Янтарный феникс

Глава тридцать седьмая От ледяной воды ломило зубы и обжигало горло. И все же пить ее было приятно. Вытерев пла­точком губы и завернув пробку на пластиковой бутылке, баварец поставил литровую емкость обратно в миниатюрный холодильник, являв­шийся неотъемлемым атрибутом внутреннего дизайна роскошной БМВ, которую пригнали из Германии специально, чтобы вывезти ее хозя­ина из Российской Федерации. Штютер хотел покинуть пределы Калининградской области на белом коне, заменой таковому и явился дорогой автомобиль концерна, в котором он занимал не­маловажный пост...

Глава тридцать шестая (часть вторая) Вода ушла из камеры, и едва акванавты сделали первые шаги, подскочившие к ним люди в синих робах перехватили из их рук ящик и потащили его к своему боссу. Однако они недалеко ушли от группы аквалангистов, ставших на время одушевленными манекенами. — Хальт! — разнеслось по всем уголкам об­ширной комнаты. Кричал один из тех, кто вышел из воды. Его лающая команда резанула всех по ушам. Рабочие, несущие пенал с сочащейся из него грязной жидкостью, не придавая значения окрику, продолжали двигаться...

Глава тридцать шестая (часть первая) Николай Михайлович Задонский сидел на раскладном стуле в углу небольшой, слабо ос­вещенной комнаты в обществе своих телохра­нителей, упершись в колени и обхватив руками голову. Настроение у него было прескверное. За свои сорок с небольшим лет с ним такое случилось впервые — он стал узником подзем­ной камеры, как граф Монте-Кристо. Бывший заведующий гороно сокрушался по поводу сво­его легкомыслия, погнавшего его в Калининг­рад на поиски Янтарной комнаты, да еще с ма­лочисленной дружиной...

Глава тридцать пятая Решетникова и Лосеву захватила хорошо обученная команда аквалангистов, внезапное появление и слаженность действий которых го­ворили о классной выучке. Новички так не ра­ботают. Почерк был профессиональным. Заставив пленников одеть маски и дыхательные аппараты, неизвестные про­конвоировали их по подводному лабиринту, после чего отряд вплыл в шлюзовую камеру и затем очутился в просторном помещении с ис­кусственным освещением. Здесь их уже ждали. Парня и девушку подвели к высокому бело­курому и голубоглазому мужчине, лет сорока пяти — сорока шести...

Глава тридцать четвертая — Ба! Какие люди! — Морщинистый, небри­тый старик приподнялся на своей лежанке, оперевшись на здоровую правую руку. Левую, увечную, он прижимал к груди больше по при­вычке, нежели из опасения причинить ей боль неосторожным движением: вот уже несколько лет, как она утратила чувствительность после получения серьезной травмы. — Здоров, Степаныч! Я уж и не чаял больше свидеться с тобой! Это сколько ж времени прошло? Аккурат два месяца. Точно! Сколько лет, сколько зим мину­ло...

Прошли последние новогодние праздники в Европе и за океаном. В Баварии, Австрии, Чехии и Словакии закончились зимние хождения ряженых и детишек по соседским домам с песнями и добрыми пожеланиями. У нас это называется колядками. Отметили, поели имбирных пряников, брецелев, запивая их Weißbier, посетовали на выросшие цены на коммуналку и бензин и пошли на боевое дежурство к станкам, чихвостя «зелёных», за которых бюргеры никогда не голосуют, но они почему-то постоянно выигрывают на выборах. И это...

Глава тридцать третья — Дольше здесь нельзя оставаться, — ска­зал Веригин, ставя набитую янтарными миниа­тюрами брезентовую сумку на плот. — Тут с каждым днем становится все опас­нее, — заметила Лосева. Веригин молчал. Максим выбрался на связанные бревна, по­мог забраться на них Марине и снял с ее плеч акваланг. — Все! Это было наше последнее погруже­ние. Я больше в воду не пойду. — Мудрое решение, — обрадовалась девуш­ка. — И вполне обоснованное. — Она обрати­лась к Решетникову, который был по-прежне­му в воде...

Глава тридцать вторая — Герр Штютер! — в кабинетик патрона во­шел встревоженный Фрибус. — Слушаю вас. — У нас неприятности! В зале с ящиками наши парни обнаружили неизвестных людей. Завязалась схватка. Нам удалось захватить их и доставить в шлюзовой отсек. — Кто эти люди? — Штютер поднялся, со­храняя самообладание. — Пока не выяснили. Я сразу бросился к вам. — Идемте, Александр! — Баварец подался вперед. — Да, еще вот что, — остановил шефа по­гасшим голосом Фрибус. — Что? — Штютер оперся рукой о стену...

Грядут новогодние праздники. И по традиции надо наряжать дом, ставить ёлку, закупать мандарины, шампанское. . . Да, кстати! О шампанском! Причём с прилагательным «Советское»! Предвижу, что закоренелые гурманы будут морщить носы, но игнорировать насущные запросы от преданной когорты соцкагора и шипучки не получится. Всем в торговую сеть за шампанским! Кому «Советское», кому импортные разновидности: Кавы, просеки, а можь и настоященское, хранцузское из самой Шампани! Олигархи в отечестве – явление неистребимое...

Глава тридцать первая — Николай Михайлович, ваше задание вы­полнено! — с порога отчитался водитель За­донского, входя в полуоткрытую дверь бытов­ки. — Я принес то, что вы... — Он осекся. Уви­денная картина поразила его. Шеф и Игорь ле­жали на полу со связанными руками и ногами. — Развяжи меня! — крикнул надтреснутым голосом Задонский. Шофер-телохранитель бросился на помощь. — Кто ж это вас так? — бормотал Кон­стантин, вызволяя своего босса и помогая ему подняться на ноги. — Кто это посмел? — Он усадил директора московской фирмы на табу­рет...

Вилла «Эдит», не является роскошным загородным домом, в котором, как многие могли бы подумать, проживала всемирно известная французская певица Эдит Пиаф. Этот особняк находился даже не во Франции, а в Германии. Точнее – в Восточной Пруссии, а если соответствовать нынешним историческим реалиям – в Российской Федерации, в её эксклаве – Калининградской области. Хозяйкой шикарного строения являлась дочь немецкого генерала Эдит Хеймнитц. Это презентабельное жилище послужило названием увлекательной повести...