне, заменой таковому и явился дорогой автомобиль концерна, в котором он занимал не­маловажный пост...

Глава тридцать шестая (часть вторая) Вода ушла из камеры, и едва акванавты сделали первые шаги, подскочившие к ним люди в синих робах перехватили из их рук ящик и потащили его к своему боссу. Однако они недалеко ушли от группы аквалангистов, ставших на время одушевленными манекенами. — Хальт! — разнеслось по всем уголкам об­ширной комнаты. Кричал один из тех, кто вышел из воды. Его лающая команда резанула всех по ушам. Рабочие, несущие пенал с сочащейся из него грязной жидкостью, не придавая значения окрику, продолжали двигаться...